Чтение онлайн

Их культура была, вероятно, очень сходна с той, кото рую рисует нам Тацит у германцев. Однако римское влияние рано стало сказываться на севере. Как на юге Швеции, так и в Дании найдено множество предметов римского из делия — драгоценные вещи, статуэтки, монеты. Судя по изображениям на монетах, этот ввоз, очень оживленный в I и II вв., внезапно прекратился в середине III в., несомненно, вследствие смут, охвативших в то время всю Центральную Европу. С того момента и до начала периода норманнских вторжений на Скандинавском полуострове более не встречается следов сношений с Югом.

Характерные черты эпохи.Обособленность скандинавских стран до VI в. все усиливалась. Перемещение германских народностей к югу или западу и наступательное движение славян до Эльбы отрезали Скандинавию от остального германского мира. Народы Севера снова соприкоснулись с ним лишь тогда, когда сами начали перемещаться к Западу, то есть в VI в.

Их набеги продлили период великих нашествий на четыре века. Однако следует заметить, что между набегами скандинавов и нашествиями германцев существовали коренные различия. Норманны никогда не переселялись компактной массой, целым народом; в полчищах каждого вождя находились люди из всех стран Севера, — и шведы, и датчане, и норвежцы. Можно подумать, что викинги, так сказать, специализировались сообразно указаниям географии; что норвежцы заселили острова Северного океана и нападали на Шотландию и Ирландию, тогда как датчане предпринимали набеги на Британию или Францию, а шведы двинулись «восточным путем» (osterveg), который через пустыни славянских стран привел их к границам Византийской империи. Это не совсем верно; между варягами или восточными норманнами издавна находились и датчане, между западными норманнами — шведы. Последних было много между первыми норвежскими обитателями Исландии, и особенно между датчанами, нападавшими на Британию. Невозможно различить те элементы, из которых состояли их полчища; их можно обозначить только географическим названием «норманны» (люди Севера).

Что касается причин, обусловивших их нашествия, то они весьма сложны. Известную роль мог играть здесь фанатизм язычников, хотя, по правде сказать, наиболее фанатичными из всех норманнов всегда были, по-видимому, христианские ренегаты, столь многочисленные в их отрядах. Некоторое влияние имел нормальный рост народонаселения Севера: продуктивность почвы возрастала, вероятно, медленнее, чем народонаселение. С другой стороны, борьба между племенами, которые очень рано начали грабить друг друга, — уже Тацит сообщает нам, что суионы имеют многочисленных вассалов, — заставляла побежденных покидать отечество. Наконец, главной причиной была любовь к золоту и влияние примера: англы делали в VI в. то, что до них делали саксы; юты, датчане, готы, шведы, норвежцы и, позднее всех, балтийские венды следовали этому примеру, который согласовывался с их любовью к приключениям и с их бедностью.

Они появляются одновременно в Ирландии, Англии, во всех частях Западной империи, в Исландии, Гренландии и Америке, на берегах Ледовитого океана, где они открыли близ Белого моря далекую Биармию, среди славянских поселений Восточной Европы, в Византии и даже в мусульманских государствах, прилегавших к Каспийскому морю. Нас интересуют здесь лишь их походы по океану, от Ирландии до Америки, мимо Исландии и Гренландии.

Норманны в Ирландии.Если верить не совсем надежным известиям летописцев, норманны появились здесь в 747 г. Во всяком случае, лишь в следующем веке они пытаются перейти от роли береговых разбойников к роли завоевателей. Их главные усилия были направлены на западное побережье острова, где Дублин издавна был средоточием их поселений, затем на южную береговую полосу. Во второй половине века мы находим норвежские королевства в Уотерфорде и Лимерике.

Положение этих королевств всегда было непрочно. Не смотря на то, что, по известиям ирландских летописцев, кельтские вожди не раз воевали в рядах норманнов, население островов, которое к этому времени уже все перешло в христианство, было, благодаря своей вере, более сплочено, чем завоеватели. На севере, в тылу ирландских норманнов, жили шотландские пикты, не раз наносившие им тяжелые поражения, а к западу — датчане Англии, или англосаксы, с которыми они боролись в союзе с кельтским населением западного побережья Англии.

