Чтение онлайн

Это поражение погубило державу Альмохадов. Области, которых они не сумели защитить, постарались свергнуть с себя их иго. Один из потомков древних сарагоских царей, Абу-Абдулла-ибн-Гуд, был провозглашен эмиром Мурсии и выступил в качестве защитника андалусской на циональности. Новый альмохадский эмир, Эль-Мамун, разбил его в сражении, но не усмирил. Не будучи в силах подчинить себе испанских мусульман, победитель удалился в Африку и умер несколько лет спустя; он был после дний в ряду альмохадских государей, действительно достойных этого имени.

Хайме I Арагонский; завоевание Балеарских островов и Валенсии.В то время, как мусульманский мир оскудел даже людьми, два великих государя, Хайме I Завоеватель и Фердинанд III, одновременно заняли престолы Арагона и Кастилии.

Хайме (1213–1276), выросший среди смут и мятежей, был одарен от природы крепким телосложением и пылким духом, который могли удовлетворять только бивуачная жизнь и военные тревоги. Это настоящий рыцарь; с восемью товарищами он обращает в бегство две сотни мавров. Его упрямство равнялось его увлекательности. При осаде Буррианы ricos hombres, утомленные трудами и лишениями, потребовали, чтобы он снял осаду. Но он с негодованием отказался отступить, пока еще жив и здоров. Однажды он гнался за врагом до городских стен. «Дважды, — рассказы вает он, — мы оставляли наше тело неприкрытым, чтобы нас могла поразить стрела и чтобы, если бы нам пришлось оставить осаду, эта рана, по крайней мере, послужила нам извинением». Он был добр от природы; нередко он своими руками перевязывал раненых.

Ему было 24 года, когда он задумал отнять у мусульман Балеарские острова. Островитяне занимались разбойничеством на соседних морях и сильно притесняли христианских купцов, которые приезжали к ним по торговым делам. Ввиду жалоб каталонцев Хайме провозгласил крестовый поход. В экспедиции приняло участие множество иностранцев. Флот, на котором отплыла армия, состоял из 155 больших кораблей и покрыл море своими белыми парусами. Выйдя из Салона 6 сентября 1229 г., он пристал к северо восточной оконечности Майорки Паломере. Едва христиа не ступили на твердую землю, на них напал отряд в 15 ты сяч человек. Они отбили его и двинулись к Пальме по гористой и труднопроходимой стране, вынужденные ежеминутно отражать нападения врага. Осада отличалась не меньшим упорством; на месте каждой разрушенной стены осажденные возводили новую; на наружной стене они вешали христианских пленников, чтобы заставить осаждающих прекратить разрушительное действие осадных машин. В день последнего штурма крестоносцы, ворвавшись в город, вы нуждены были брать одну улицу за другой и штурмовать каждый дом (1229). Несмотря на чуму, которая делала боль шие опустошения, Хайме покинул остров, лишь когда водворил на нем порядок и покорил горцев. Одна эскадра флота заняла Минорку; епископ Таррагонский за свой счет предпринял завоевание Ивисы. В 1232 г. покорение Балеарских островов было закончена

После этого Хайме пошел против Валенсии. Он овладел теми городами, которые охраняли путь к ней, и, чтобы стеснить ее, построил крепость Пюиг. В мае 1238 г., не дожида сь всех войск, он стал лагерем под стенами города, где к нему присоединилось множество французских и английских крестоносцев. Когда в стене была пробита брешь, валенсийцы капитулировали. Король предоставил им на выбор оставаться в городе или со всеми своими богатствами покинуть страну (8 сентября 1238 г.). Многие удалились в изгнание; в покинутых домах и на опустевших полях Хайме водворил каталонцев, которые сделались родоначальниками христианского населения в древнем мусульманском государстве. Кроме того он выделил на завоеванной территории 380 ленов, которые роздал рыцарям завоевания. Взятием Хативы (1248) закончился ряд великих побед.

