Чтение онлайн

— На кухню!? прервалъ мистеръ Ваткинсъ Тотль, котораго идеи о приличіи были сильно оскорблены этимъ признаніемъ.

— Да, ли, на кухню! отвчалъ Парсонсъ. — Да позволь сказать теб, любезный другъ мой, еслибъ ты, какъ говорится, былъ влюбленъ по уши и не имлъ бы другого мста увидться и перемолвить слово, то, поврь я былъ бы радъ-радешенекъ воспользоваться подобнымъ случаемъ…. Но позвольте, гд бишь я остановился?

— На кухн, подсказалъ Томсонъ.

— Помню, помню! На кухн я засталъ бдную мою Фанни, совершенно неутшную и безпокойную. Старикъ-отецъ цлый день сердился на что-то, отчего одиночество казалось ей еще невыносиме…. однимъ словомъ, Фанни была совершенно не въ дух. Однако, я принялъ веселый видъ, надъ всмъ смялся, сказалъ ей, что мы не такъ должны наслаждаться вашей жизнью, я этимъ наконецъ усплъ ее развеселить. Я оставался на кухн до одиннадцати часовъ; но только что собрался я уйти въ четырнадцатый разъ, какъ вдругъ въ страшномъ испуг и безъ башмаковъ прибжала къ намъ горничная и сказала, что на кухню идетъ старикъ-отецъ. Господи, какъ мы испугались. Старикъ спускался внизъ нацдить пива къ ужину, что не длывалось имъ почти съ полгода, сколько было мн извстно, еслибъ старикъ увидлъ меня, то призваніе наше. Оказалось бы совершенно невозможнымъ, потому что онъ до такой степени бывалъ вспыльчивъ, когда его разсердятъ, что не захотлъ бы выслушать отъ меня и полу-слова. Оставалось прибгнуть къ единственному средству: труба надъ очагомъ была довольно широкая: первоначально она предназначалась для печки, проходила на нсколько футовъ по вертикальному направленію, а потомъ былъ уступъ, такъ что изъ этого уступа образовалась маленькая пещера. Надежды мои, счастіе и даже самыя средства къ нашему существованію зависли, можно сказать, отъ одной секунды. Я вскарабкался въ трубу какъ блка, съежился въ углубленіи, и въ-то время, какъ Фанни и горничная задвинули деревянную доску, прикрывавшую очагъ, я видлъ свтъ отъ свчи, которую ничего невдающій тесть мой несъ въ своей рук. Я слышалъ, какъ онъ отвернулъ кранъ, но никогда не слышалъ, чтобы пиво талъ медленно бжало изъ боченка. Уже старикъ готовился оставить кухню, а я въ свою очередь приготовился спускаться изъ трубы, какъ вдрутъ проклятая доска съ трескомъ повалилась на полъ. Старикъ остановился, поставилъ пиво и свчу на ларь; онъ былъ чрезвычайно раздражителенъ и всякій неожиданный шумъ приводилъ его въ страшный гнвъ. При этомъ случа онъ, сдлавъ хладнокровное замчаніе, что очагъ никогда не топится, тотчасъ же послалъ испуганную служанку принести ему молотокъ и гвозди, заколотилъ наглухо доску и въ заключеніе всего заперъ за собою дверь. Такимъ образомъ первую ночь посл сватьбы моей я провелъ въ кухонной труб, одтый въ свтлые кашемировые панталоны, въ блый атласный жилетъ и синій фракъ, — однимъ словомъ, въ полный свадебный нарядъ, — въ труб, которой основаніе было заколочено, а вершина поднималась отъ верхняго этажа еще футовъ на пятнадцать, для того, чтобы не безпокоить дымомъ ближайшихъ сосдей. — Въ этой труб, прибавилъ мистеръ Габріэль Парсонсъ, передавая сосду бутылку: — я пробылъ до половины седьмого часа слдующаго утра, именно до той поры, когда нарочно призванный плотникъ не раскупорилъ меня. Покойникъ такъ плотно заколотилъ доску, что даже по сіе время я совершенно убжденъ, что кром плотника никому не удалось бы освободить меня изъ этого убжища.