Проследить перипетии этой борьбы невозможно. В те чение 50 лет Дублин и Уотерфорд раз двадцать переходят из одних рук в другие. В общем завоеватели одерживали верх в те минуты, когда на время прекращались вторжения в Англию или Францию и незанятые норманны отправлялись в Ирландию искать приключений, которых нельзя было найти в другом месте. Мы нередко встречаем в ирландских хрониках имя какого-нибудь норманнского вождя, который за несколько лет перед тем упоминается в англосаксонских или франкских хрониках.

Однако мало-помалу норманны Англии и Франции при обретали оседлость и переставали доставлять подкрепления ирландским норманнам. С другой стороны, открытие Исландии дало новое направление норвежской эмиграции. Норвежские королевства Ирландии пришли в упадок; их население начало кельтизироваться; из хроник мы видим, как их вожди были обращаемы в христианство ирландскими монахами и женились на дочерях вождей кланов. С течением времени здесь остался лишь тонкий скандинавский слой вдоль восточ ного побережья, уцелевший до тех пор, пока на острове не появились англо-норманны Плантагенетов.

Колонизация Фарерских, Шетлендских островов и Исландии.Группы островов, лежащие к северу от Великобритании, издавна были известны шотландским и ирландским кельтам, но были, по-видимому, лишь слабо населены. Когда в VIII в. пришли туда норманны, все население этих островов состояло из ирландских монахов (рараг). Точно так же обстояло дело в Исландии. Ирландец Дикуилий рассказывает в своей хронике, что монахи при были на эти острова незадолго до нашествия скандинавов и покинули их тотчас после того, как начались вторжения.

Таким образом, заселение этих архипелагов и Исландии новыми пришельцами не встретило никаких препятствий. В 861 г. норвежец Наддод открыл Исландию; в 878-м началась колонизация, продолжавшаяся около 50 лет. Большинство колонистов были норвежцы, покинувшие отечество, чтобы не подчиняться владычеству могущественных вождей, которые незадолго перед тем основали Норвежское королевство. Итак, Исландия сделалась второй Норвегией; по образцу последней она представляла собой федерацию изолированных поселков, расположенных в глубине фьордов и длинных долин острова. Старые нравы, традиции и саги сохранились здесь дольше, чем на континенте, и преимущественно по Исландии мы можем судить о состоянии Скандинавии до принятия христианства.

Норманны в Гренландии и Америке.Северо-западная оконечность Исландии и восточный берег Гренландии удалены друг от друга не более, как на 30 шведских миль. Достаточно было какому-нибудь норвежскому судну, шедшему в Исландию, быть несколько отнесенным бурей или течением, чтобы его экипаж мог заметить над горизонтом снежные вершины Гренландии.

Уже в 870 г. некто Гунбьорн видел острова, лежащие у Гренландского берега. Веком позже, в 980 г. Аре Марсон был прибит бурей к стране, которую он назвал Великой Ирландией, или Hvitramannaland, страной белых людей; эти белые люди говорили по-кельтски; но разобрать эту легенду и путаницу сообщаемых ею имен довольно трудно. Наконец, исландец Эрик Рыжий, идя вдоль западного берега острова, достиг новой земли, заселенной карликами, Skralingar, — вероятно, эскимосами, и назвал ее Гренландией (Зеленая земля). Название мало соответствует обычному виду страны; предполагают, что Эрик придумал его с целью привлечь новых поселенцев. Как бы то ни было, западное побережье Гренландии сделалось исландской колонией и до XIV в. находилось в беспрерывных сношениях с Европой. С того времени Гренландия была до такой степени забыта, что, не будь следов норманнских сооружений, рассеянных по различным местам побережья, не будь многочисленных упоминаний о Гренландии, встречающихся в церковных памятниках, — мы могли бы отнести путешествие Эрика Рыжего и колонизацию Гренландии к области вымысла. Предполагали без достаточных доказательств, что колония была истреблена черной смертью XIV в.