Чтение онлайн

Сколько же их, надо было – этих частей НКВД, когда фронт отступал на всем своем протяжении от Прибалтики до Черного моря? Мы же отступали, и Мы же, собравшись с силами, и наступали, – с суровой решительностью вспоминал Отец, – а части НКВД, задерживая врага, давали нам возможность отойти и окопаться. Так было, в частности под Ростовом. Так было и под Киевом, когда в Дарницкий район было введено три полка НКВД, чтобы прикрыть отход частей, оборонявших Киев. Эти части были наиболее боеспособны, даже в первый период войны, когда наши войска терпели поражения и иногда оставляли позиции без приказа. А части НКВД такого никогда не позволяли и продолжали вести бой до последнего человека, до последнего патрона. Так они и погибли в Киеве, прикрывая отход войск. И мне неоднократно приходилось это слышать от людей, которые вышли из-под Киева и потом воевали на Кавказе.

Рассказывал об этом, конечно уже гораздо позже, Отец, опираясь на данные телохранителя товарища Сталина, А. Рыбина, который, по его словам, после смерти Сталина получил распоряжение В.М. Молотова, отданное ему в одной из коротких бесед:

«Уезжай ты из Москвы и сиди где-нибудь тихо, и не вспоминай, кем ты был все это время. Пока Н.С. Хрущев у власти, он, конечно, не преминет убрать реальных свидетелей событий».

Особенно страшились властные структуры, хрущевского периода, его рассказов о готовившихся покушениях на И.В. Сталина, и как им, его охране, приходилось принимать контрмеры по защите Иосифа Виссарионовича. Все данные А. Рыбина шли в разрез официальной пропаганде утверждавшей, что всё это вымыслы связанные, якобы, с ложными страхами И.В. Сталина. А Рыбин в пику им утверждал, что в структурах органов безопасности, в начале тридцатых годов, как раз перед убийством Кирова, существовала специальная группа, ведущая активные тренировки, которая должна была проникнуть в Кремль, под видом охраны, ликвидировать И.В. Сталина и его ближайших соратников.

Так, А. Рыбин и появился в Запорожье. Жил тихо, занимался общественной работой, работал с пионерами, воспитывал молодежь. А когда изменилась ситуация и на эти темы появилась возможность безбоязненно говорить, он не только стал рассказывать эти эпизоды и воспоминания своей жизни людям, связанным с журналистикой, но и даже выступал несколько раз по телевидению. А уже позже начал издавать свои воспоминания. Затрагивал он и тему заградотрядов и действия частей НКВД.

Люди часто не задумываются над тем, что же лепит недобросовестная пропаганда. Если бы тогда были эти массовые расстрелы, кто бы шел в наступление. Но эти рассуждения были потом, а пока надо было заканчивать сбор материалов по партизанскому движению и переходить к хозяйственным проблемам. На заводах уже начали работать группы по учету разрушений и подсчету убытков и бригады по расчистке завалов.

По просьбе командования эти группы были направлены на строительство насыпи для железнодорожного временного моста через Днепр, который проходил по южной оконечности острова Хортица и был предназначен для обеспечения боепитания ушедших вперед войск.

Это был деревянный, нависший низко над Днепром мост, изготовленный из собранных военными саперами ферм. А вот на вспомогательные работы приглашали уже заводские бригады. И все считали за великую честь поработать на нужды Красной Армии.

Деньги, полученные за эти работы, по решению самих же бригад, были направлены для обеспечения фронта на имя Верховного Главнокомандующего – И.В. Сталина, и товарищ Сталин, своей рукой, направил эти деньги на строительство авиационной эскадрильи имени «Полины Осипенко».

Все эти рассказы и материалы к ним отец собирал и систематизировал. Делал он это не только, а верней не столько, для того, чтобы рассказать их сыну, или использовать в своей журналистской и пропагандистской деятельности. А как он вспоминал, – ими заинтересовался сам Л.И. Брежнев, уже позже, когда он стал секретарем Запорожского обкома и вел идеологическую работу в области. Его интересовали эти примеры героизма, местного населения, и он ими часто пользовался, когда нужно было поднять людей уже не на боевые, а на трудовые свершения.