— Что же сказалъ вамъ отецъ вашей супруги, когда узналъ, что вы обвнчались? спросилъ Ваткинсъ Тотлъ, который, не выслушавъ расказа до конца, вроятно, остался бы въ крайнемъ недоумніи.

— Вечернее происшествіе до того насмшило его, что онъ сразу же простилъ насъ и позволилъ намъ жить вмст съ нимъ до самой его смерти. Слдующую ночь провелъ я во второмъ этаж, гораздо спокойне предъидущей.

— Джентльмены! чай готовъ; не угодно ли пожаловать въ гостиную, прервала среднихъ лтъ служанка, заглянувъ въ столовую.

— Вотъ это та самая горничная, которая представляла не послднее лицо въ моемъ разсказ, сказалъ мистеръ Парсонсъ. — Она поступила къ Фанни съ перваго два нашей сватьбы и съ тхъ поръ постоянно находится у насъ. Не думаю, что она хоть на волосокъ уважаетъ меня со дня моего освобожденія; я помню, что съ ней тогда сдлались сильные припадки, чему подвержена она даже и теперь. Кажется, я все кончилъ; не пора ли присоединиться намъ къ дамамъ?

— Сдлайте одолженіе, сказалъ мистеръ Ваткинсъ Тотль.

— Непремнно, присовокупилъ услужливый Томсонъ.

И вслдствіе сего тріо отправилось въ гостиную.

По окончаніи чаю, въ теченіе котораго мистеръ Ваткинсъ Тотль только разъ обнаружилъ неловкость, предложенъ былъ вистъ. Партнёры раздлились въ слдующемъ порядк: мистеръ Парсонсъ съ мистриссъ Парсонсъ, мистеръ Ваткинсъ Тотль съ миссъ Лиллертонъ. Мистеръ Томсонъ, не чувствуя особаго влеченія къ игр, бесдовалъ за грогомъ. Вечеръ прошелъ превосходно. Мистеръ Ваткинсъ Тотль находился въ полномъ удовольствіи, чему немало способствовало благосклонное съ нимъ обхожденіе миссъ Лиллертонъ, и до отъзда получилъ приглашеніе на поздку въ слдующую субботу въ Бюла-Спа.

— Кажется, дло идетъ на ладъ, говорилъ мистеръ Габріэль Парсонсъ мистеру Ваткинсу Тотлю, отворяя садовую калитку.

— Кажется, идетъ, отвчалъ Ваткинсъ, сжимая руку своего друга.

— Не забудь же: въ субботу будь здсь съ первымъ дилижансомъ, сказалъ Парсонсъ.

— Непремнно, отвчалъ Ваткинсъ. — Въ этомъ нечего и сомнваться.

Но судьба не соблаговолила мистеру Ваткинсу Тотлю явиться въ субботу въ первомъ дилижанс. Его приключенія служатъ главнымъ предметомъ второй главы этого разсказа.

— Томъ! разв не проходилъ еще первый дилижансъ? спросилъ мистеръ Габріэль Парсонсъ, въ полномъ удовольствіи прогуливаясь взадъ и впередъ по песчаной дорожк, окаймлявшей маленькій лужокъ.

Это было по утру въ субботу, назначенную для поздки въ Бюла-Спа.

— Нтъ еще, сэръ; и не видлъ, отвчалъ садовникъ въ синемъ фартук, нанимавшійся за полъ-кроны въ день длать въ саду украшенія.

— Кажется, Тотлю давно бы пора уже быть здсь, сказалъ мистеръ Парсонсъ, углубляясь въ размышленія. — О! да вотъ это онъ, наврное, присовокупилъ Габріэль, въ то время, какъ «кэбъ» быстро поднимался на гору, и вслдъ на тмъ онъ застегнулъ свой шлафрокъ и отворялъ ворота, чтобъ принять жданнаго гостя.

Кэбъ остановился, и изъ него выскочилъ мужчина въ пальто изъ грубаго ратина, въ бловато-коричневомъ шейномъ платк, въ сюртук и панталонахъ полинялаго чернаго цвта, въ желтоватыхъ сапогахъ съ отворотами и въ шляп съ преогромной тулейкой, которую прежде рдко было видно, но въ настоящее время она принята подъ особенное покровительство джентльменовъ и яблочниковъ….

