Чтение онлайн

Монастырские и капитульские школы. При большинстве монастырей состояли школы; директор такой школы, назначавшийся аббатом, уже во времена Карла Великого назывался scolasticus (учитель богословия). Различали scolaeminores , состоявшие при второстепенных монастырях, где преподавались лишь элементарные науки, и scolaemajores — более значительных аббатств, где преподавались высшие науки. Вторые со времени каролингского возрождения цвели пышным цветом, который начал увядать лишь в XII в.

Кроме того, епископ, на обязанности которого лежало обучение клириков его епархии, с древних времен содержал близ своей кафедральной церкви школу. Руководитель школы кафедрального монастыря, назначаемый епископом, в некоторых епархиях носил титул «схоластика»; в других местах наблюдение над епископской школой принадлежало кантору или канцлеру капитула . К концу xi в. это важное должностное лицо, какой бы титул оно не носило, повсюду получило привилегию выдавать от имени епископа «право на преподавание» всякому, кто хотел открыть школу в епархии вне монастыря. В некоторых местах схоластик с тех пор перестал преподавать и впредь ограничивался своей новой ролью надзирателя и контролера.

Учителя, приобретшие славу ученых или искусных педагогов, очень ценились в XI и XII вв. Церкви и монастыри оспаривали их друг у друга. Они переезжали из монастыря в монастырь, подобно тому как в наши дни знаменитые немецкие профессора кочуют из одного университета в другой. Студенты также объезжали всю Францию, если не всю Европу, в поисках знаний. Знаменитые французские монастыри в XI и XII вв. были полны слушателями из Германии, Дании, Италии и Англии. Итальянец Ланфранк прославил около 1045 г. международную школу в Вес-Неllouin в Нормандии, которой позже управлял св. Ансельм. В области Луары находилось множество ученых аббатств: Fleury и Меung на Луаре, Saint-Laumer в Блуа, Saint-Martin в Туре, Marmoutiers. Следует еще упомянуть о монастырских школах Сен-Рикье в амьенской епархии и Жамблу в намюрской епархии. Из французских церквей наиболее цветущими школами обладали Реймс, где с 972 по 982 г. преподавал Герберт; Шартр, прославленный Фульбертом; Лан, где Ансельм, по прозванию Ланский, и его брат Рауль основали большую богословскую школу; Льеж, который в числе своих учителей богословия насчитывал таких искусных гуманистов, как Вазон, Адельман и Альжер; наконец, церкви Луары, Орлеана, Тура, Анжера и Манса, пользовавшиеся европейской известностью по преподаванию словесных наук, грамматики и риторики. В больших епископальных школах Луары учителями или учениками были такие поэты, как Марбод и Гильдеберт Лаварденский, ораторы вроде Жофруа Бабиона, философы вроде Бернарда Сильвестра, и такие личности, как Примат Орлеанский, этот легендарный тип средневекового ученого школьника и шутника.

Программа занятий во всех монастырских и епископских школах была одна и та же: в них преподавали богословие, trivium (грамматику, риторику и диалектику) и quadrivium (арифметику, геометрию, астрономию и музыку). Эта странная классификация человеческих знаний создана Мартианом Капеллой, усвоенная Кассиодором, Исидором Севильским и Алкуином, она господствовала с первых годов VI столетия до конца Средних веков. Мы довольно хорошо знаем, как преподавались в этих школах богословие и семь искусств. Дело в том, что до нас дошли точные сведения относительно метода, эторым пользовались трое наиболее известных учителей богословия — Герберт, Эд Орлеанский и Бернард Шартрский; кроме того, недавно было найдено энциклопедическое руководство свободных скусств (Нерtateuchon), точный конспект курса, читанного около 1140 г. знаменитым Тьерри Шартрским. «Благодаря этому руководству, — справедливо замечает автор этого открытия Клерваль, — мы можем составить себе очень верное представление о характере преподавания в больших школах XII в., особенно в шартрской».

Парижские школы до основания университета.Учителя и ученики были в Париже с начала XI в.; но в моду парижские школы были введены лишь Гильомом Шампо, который в 1103 г. занимал одну из кафедр соборного монастыря, и Абеляром. Со времени Гильома Шампо в Париже преподавал непрерывный ряд знаменитых профессоров. В XII в. Париж представлял собой, по выражению Александра Неккама, «новые Афины», или, по выражению другого современника, Филиппа Гарвенгта, — «город наук» по преимуществу, Cariathsepher священных книг.

