Чтение онлайн

— Чёрт побери! Что это ещё такое?!!

Капитан хорошо помнил, в каком виде он оставил пациента, вроде был солдат как солдат… теперь же перед ним лежал прямо–таки узник Освенцима — морщинистая кожа на костях, впалые щёки, тусклые глаза, торчащие рёбра. Капитан проморгался и подумал:

«Говорить об этом никому не стоит, не поймут. А то ещё и припомнят попойку на Первое мая», — тогда их доставили в комендатуру, после попытки нарвать букет цветов напротив исполкома, причём до клумбы он добрался исключительно по–пластунски. Если сейчас капитан заявит о том, что солдат внезапно похудел килограмм на двадцать, точно опять припомнят и придётся доказывать что он не пил.

«Нет уж, вот такой он и поступил, и пусть начмед службы полковник Шариков сам разбирается, а он, капитан Головко, тут ни причём», — он твёрдо решил, что лучше подправить историю болезни, чем навлечь любопытство начальства. Больной опять застонал и попросил есть. Капитан распорядился принести еду, но много не давать, и ушёл к себе.

Витольд терпеливо ждал еду. Такого голода он не испытывал ещё никогда в жизни, даже будучи мальчишкой в деревне. Болью его пытали, были у него и иные испытания, но голодать не заставляли ни разу. Уже лет как двести пятьдесят он и сам мог о себе побеспокоиться — или наколдовать еду, или питаться маной из астрала, или просто найти съестное в ближайшем месте простым магическим поиском… Теперь же от мысли о колдовстве у архимага сжало в висках. Предпринятая попытка потянуть ману из астрала не то что провалилась, но там были такие крохи, что ему потребовались бы столетия, чтобы пополнить дневную потребность в еде. А потому оставалось лишь ждать. Вскоре принесли чашку какого–то варева. Вкус был более чем сомнительным, но архимаг с жадностью прильнул к посудине, вот только этого было катастрофически мало.

— Ещё!

— Не велено, капитан сказал понемногу, а то копыта отбросишь! — без обиняков объяснил медбрат.

Витольд вздохнул, похоже, голод теперь будет его постоянным спутником. Ведь ему жизненно необходимо было хотя бы изредка колдовать, а при отсутствии маны астрала энергию можно брать только из пищи… Архимаг проанализировал состояние организма, в принципе терпимо, но что–нибудь съестное весьма желательно.

Опять вернувшийся медбрат протянул Витольду какую–то таблетку. Волшебник отнёсся с пониманием, и хотел её выпить, но вдруг сработал Грааль пульсацией на пальце, показывая, что таблетка вовсе не безвредна, а наоборот, вредна и абсолютно не нужна организму. Граалю архимаг доверял, медбрату — нет.

— Я не буду это пить!

— Ну… ты совсем оборзел, салафон! — медбрат нехорошо ухмыльнулся, — смотри мне, последний раз предупреждаю!

— Нет!

— Ну и ладно! Как знаешь.

Медбрат вышел, но прошло совсем немного времени, как в палату ввалились четверо здоровенных амбалов. Они ловко обступили архимага, и Витольд почувствовал, что Грааль напрягся, предупреждая о недружественных намерениях. Архимаг же напротив, решил расслабиться. Защищаться по пустякам у него сейчас не было сил, а если будет что–либо серьёзное то, как он надеялся, его так просто и главное неожиданно не возьмёшь. Два сильных щита и Грааль способны были защитить от нападения почти любой мощности и дать чародею необходимые мгновения для подготовки своей контратаки. Сам он даже в таком состоянии мог сотворить не одно смертельное заклятие. Исходя из этого, мастер решил не сопротивляться, да к тому же, и непосредственной угрозы он не ощущал.

Грун решил, что с учеником пора кончать: негодный мальчишка, похоже, вполне выучился и, насколько мог оценить сам маг, на магистра он сдаст и в первой десятке будет, мальчик был с талантом. Де Торо уставился на Витольда:

— Ты, похоже, уже готов, мы сейчас идём в академию, будешь сдавать экзамен.

— А потом?

— Ну ты и наглец! Разве я тебя не предупреждал, что от твоих идиотских вопросов у меня уже болит голова! Если экзамен не сдашь, то никакого «потом» у тебя не будет: я тебя просто прибью! Чтоб неповадно было отнимать у меня столько времени, а если сдашь и окажешься в первой десятке, я освобожу тебя от своей власти, и ты можешь катиться ко всем чертям, ибо на фиг ты мне больше не нужен!

Витольд искоса ухмыльнулся учителю. Вот он этот момент! Сколько он его ждал! Долгие сорок шесть лет! Витольд ненавидел своего учителя так, как только можно, но ничего не мог сделать. Чары ученичества де Торо накладывал по классической схеме: с полным порабощением. Полное порабощение, или как его официально называли «Большое заклятие ученичества», на Кердане не практиковалось уже многие тысячи лет. Несмотря на это, ненавистный Грун использовал именно его, причём в самом строгом варианте, да ещё и скрепил их кровью специальной жертвы. Тогда, долгих сорок шесть лет назад, по дороге в замок де Груна, Торо оторвал голову встреченному по дороге крестьянину, и его кровью, хлынувшей из разорванных артерий, был запечатан аркан ученичества. Отныне, пока Грун не сподобится снять с него чары, Витольд ничегошеньки не мог сделать во вред наставнику.