— Мистеръ Парсонсъ? сказалъ мужчина, взглянувъ на надпись записки, которую держалъ въ рук, и обращаясь къ Габріэлю съ вопросительнымъ видомъ.

— Меня зовутъ Парсонсъ, отвчалъ кондитеръ.

— Я привезъ вотъ эту записку, хриплымъ голосомъ сказалъ индивидуумъ въ цвтныхъ сапогахъ. — Я привезъ эту записку отъ джентльмена, который сегодня во утру поступилъ въ нашъ домъ.

— А я ожидалъ джентльмена въ свой домъ, отвчалъ Парсонсъ, срывая печать, съ оттискомъ шести-пенсовой монеты.

— Я не сомнваюсь, что джентльменъ былъ бы здсь непремнно, сказалъ незнакомецъ: — еслибъ только съ самого начала не пришлось ему захать въ нашъ домъ. Мы вдь не можемъ положиться на джентльмена, пока не увидимся съ нимъ… это для того, знаете, чтобы не вышло какихъ нибудь недоразумній, шутливо продолжалъ неизвстный: — извините, сэръ…. не подумайте, что я имю намреніе оскорбить личность джентльмена…. а знаете…. ужь если разъ попался…. догадываетесь, сэръ?

Мистеръ Габріэль Парсонсъ не отличался способностью быстро отгадывать намеки. Вслдствіе этого онъ только устремилъ взглядъ сильнаго изумленія на своего таинственнаго постителя и продолжалъ раскрывать записку, которой этотъ поститель былъ подателемъ. Открывъ ее, онъ безъ малйшаго затрудненія узналъ въ чемъ дло. Мистеръ Ваткинсь Тотль былъ внезапно арестованъ по взысканію тридцати-трехъ фунтовъ десяти шиллинговъ и четырехъ пенсовъ и сообщалъ это извстіе изъ запертаго дома, находившагося въ ближайшемъ сосдств съ переулкомъ Чансри.

— Плохое дло! сказалъ Парсонсъ, складывая записку.

— Нтъ, оно, знаете, ничего, если только кто привыкъ къ нему, хладнокровно замтилъ мужчина въ ратиновомъ пальто.

— Томъ! воскликнулъ Парсонсъ, посл непродолжительнаго размышленія: — пожалуста, потрудись заложить лошадь. А вы, пожалуста, скажите джентльмену, что я буду вслдъ за вами, продолжалъ онъ, обращаясь къ незнакомцу.

— Очень хорошо, отвчалъ посланный, присовокупляя конфиденціяльнымь тономъ: — я совтовалъ бы друзьямъ джентльмена покончить дло это разомъ, это, знаете, не стоятъ того, чтобы заводить исторію; при томъ же начальникъ нашъ, въ случа неустойки, знаетъ, какія должно принять мры…. онъ у насъ человкъ не промахъ.

Сказавъ эти вразумительныя, особливо для Парсонса, слова, значеніе которыхъ дополнялось разнообразными киваньями и миганьями, джентльменъ въ жолтыхъ сапогахъ снова помстился въ кэбъ, который быстро покатился по отлогому спуску и вскор скрылся изъ виду. Мистеръ Габріэль Парсонсъ, очевидно погруженный въ глубокія размышленія, продолжалъ еще ходить взадъ и впередъ по садовой дорожк. Результатъ его размышленій, по видимому, былъ совершенно удовлетворительный для него самого, потому что онъ быстро побжалъ въ комнаты, сказалъ, что весьма важное дло отзываетъ его въ городъ, что онъ уже послалъ сообщить объ этомъ мистеру Ваткинсу Тотлю, и что къ обду они возвратятся вмст. Одвшись на скорую руку, онъ слъ въ кабріолетъ и вскор заходился уже на полъ-дорог къ заведенію мистера Соломона Джакобса (какъ увдомлялъ объ этомъ мистеръ Ваткинсъ Тотль) въ улиц Курситоръ, близь Чансри-Лэна.