Фердинанд Кастильский Святой; завоевание Андалусии.Фердинанд III, более известный под именем Фердинанда Святого (1214–1252), менее Хайме мог рассчи тывать на помощь иностранцев, но располагал более значи тельными средствами. Благодаря, на этот раз окончательно му, соединению Леона и Кастилии (1230), он господствовал над самым могущественным государством полуострова. Столь же храбрый, как Хайме, столь же великодушный, он нанес исламу не менее тяжкие удары. Оставалось завоевать бассейн Гвадалквивира; он искусно воспользовался раздорами в среде мусульман, и своими первыми успехами был обязан столько же своей политике, сколько своему оружию, Андалусия делилась на несколько эмиратов, которые выросли на развалинах альмохадской монархии. Ибн-Гуд, подавший сигаал к восстанию, встретил опасного соперника в лице Мухаммеда-ибн-аль-Амара, который утвердил свою власть в Хаэне, Гуадиксе и Баэце. Кастильцы, воспользовавшись их борьбой, в 1233 г. опустошили всю страну до моря. Вопли жертв заставили Ибн-Гуда примириться с Ибн-аль Амаром и двинуться против завоевателей. Последние, будучи захвачены врасплох на берегах Гвадалеты, перебили всех своих пленников и мечом проложили себе дорогу (1238). Раздоры, господствовавшие между мусульманами, ослабляли их бдительность, тогда как христиане зорко следили за каждым признаком нерадения. Они расположили на своей внешней границе легковооруженные отряды, алъмогавары, которые делали быстрые набеги на неприятельскую территорию, грабили, жгли и убивали, и исчезали раньше, чем являлось вспомогательное войско. Эти партизаны кастильской армии узнали от перебежчиков, что стены Кордо вы плохо охраняются. Они ночью подошли к стенам, перелезли через них, перебили защитников и укрепились в предместье. Гарнизон города не сумел прогнать их. Ферди нанд, извещенный об удаче этого смелого предприятия, тот час двинулся в путь со всеми силами, какие успел собрать, и осадил город. Ибн-Гуд был убит в Альмерии, и Кордова вынуждена была отворить свои ворота (29 июня 1236 г.). Урок прошел бесследно для неверных, и они продолжали воевать между собой. Ибн-аль-Амар, избавившись от своего соперника, овладел Гренадой; он хотел утвердить свою власть, в Мурсии. Но вали предпочли принести клят ву верности королю Кастилии (1243). Честолюбивый Ибн-аль-Амар по необходимости должен был последовать их примеру. Когда Фердинанд. Святой осадил Хаэн, он попытался освободить город и был побежден. В своем отчаянии он решился обратиться к великодушию победителя: он от правился в его лагерь, уступил ему Хаэн и все остальные города и признал себя его вассалом. Фердинанд поднял эмиpa, который стоял на коленях, удержал за собой Хаэн и вернул ему остальные его владения под условием вассальной верности и уплаты дани (1246).

Ибн-аль-Амар сопровождал своего сюзерена в поход на Севилью, которая, возмутившись против альмохадского эмира, провозгласила себя независимой. Это был самый крупный город Андалусии и ее последний оплот. Все, христиане и мусульмане, сознавали важность этого завоевания. Из всех испанских государств шли подкрепления на помощь осаждающим; защита велась превосходно. Она продолжалась год. Голод принудил осажденных сдаться (1248). Большинство севильцев покинули город и удалились в Гренаду. Когда Фердинанд Святой в 1252 г. умер, старые властелины Испании были отброшены в горы Сьерры-Невады, где они еще в течение двух веков давали отпор христианам. Вынужденные ограничиваться защитой, запертые с востока Валенсией, с севера Кордовой, Севильей и Хаэном, они влачили жалкое существование без надежды на восстановление своего могущества. Кастильский король умер от изнурения военной жизни в тот момент, когда готовился переплыть море, чтобы завладеть африканскими портами, откуда шли в Малагу, Гибралтар, Алгезирас подкрепления и провиант. Когда его смерть остановила эту попытку блокировать испанских мусульман, государство кордовских халифов ограничивалось лишь гренадским эмиратом.

Границы христианских завоеваний останутся до конца XV в. почти теми же, какими их установил Фердинанд Святой. Пора рассмотреть, какова была жизнь христианского населения во время этого долгого крестового похода.