Основательные исследования новейших ученых относительно происхождения Парижского университета, древнейшего в Европе после Болонского, научным образом подтвердили старинное мнение, приписывавшее Гильому Шампо и его неверному ученику Абеляру главную роль в первоначальной истории этого знаменитого учреждения. Начало XII в. было отмечено своего рода интеллектуальным возрождением. Сочинение Абеляра «Sic et non», представляющее собой сборник разноречивых положений, дало начало новому методу — диалектическому; читатель должен был разрешать противоречия сообразно с общими правилами толкования, изложенными автором в предисловии 4. Этот способ преподавания и изложения, отлично развивающий вкус и способность к формальной аргументации, быстро распространился по всей Европе вплоть до Италии, так что влияние «Sic et non» отразилось на «Декрете» болонца Грациана, названном «Concordantia discordantium canonum», не менее сильно, чем на «Sententiae» Ломбарда, требнике парижских богословов. Но хотя это движение и распространилось повсюду, «научная деятельность приняла в Италии и во Франции к югу от Луары другое направление, чем во Франции к северу от Луары и в странах, следовавших ее указаниям, как Англия, Нидерланды, Германия и Скандинавские государства». В Италии возродилось изучение римского права, которое, привлекая в Болонью массу учителей и учеников, вызвало основание там университета. В парижских школах и в Северной Европе исключительным предпочтением пользовалось применение диалектики к богословию и метафизике, составлявшее главный предмет занятий Гильома Шампо и Абеляра. Абеляр, первый учитель, привлекший в Париж огромное число иностранцев, в 1136 г. навсегда покинул кафедру; но он дал начало традиции: с 1136 г. диалектическое искусство парижских богословов и «артистов» (так назывались изучающие семь искусств) славилось по всему Западу.

Чтобы узнать, как преподавались «искусства» в парижских школах XII в., следует прочитать чрезвычайно подробные и искренние воспоминания двух старинных учеников этих школ, английских клириков Иоанна Салисберийского и Джеральда Барри. Иоанн Салисберийский сообщает нам, что применение аристотелевской диалектики к преподаванию искусств иногда влекло за собой большие неудобства. Являлись люди, вроде Адама du Petit-Point, которые, гордясь своей ловкостью в аргументации, объявляли искусство красноречия бесполезным и усваивали вычурный, непонятный для профанов язык. У Адама du Petit-Point учились говорить туманно, что производило на наивную публику впечатление глубины; этим и объясняется его громадный успех. Иоанн Салисберийский, умный человек и превосходный гуманист, написал в 1159 г. целую книгу под названием «Меtalogicus», посвященную опровержению этих учений, которые стремились уничтожить изучение классиков, знание грамматики и уважение к стилю. Он осмеивает здесь под именем Корнифиция главу школы, который очень похож на Адама du Petit-Point, пустоголовых и надменных болтунов-софистов, изгоняющих из своих школ науку и наслаждающихся треском своей болтовни: «Если хочешь уметь болтать, не читай книг. Если умеешь болтать — твоя слава обеспечена. Тот, кто копается в писаниях и искусствах, спорит трусливо; ибо любитель классиков не может быть логиком»

Не один Иоанн Салисберийский восставал против нашествия этих варваров; то же делали Гильом Коншский, Ричард Левек, Гильберт de la Porree. Но все их усилия были тщетны. Двадцать лет спустя после блестящей полемики Иоанна простив корнифициев, Джеральд Барри слышал в Париже, как последний из великих риторов XII в., учитель Менье, с горечью объяснял своим слушателям предсказание древней Сивиллы: «Будет некогда день, изучать перестанут науки…» XIII в., период расцвета схоластики, в отношении научного преподавания — век вздорных болтунов.

Основание и организация Парижского университета.В XII в. на берегах Сены существовали три большие школы: кафедральная школа собора Богоматери и две монастырские — при монастыре св. Женевьевы и монастыре св. Виктора. Кроме того, существовало — особенно у въездов на Малый мост, которым левый берег соединялся с островом Сite, — множество свободных учителей, преподававших «искусства» в частных домах или под открытым небом; эти учителя были подчинены одному только обязательству: они должны были получить от канцлера капитула собора Богоматери разрешение на преподавание.

