Эпоха Опустошителя. Том X
Шрифт:
— ТЕБЕ СЛЕДОВАЛО ЛУЧШЕ ВОСПИТЫВАТЬ СВОЕГО СЫНА! А что насчёт тебя, правительница Хельхейма! — мой взор сместился на главу клана Хельхейм — Шарису. — Тебе следовало подсказать своему другу, что не нужно идти напролом! ЖИЗНЬ ВАС НИЧЕМУ НЕ УЧИТ! Я УБИЛ ТВОЕГО ГЛУПОГО СЫНКА, А ТЕПЕРЬ УБЬЮ И ЕГО СЫНА ТОЖЕ…
Ни Криаст, ни Шариса, не выразили никаких эмоций. Лишь недовольно поморщились. На миг показалось, что владыка Нифльхейма что-то сказал мне, но стало попросту плевать. Пару мгновений я играл с Ульрикой и Криастом в гляделки, а затем на глазах у них и на глазах у сотен тысяч людей в демонстративной и неторопливой манере, медленно вонзил серповидный клинок в горло Вестара.
Я не смотрел на северянина. Я не слышал его предсмертных хрипов. Я смотрел на то, как беснуется Ульрика. Как напрягся Криаст вместе со всеми владыками Севера. Серповидный клинок продолжал медленно погружаться во вражескую плоть. Жизнь стремительными темпами утекала из ледяного духа, а затем отведя глаза от родни Вестара, я в последний раз посмотрел на умирающего парня.
— Прощай, Снежинка…
Доспех и грудь моего противника полностью залило свежей кровью, а сам он норовил завалится навзничь. Вот только ему не суждено было встретиться с землей. Одно резкое движение серповидного клинка и под хруст позвонков голова Снежинки отделилась от тела, а моя левая рука без какой-либо жалости разорвала тому грудь, а пальцы сжали самое важное и ценное.
Пожирание…
Ярость, гнев, злоба и горечь снедали изнутри остатки благоразумия, но я сдержался. Чудом сдержался. За пяток секунд тело Вестара обратилось черным прахом и единственным напоминанием на арене о столь жалкой битве оказалась приземлившая на окровавленный песок голова претендента верховного клана Нифльхейм.
Моя победа чем-то напоминала резню Кассандры, которую та учиняла над каждым своим оппонентом. Так что назад я возвращался в звенящей тишине, но стоило ступить на призрачную тропу, что возвращала меня обратно в ложу, как часть арены, где в основном восседали аххесы, внезапно разразилась гулом пронзительных оваций, а слух уловил редкие возгласы:
— Опустошитель…
— Опустошитель…
— Опустошитель…
С пяток мгновений спустя к аххесам присоединились представители независимых народов. По какой-то причине в гуще толпы крик слова «Опустошитель» исковеркали, а до ушей вдруг начал доносится слаженный рык прозвища, которое я ненавидел больше всего на свете:
— ПУСТОЙ…
— ПУСТОЙ…
— ПУСТОЙ…
«По всей видимости — это судьба, мой разоритель», — попыталась успокоить меня Истра.
— Это не судьба, малышка, — пробормотал я одними губами, — это моё клеймо.
Удивительно это или нет, но в ложе царила пугающая тишина, а Сиана и Кайса смотрели на меня так, словно впервые увидели. Я не знал, что на них так повлияло, да и не хотел знать. Оградительный барьер за спиной резво схлопнулся и прошествовав до своего места, я усадил задницу в кресло, а изо рта вырвалась всего одна фраза:
— Надеюсь, Нефрит Ксанта довольна таким исходом, — хмыкнул я, слегка прикрыв веки, а обе девицы ошеломились еще сильнее. — Эйфория, кровь и смерть…
* * *
Край Соприкосновения.
Арена Соприкосновения.
Ложа иномирных делегатов.
— Это же… НЕТ! НЕТ! — обеспокоенно вскрикнула Инарэ глядя на то, что сделал Влад со своим противником и побледнев еще сильнее, она вцепилась руками в каменные перила, а по подбородку и губам заструились капли свежей крови. — Только не это… Почему, сынок?! Как… как такое могло случиться?..
Бездна наблюдала за сыном и не могла поверить в то, что видела. Точнее она не желала верить в увиденное. Просто отказывалась. Сбылся наихудший кошмар. Кошмар, от которого они всеми силами хотели уберечь сына, но лицезрев его способности, поняла, что всё пошло крахом.
— ИНАРЭ!
— Бээаллинарэ…
— Мама Инарэ, что с вами?!
Первыми к женщине подскочили Валери, Вика и Лика, а затем и все остальные. Завидев кровь и плачевное состояние, трио целительниц тотчас попытались оказать помощь, но крепко вцепившись в перила ложи, Инарэ стойко выпрямилась, а в глубине её глаз поселился страх.
— Я… я в порядке, — запротестовала Бездна.
Отбросив все сомнения, вперед выступил Марриуз и, бережно подхватив бледную женщину на руки, тот заботливо уложил её на близстоящий диван.
— Нет! Вы не в порядке, мама Инарэ, — мягко изрёк Матвей.
— Инарэ, что с тобой? Что стряслось? — встревожено зашептала Алина, присаживаясь перед подругой на колени. — Что ты увидела?
— Влад… он такой же… — горько прошептала Бээаллинарэ. — Он ступил на ужасающий путь… Если… если ему не помочь, то он станет таким же, как и я… Я стремилась избежать этого, но всё тщетно… всё…
Довести речь до конца женщина не смогла и на глазах у всех отправилась в беспамятство.
— ИНАРЭ!
— Мама Инарэ!
— Лика, Валери! Помогите мне! Нужно оказать первую помощь! Матвей! — вскрикнула взволновано Вика, глядя на сына. — За отцом! Живо! Он нужен здесь!
Княгиня Лазарева не успела договорить, а силуэт старшего сын рода покрылся знакомой алой молнией и в мгновение ока исчез в яркой переместительной вспышке…
* * *
Край Соприкосновения.
Арена Соприкосновения.
Ярус оберегов.
— Астрал свидетель! — радостно захохотал златозубый. — Мальчишка гений! Тебе повезло, брат мой, — бросил он демонстративно довольно кивнувшему Видару. — Твой первый гарм весьма прозорлив. Если я всё верно понял, то в теле нашего неумехи северянина находилось отсроченная сковывающая магия. И прямо сейчас он привёл её в действие. Хитер паршивец!
— Поздравляю тебя, Видар, — отсалютовала бокалом Иштар, как и все номады. — Судьба сама преподносит стебе подарки.
— Ты весьма учтив, Арес, — провокационно заметил Хеймдалль, намереваясь учинить свару.
Прямо сейчас на ярусе оберегов творилось настоящая дикость. Северные божества радовались победе аххеса невзирая на убийство северянина, а вот аххеские обереги наблюдали за случившимся на арене со скрытым напряжением и не были рады победе юноши.
— Замечу лишь, что этот мальчик весьма остёр на язык, — хитро прищурилась Тиамат.
— Чем бы смертные ни тешились, лишь бы не плакали, — философски заметил Хеймдалль, глядя на бога Мести. — Не так ли, брат мой? К тому же подход мальчишки мне весьма импонирует.