Poblaciones.Христианам приходилось завоевывать территорию шаг за шагом, и еще медленнее они овладевали землей. Между наступавшими христианами и отступавши ми мусульманами лежала широкая полоса необработанной земли с разрушенными селениями — настоящая пустыня, по которой войскам приходилось идти несколько дней, прежде чем они достигали неприятельской границы. Каждое новое поражение неверных отодвигало эту Марку к югу. По зади этой подвижной ограды возрождалась сельская и городская жизнь. Избыток населения горных областей севера переходил на плоскогорья и еще далее к югу. Пересе ленцы восстанавливали разрушенные города или строили новые; они снова вступали во владение землей. Таким образом, завоевание сменялось колонизацией; вновь основанные поселения назывались poblaciones.

Мусульмане, уцелевшие от битв и избиений, бежали прочь от ненавистного владычества христиан; они толпами покидали деревни и большими группами держались лишь в крупных городах, где, как в Толедо, условия капитуляции обеспечивали им на некоторое время сносное существование. Прочно удержались лишь древние обитатели готской Испании, которые, находясь несколько веков под властью арабов, переняли от своих господ нравы и одежду, хотя и не отреклись от своей веры. Их называли мозарабами; принадлежа к той же расе и вере, что победители, они могли быть спокойны за свою участь, и слияние этих двух элементов совершилось очень быстро.

Таким образом, завоеватели почти совершенно очистили от мусульман плоскогорья Старой и Новой Кастилии; но в Андалусии, в королевствах Мурсии и Валенсии мусульманское население было настолько густо, что, несмотря на резни, оно еще долго сохраняло численное превосходство. Хайме I в Валенсии, Фердинанд Святой в Севилье и Кордо ве довольствовались вначале тем, что водворяли в покоренных городах испанские колонии. Из Севильи удалилось, по преданию, 100 тысяч жителей, которые тотчас были замещены; дома бежавших король отдавал христианам; поселенцы приходили даже из-за Пиренеев. Многие из этих будущих кастильцев были уроженцами Южной Франции. Вскоре стало не хватать домов; спрос превышал предложение. Да и кто не променял бы суровые горы Северной и Централь ной Испании на мягкие долины Гвадалквивира? Город Мурсию Хайме разделил широкой дорогой на две части — христианскую и мусульманскую; но, несмотря на существование этой границы, сожительство с неверными в одном и том же городе претило фанатикам-мусульманам, и они ушли. Когда Валенсия в последний раз возмутилась при Хайме I, он не поколебался произвести одно из тех жестоких гонений, которые так часто повторялись в истории полуострова. Все нехристиане были изгнаны; более 200 тысяч беглецов направилось во владения гренадского эмира. «Так велико было количество изгнанных, что они занимали добрых пять миль дороги и что со времени битвы при Лас-Навасе не было видано такого количества мусульман в одном месте». В конце концов Андалусия мирным или насильственным путем была очищена от занимавших ее мусульман. Лишь немногие из них согласились переменить веру.

Королевская власть.Те короли, которые столь удачно и настойчиво руководили завоеванием Испании, приобретали любовь подданных преимущественно своими военными талантами. Государи вроде Бермуда Кастильского и Рамира Арагонского, удалившихся в монастырь, или, в позднейшее время, Санчо Капелло Португальского, слишком преданного своим удовольствиям, не могли рассчитывать на продолжительное владычество над воинственной нацией. К уважению, внушаемому высшим саном, присоединялись авторитет вождя и слава завоевателя. В глазах испанцев король являлся воплощением национального и религиозного реванша. Влияние римского права, сделавшееся столь значительным начиная с XIII в., еще более усилило престиж монархической власти: «Да будет ведомо всем, — говорит Fueroreal, — что жизнь и безопасность короля вверены их охране и их пламенной верности; и да не осмелится никто противодействовать королю и его верховной власти поступком, словом или советом, возбуждать мятеж и вступать в соглашение с его врагами. И каково бы ни было звание человека, совершившего такой проступок, он должен быть признан недостойным жизни и осужден на смерть». Но верноподданство требовало известных ограничений. Сын Фердинанда Святого, Альфонс X Мудрый, в своем за конодательном кодексе, известном под названием «Законов семи частей» (Leyes de las siete partidas), предписывал сво им подданным охранять короля от него самого и от третьих лиц, которые могут увлечь его на ложный путь. Государь, имевший наиболее высокое представление о своих правах, сам ограничивал пределы повиновения.