Сам ученик вовсе не был уверен, что победит учителя и даже сможет причинить ему вред, но клокочущая ярость просто не оставляла места для раздумий над последствиями. Витольд совершенно точно знал совершенно однозначно: как только чары спадут, он сделает всё возможное, чтобы уничтожить ненавистного учителя, даже если сам при этом погибнет. Для него тогда никакого потом просто не существовало, главное уничтожить, а затем можно и умереть.

Договорившись с Советом Архимагов и переговорив лично с Мартиньи, Грун представил ученика в оговоренное время на заседание Совета. Сам он, следуя ритуалу инициации нового мага, взошёл на специальный пьедестал кандидата в архимаги, откуда обязан был наблюдать за экзаменом и где каждый из архимагов получал свой титул. Витольд не подвёл, он бойко ответил теорию и весьма изящно продемонстрировал несколько магических арканов. Для поединка к нему привели лучшего выпускника академии того года — магистра Штафика, огромного и рослого детину, с уродливым шрамом на руке. Штафик отличался в годы ученичества многочисленными ратными подвигами на ниве избиения своих однокурсников, и даже более старших учеников. У него это получалось без особого труда, один раз он умудрился избить даже мага, внезапно напав на того несколько нестандартным магическим арканом. Незадачливый волшебник остался жив, и даже перекалечил руку Штафику, но оказался после этого глубоким инвалидом.

Выйдя в залу и увидев своего противника, казавшегося совершенно тщедушным на фоне Штафика, последний недобро ухмыльнулся. На таких демонстрациях разрешалось убивать противников, и Штафик совершенно серьёзно планировал потренироваться в этом деле. Как он полагал, тут главное надо ударить посильнее и наверняка, чтоб убить возгордившегося заморыша, пока не успели вмешаться наблюдающие архимаги. Именно поэтому Штафик начал состязание не с болевых или обездвиживающих арканов, а сразу со смертельных, благо последние пять лет он только их изучением и занимался.

Витольд, казалось, даже не заметил направленное на него ядовитое облако «зелёного эльфа». А ведь такое облако убивало всё на своём пути и, даже слегка коснувшись, так сильно обжигало, что большинство магов становились совершенно недееспособными с самого первого мгновения. Удивлённый де Торо напрягся, такого наставник никак не ожидал, тем более, что он и не учил Витольда мерам защиты от заклинаний такого уровня.

— Я протестую! — взвизгнул Грун, но его протест не был услышан архимагами. С вниманием, переходящим в удивление, они наблюдали за поединком. А посмотреть было на что: лёгкий взмах руки Витольда и облако прошло, никак не подействовав на экзаменующегося. Создавалось впечатление, что оно было самым обычным облачком зеленоватого цвета. Только сидевшие здесь архимаги были способны видеть в астрале, насколько сильно сверкает облако и лучится маной. Но от взмаха Витольда оно резко «просело» и потеряло б'oльшую часть энергии, а выставленный щит и вовсе не оставил никаких шансов у облака причинить какой–либо вред будущему магу.

На миг Штафик растерялся, такое с ним было впервые, он же много раз пробовал заклинание на кошках и собаках, и даже однажды на одном бездомном — результат всегда был немедленным и однозначным. Нет, конечно, он знал, что архимаг вполне сможет справиться с облаком, а возможно кто–то и из магов посильнее, но он сам точно не смог бы. Растерянность Штафика длилась лишь мгновение, но её хватило, чтобы дерзкий мальчишка очень болезненно саданул его в живот, похоже, это был аркан «гномьего молота». Штафик охнул, только его громадные размеры и накаченные мускулы позволили удержаться на ногах, но в голове уже отчаянно звенело.

Красная пелена злобы опустилась на Штафика, он взревел и, отбросив «высокий штиль» изощрённых заклинаний, кинулся на обидчика в рукопашную. Накачивая маной кулаки и тело во время чудовищного прыжка, Штафик все свои силы и ярость вложил в этот удар. Попадись ему в тот момент стена Академии, была бы беда: силы и маны в удар вложено достаточно, чтобы обрушить даже несущие конструкции здания. Однако удар пришёлся в грудь обидчика, и тот час раздался душераздирающий вопль: Штафик метался по полу, пытаясь хоть на миг уменьшить чудовищную боль. Его рука представляла собой обугленную чёрную массу с торчащими из неё обломками костей. Мартиньи сразу же остановил поединок, и поздравил Витольда с победой, а к Штафику поспешил декан факультета целителей, на ходу произнося залечивающие заклинания.