Эпоха Дугаров
Шрифт:
Покинув деревню, мы вышли на главный торговый тракт, ведущий к Ортогу. В траве пели сверчки. Пеший путь до города занял бы несколько часов. Я прикинула, какова вероятность на спасенье и молча вскинула взгляд к небесам. Позволить себе кричать – непозволительная роскошь. Даже если бы я могла, меня никто бы не услышал.
– Разум так податлив, – нарушил общее молчание маленький эльф. Мерзлый ветер уносил его слова прочь и обжигал лицо. – Никакого сопротивления. Будто бы она создана для того, чтобы подчиняться.
– Я бы на тебя посмотрел, прослужи ты несколько лет Джованни, – ответил здоровяк. Возможно, мой разум и тлел от чужого вмешательства, но голос толстяка показался мне пропитанным жалостью. – Может, убьем девчонку хотя бы из милосердия?
– Нет, – тем же скрипучим тоном возмутился старик. – Сначала сдадим ее, а затем вернемся за остальными, если кто-то останется в живых.
Невыносимая боль обожгла грудь. Амулет, болтающийся под туникой, словно выпустил из себя весь жар и свет, вобравший в себя за последние сутки. От резкой вспышки конвой остановился, и все маги заметно напряглись.
Даже если ты спрячешься в темноте и замолчишь, это не спасет тебя от острых глаз хищника, желающего твоей смерти. Я не видела лиц людей, только очерченные силуэты, и от тех исходил страх.
– На ней амулет! – испугался мальчишка. – Вы чувствуете это? – Где-то позади послышался хлюпающий звук, и кто-то из магов шмякнулся на камни. – Что…?
В руке толстяка вспыхнуло яркое пламя. Его маленькие глазенки выискивали кого-то за моей спиной, но потом его лицо, испорченное двойным подбородком, вытянулось и побледнело.
– Даг! – воскликнул он, и тяжелыми шагами, покачиваясь, прошел мимо. – Здесь кровь!
Контроль над телом вдруг начал ослабевать. Я еще не могла почувствовать твердь земли под подошвой сапогов, однако пальцы рук стали сгибаться против воли заклинателя.
Я моргнуть не успела, как что-то со свистом рассекло воздух. Послышался всхлип, и нечто большое рухнуло на землю. Свет в руках жирного борова вмиг погас, возвращая лесу вокруг привычные краски. Раз, два… И вновь тишина. Как будто кто-то отсчитывал секунды ритмом падения мертвецов. Остался только старик и мальчик.
Я улыбнулась в темноту. Кто-то или что-то помогло мне сравнять счеты. Медленно, но верно, моя рука с кинжалом оторвалась от шеи и теперь я хаотично начала размышлять, кого поразить первым. Пока маги постигали силу оцепенения, охваченные недоумением, я могла убить любого из них.
– Не двигайся, – шепнул старик ребенку. Я не видела – почувствовала, как в его руках закружила неведанная сила. Но сдавленный хрип за спиной побудил меня к действию: с вернувшейся легкостью в теле я прильнула к старику и вогнала лезвие ему в горло.
Мрак – ни друг, ни враг. Это особое обстоятельство, способное решить исход любой битвы. Побеждает тот, кто лучше всего подготовлен, и теперь я могла сказать наверняка – эльфы видят абсолютно все оттенки темноты, и двигаются куда проворнее, чем люди.
Старец схватился за шею, закашлялся и упал. Я обернулась. Ноги юного эльфа болтались в воздухе. Два кинжала, вогнанных ему в живот, не позволяли мальцу соскользнуть на землю. Ужасно долгая и мучительная смерть. Мальчик сам того не ведая, барахтался, только ухудшая свое положение.
Но я смотрела не на него. Женщина, та, что когда-то копалась в наших вещах, сжимала эти кинжалы. Белую накидку трепал ветер, как разорванный флаг. Её лицо оставалось бесстрастным, а в глазах светилась пронзительная ясность. Казалось, что в этой жизни незнакомку больше ничто не удивит. Слишком холодный взгляд, пропитанный ядом отчаянья.
– Как ты…
Женщина рывком вытащила клинки из вспоротого живота и сурово посмотрела на меня, будто осуждая. Мальчик упал на толстяка и взвыл, подобно раненому волку. Его белые ручонки, дергающиеся в судорогах, быстро окрасились в красный, сжимая раны.
Незнакомка молчала, и меня заставляла молчать. Губы сжаты в плотную полоску. Лицо волевое, серьезное, острое. За ней бы пошли миллионы, будь она предводителем. И путали бы страх с уважением.
– Пожалуйста, помогите, – захныкал белокурый эльф у наших ног. – Я вам все расскажу. Все, что пожелаете. Только помогите! Я этого не хотел! – его вздох сопровождался жутким хрипом. – Создатель подчиняет нас себе!
Дети слишком молоды, чтобы умирать, и слишком невинны. Я присела возле мальчика, не зная, как облегчить его страдания, но женщина жестко отбросила меня назад.
– Он может быть полезен! – запротестовала я, понимая, что та хочет сделать.
Однако искры с кончиков ее пальцев быстро переродились в пожар. Толстяк вспыхнул, а эльф загорелся вместе с ним, как будто облитый маслом. Так ярко, что защипало глаза. Снова вонь горелого мяса и душераздирающий вопль. Дым. Насколько бы мальчик не оказался хорошим магом иллюзий, крик боли, рвавшийся изнутри, был настоящим. Нестерпимым и ужасающим. Сквозь пламя я видела, как сгорают кудряшки, кожа, лицо, руки, ищущие спасения. Как он тлеет до костей, а затем гаснет.
Догорающие останки напоминали бесформенную черную массу.
– Ты чудовище! Монстр! – когда тьма вновь спустилась с деревьев, незнакомка исчезла, но я продолжала чувствовать ее присутствие. – Можно было просто свернуть ему шею и прекратить страдания! Зачем сжигать заживо?! Он был достоин лучшей смерти!
Амулет снова раскалился и засиял, но я сорвала его с себя и с отвращением отшвырнула в заросли.
– Где ты была, когда я попала в О’нес?! Почему ты не спасла Орнеллу и Амидэ?! Почему не помогала раньше?!
В ответ, как всегда, тишина. Она бросила меня как Аэдан перед таверной. Я осталась сидеть в гордом одиночестве посреди дороги с трупами и обгоревшими донельзя костями.
– Сколько их еще?!
– Не знаю! Гоните всех на улицу!
И Морокеи послушался собственного приказа. Столкнувшись с черноволосой магичкой, что вновь собиралась всколыхнуть заклинанием воздух, он ударил ее плашмя мечом и вытолкнул во двор. Следом за ними из полуразвалившейся таверны вылетело двое потрепанных южан в потрепанной броне. Преданные воины и славные бойцы, они с самого начала битвы держались рядом. Юноша не знал их имен, поэтому одного про себя называл «Лысоголовый», а второго «Хитрец» из-за прищуренных глаз.