Парижский университет возник не из слияния трех упомянутых школ, как долго думали; он родился из ассоциации дипломированных учителей и свободных учеников острова Сitе, неизвестно когда возникшей и в конце концов принявшей в себя и богословов кафедральной школы. По-видимому, в 1200 г. этот университет еще не существовал, потому что привилегия, дарованная в том году Филиппом Августом учителям и ученикам Парижа и состоявшая в изъятии их из-под светской юрисдикции парижского прево, не содержит даже намека на его существование. Но парижский епископ Эд в 1207 г. говорит о communitasscolariumParisiensium , Иннокентий III в 1208 — об universitasmagistrorum . Наконец, во введении к одной хартии 1221 г. университет является уже юридическим лицом: Nos,UniversitasmagistrorumetscholariumParisiensium . Тотчас по своем возникновении университет начинает ожесточенную борьбу с канцлером собора Богоматери. Булла « Parensscientiarium » от 1231 г. строго ограничила власть этого сановника над ассоциацией и особенно важнейшее из его прав — произвольный отказ в выдаче Исеппа АосепсН кандидатам, представленным большинством учителей. Впрочем, уже задолго до того года большинство лиц, подсудных канцлеру, выселилось с острова Сite; учителя и ученики уже в начале века открыли всеобщую эмиграцию на левый берег Сены, во владения аббатства св. Женевьевы — в Гарланд, Мовуазен, Брюно. Здесь быстро образовался Латинский квартал, улица Фуарр была выстроена в 1225 г., в 1227 сами богословы и декретисты поселились в Брюно. Если Парижский университет возник в тени башен собора Богоматери, то он все-таки очень скоро освободился от ига кафедрального капитула, который со времени царствования Людовика IX сохранял над ним лишь номинальную почетную власть.

Внутри университета, как общей ассоциации, не замедлили образоваться ассоциации второстепенные. Люди одной страны или одной провинции, живущие в большом чужом городе, естественно стремятся к объединению; с другой стороны, понятно, что те, которые занимаются одной и той же наукой, отделяются и образуют братство. Таково происхождение наций и факультетов . Разделение студентов и профессоров на четыре факультета (богословие-, медицина, юриспруденция и словесность) — очень древнего происхождения; оно было окончательно утверждено Григорием IV в 1231 г. Один университетский акт 1254 г. сравнивает четыре факультета с «четырьмя райскими реками». Что касается четырех наций, или землячеств (англичане, французы, нормандцы и пикардийцы), то они разделились, по-видимому, лишь после переселения словесников на левый берег Сены. Между 1215 и 1222 гг. словесный факультет разделился на четыре нации, из которых каждая имела свою особую печать; «прокуроры» этой четырехглавой федерации избирали общего начальника всех словесников, который назывался ректором , тогда как титул декана принадлежал главному магистрату трех других факультетов. То обстоятельство, что ректор четырех наций словесников, благодаря постепенным захватам, сделался в конце XIII в. главным начальником всего университета, rector,UniversitatismagistrorumetscholariumParisiensium , лучше всего свидетельствует о преобладающей роли словесного факультета в Парижском университете. Словесники («артисты») были самыми многочисленными, самыми молодыми и самыми деятельными в составе университета. Управление возникшего таким образом университета было крайне несовершенно. Во-первых, общая ассоциация, то есть собственно университет, существовала лишь номинально; она не имела ни определенного местопребывания, ни капеллы, ни аula , где могли бы собираться ее члены. Изредка собиравшиеся общие «конгрегации» заседали в монастыре матюринов. Университет не имел ни должностных лиц, ни регулярных доходов и расходов. «Когда ему приходилось вести процесс или посылать посольство, то для покрытия издержек устраивалась экстраординарная складчина, в которой должны были участвовать все лица, пользовавшиеся университетской привилегией… Излишек сборов делился между учителями и педелями и пропивался в кабачке. Сбережений не существовало». Вся федеративная жизнь сосредоточивалась в факультетах и нациях. Собрания этих ассоциаций вырабатывали уставы и назначали своих должностных лиц. Но и они были бедны. Как и университет, факультеты не имели своей аula нации словесников собирались обычно в церкви Saint-Julian le Pauvre, факультет богословия — у матюринов, медики — в доме своего декана. Правда, словесный факультет владел обширным лугом, Ргё aux clercs, который тянулся вдоль Сены от нынешней улицы Saint-Peres до эспланады Инвалидов; но он не имел даже достаточного количества построек (sсоlае) для помещения всех своих начальников; он нанимал им квартиры у частных лиц. Кроме того, факультеты не имели никаких постоянных доходов, исключая платы, которую они взимали с кандидатов на ученые степени. Следует прибавить, что различные общества не всегда жили в согласии друг с другом и что часто в них господствовали внутренние раздоры. На словесном факультете нации ненавидели друг друга, и иногда даже в среде самих наций господствовала ожесточенная вражда между провинциями. Богословский факультет был волнуем в XIII в. распрями между белыми и черными; Гильом де Сент-Амур, вождь светских клириков, тщетно пытался приобрести поддержку папы против членов нищенствующих орденов. Наконец, присутствие в этой избирательной, федеративной и анархической республике многочисленной толпы молодых людей, огражденной корпоративными привилегиями против строгостей общего суда, было причиной нескончаемых скандалов.