Чтение онлайн

Я не хотела этого признавать, но дорога до столицы крайне изменилась. Ведь только недавно мы с Заку ходили по этому пути. Не было в округе таких топей, и подобной невыносимой вони. Могло показаться, что чем ближе мы подбирались к Ортогу, тем больнее становились земли вокруг. Деревья иссыхали, осыпались листья. Лес топей и равнин дышал глубокой осенью, в то время как в прибежище мятежников еще гостило лето.

За топями мы въехали на пригорок, открывший вид на далекие башни города и заброшенные фермы. Хозяйство пришло в упадок. Люди покинули свои дома – здесь ничего не росло. Земля трескалась под копытами лошадей. Я заметила, с каким ужасом Демиан осматривал родные владения. Еще бы, кого бы это не напугало? Главный тракт Берселии пустовал – ни одного путника или заурядного торговца с телегой, заполненной овощами. Никого. Простой люд словно вымер. Мы были совершенно одни в этих увядающих прериях, бьющих когда-то рогом изобилия.

Отряд гёто плелся в хвосте, перед ними – южане, а впереди ехал Демиан и о чем-то эмоционально переговаривался с Лоурен. Я не слышала их разговоров; видела только, как раздраженно жестикулирует его рука. За их спинами молчаливо плелся бард, склонив голову так, будто его очень интересовала лука седла. Парень был полностью поглощен какими-то своими унылыми думами. Закарайя вел свою лошадь рядом с ним, но не разделял энтузиазма друга и уверенно смотрел вперед, наблюдая за алым закатом.

Я тайком оглянула Аэдана – он очень меня беспокоил. Мужчина покачивался в седле так, будто плыл в лодке, которую раскачивают волны. Иногда я думала, что он вот-вот выпустит поводья и упадет с коня. Вид его был смятенный, задумчивый, бледный. Он не желал вести разговоры, и на мои вопросы отвечал: «все нормально, просто болит голова». Поэтому, чтобы не провоцировать дракона вопросом «всех ли Дугаров мучают мигрени?», я окликнула Заку, заставив его обернуться.

– Как твой синяк, Зу-зу?!

Он одёрнул скакуна и подождал, пока я доеду до него. Моя Гларди презрительно фыркнула.

– Зажил, – коротко ответил эльф. – Зелья хорошо работают, но мерзкие на вкус.

– Расскажи мне, почему вы все так злитесь на меня?

– Я? – Закарайя запнулся, словно этот вопрос поставил его в тупик. – С чего бы мне злиться? – в его сумке звенели склянки в ритм стуку подкованных копыт. Он мог бы сойти за целителя, но его одежда больше напоминала лохмотья рабочего крестьянина. Наверное, полукровка решил, что броня, подаренная когда-то Амоном, ему не пригодится в путешествии.

– А что же тогда происходит с вами?

– Ну, – эльф тяжело выдохнул. – Ватари считает, что ты плохо выбираешь себе друзей, Кали, я слышал, очень обеспокоена войной, Хаку расстроен, что пришлось остаться в лагере, а Ерихон, – его взгляд уперся в спину угрюмого парня – даже я не знаю, почему он стал таким.

Я промолчала. Замечание Ватари меня возмутило.

– И все же ты не переживай, – продолжил говорить Заку. – Все образумится. Мако мне тоже не нравится – слишком многое себе позволяет. Но я надеюсь, что ты когда-нибудь найдешь правильный путь и не дашь никому собой помыкать.

– Спасибо, – удивительно, но стало легче. Я сразу приметила, что Закарайя был очень рассудительным собеседником, не ведомым ветрами эмоций, и сохраняющим трезвость ума там, где остальные теряли головы. В какой-то степени я ему даже симпатизировала. Любой король хотел бы иметь при дворе такого советника. Достаточно умного, чтобы тот действовал негласно и дергал за нужные ниточки знатных вельмож в угоду своему правителю.

И почему все мои мысли крутились вокруг трона?