– Так что, – задумавшись, произнес Отец.

– Мне их приходилось не раз рассказывать и Леониду Ильичу, и использовать их в своей пропагандистской работе. И дальше он продолжал, вспоминая свои брежневские беседы.

– Наши первые успехи мирного строительства начинали расти, но это никак не устраивало оставленную в нашем тылу германскую агентуру и она начала толкать к террористической деятельности, не только уголовные элементы, а и оставшиеся националистические формирования различных типов, которые немцы хорошо подготовили для подрывной работы. – Говорил Отец, анализируя весь ход событий уже в 1946 году, когда он получил серьёзную информацию, беседуя с Леонидом Ильичём о сущности событий, происходивших в наших краях до прибытия Леонида Ильича.

Он внимательно анализировал полученную информацию, методы борьбы с происходившими событиями диверсионного и подрывного характера. Это привлекало его внимание, невзирая на то, что их интенсивность была гораздо ниже, чем действия, происходившие во фронтовой полосе.

Эти трудности были так близки к тыловым проблемам 18-й армии, которая, пройдя мимо Запорожья, несколько выше Днепродзержинска, ушла на Киев. И тогда, как и в 1941 году, нас начали волновать события на Киевском направлении.

На этом направлении немцы перешли в контрнаступление и группа германских армий «Юг» взяла Житомир, а тревога снова закралась в сердце. И уже позже от Леонида Ильича мы узнали весь ход событий.

– Их перебросили с Таманского полуострова под Киев, штаб армии остановился в деревне Колонщина и начал подготовку к контрудару. К концу декабря, армия, прорвав оборону противника, заняла Житомир. А, взяв в марте 1944 года, город Хмельник начала продвигаться по Тернопольской области, в направлении небольшого городка Коломыи. Этот город имел развитую инфраструктуру пригодную для подготовки дальнейшего наступления на Закарпатскую Украину.

– Действия наших войск и опыт Леонида Ильича, по взаимодействию с населением и обеспечению тыла войск на Западной Украине привлекли наше внимание, в особенности информация о том, как действовали созданные немцами из различных националистических организаций группы, которые в народе именовали бандеровскими.

В Запорожье появились, такие группы и тут же прогремело несколько диверсионных актов: на вокзале и на железнодорожном мосту. Они заложили заряд в опоры моста. Но серьезной катастрофы, подходившего к мосту воинского эшелона с боеприпасами, удалось избежать, благодаря тому, что мы перед каждым воинским эшелоном пускали два паровоза в сцепке.

Медленно продвигавшуюся вдоль моста сцепку, резко дернуло, опора просела, и первый паровоз провалился и завис над водой, удерживаемый вторым паровозом. Большая катастрофа воинского эшелона, который разнес бы всё в щепки, была предотвращена. Произошло и несколько мелких диверсий, распространение которых удалось локализовать. Расследование показало, что все концы ведут в Западную Украину. Всё это я рассказал Л.И. Брежневу в одну из наших бесед, – вспоминал Отец. А Леонид Ильич, на этот рассказ, откликнулся своими воспоминаниями.

– А у нас, в этот период, где-то в июле 1944 года из южного крыла 1-го Украинского фронта, образовался 4-й Украинский фронт, в состав которого и вошла наша 18-я армия. Я тогда ещё был в звании полковника, вспоминал Леонид Ильич.

– Взяв штурмом Коломыю, мы начали подготовку наступления на Закарпатскую Украину. Вот тут нам и пришлось взаимодействовать с местным населением, которое встретило нас радужно, как освободителей, с цветами, хлебом-солью. Но, начиная с Тернопольской области, повысилась активность вот этих «бандеровские» групп. И чем дальше мы продвигались по Западной Украине это давление, в особенности на местное население, усиливалось.