Эльф нагнал барда, а я же еще долго провела времени в раздумьях, блуждая где-то по закоулкам памяти. И не заметила, как кто-то поравнялся со мной. Мако. Заморские доспехи гремели стальными пластинами от тряски.

Он снял рогатую маску:

– Если раньше я и хотел вернуть корону, то теперь мне она не нужна, – я не поверила – печаль в его глазах была не поддельной. – Посмотри вокруг. Поля превращаются в болота. Все гниет, к чертям собачим, а люди ушли в поисках лучшей доли. И это Берселия? Я прожил здесь всю свою жизнь и не узнаю родных земель.

– Ты действительно расстроен?

– Это слабо сказано, – грустно улыбнулся воин гёто. – Что-то отравляет почву, и я не удивлюсь, если вместо столицы нас встретят руины.

– И Джованни будет восседать на груде каменных плит, – поддержала я.

В ответ Салазар закатил глаза так, что зрачки исчезли под веками. Рот открылся, язык бесстыдно высунулся, а на лице его застыло выражение глубочайшего ужаса. Будто бы он кричал, но беззвучно.

И тут что-то ясной вспышкой прояснилось в голове. Словно проржавевший от времени замок щелкнул и раскрылся, не в силах сдержать то, что рвалось из старого сундука воспоминаний. Пред мысленным взором всплыли времена, когда еще моя рука, детская и столь слабая, не успела познать тяжести окровавленного меча.

Три всадника въехало в деревню. За ними – целый пеший полк. Белые кони с красно-золотыми гербами, благородные и сильные, везли на себе сыновей полноправного властителя Виллиона. Душераздирающие звуки фанфар из металлических труб взволновали народ сильнее, чем звон колокола храма Богов Дугары на холме у поселения.

Услышав шум, я спрыгнула с крыльца и поправила драное платье – дочери рыбака не пристало носить дорогие одежды. Одни лохмотья, перестиранные множество раз, потерявшие цвет и прочность.

– Папа! – позвала я старика в дырявой шляпе, что отдыхал у входа в нашу жалкую лачугу. – Солдаты пришли!

По главной дороге быстро проходили горожане. Я слышала встревоженные переговоры, и значимость появления императорских стражей в их глазах. И всех этих людей я знала в лицо. Соседи, все как большая семья. Мы ели один и тот же хлеб и пили из одного колодца. Я почувствовала укол страха.

Старец поперхнулся и смачно сплюнул в ночной горшок. Папа Раллоф очень любил плеваться:

– Не ходи туда, девочка! – спросонья прокряхтел он. – Их кобылы могут затоптать тебя!

Я хотела ответить, но чья-то рука, большая и теплая, похлопала меня по спине.

– Грегор! – обрадовалась я, признав брата.

Будучи шестилетним ребенком, этот человек казался мне настоящим гигантом. Я смотрела на него снизу вверх и едва ли доставала макушкой до пояса. Он был самым высоким в деревне и бескорыстно трудолюбивым рыбаком. Люди называли его «добрым великаном».

– Пойдем со мной, – мужчина улыбнулся и взял меня за руку. Маленькая ладошка исчезла в его широкой ручище. – Посмотрим на солдат поближе.

– Ты совсем идиот?! – взорвался старец и еще раз сплюнул. – Ты же погубишь Присциллу!

– Не бойся, – подмигнул мне исполин. – Со мной тебе ничего не угрожает.

И мы вышли на деревенскую площадь, окруженную полуразвалившимися домами, где единственной достопримечательностью был флюгер-петух на крыше дома Старосты.

Солдат оказалось больше, чем местных жителей. С трудом, но мы все же смогли протолкнуться к всадникам. Узкие имперские знамена трепал ветер. Несколько пикинёров стояли подле знатных сыновей. Латы с желобками, начищенные до блеска, преломляли тусклый дневной свет. Лица солдат не выражали беспокойства – их скрывали забрала, но вот старший сын императора был крайне серьезен.