Чтение онлайн

Леонид Ильич, как раз тогда, приступил к борьбе с преступностью в области, так что эти рассказы его заинтересовали, и он внимательно слушал.

– После похорон Комарова П.Н., продолжал Отец, – которые прошли на площади «Свободы», под звуки траурного марша военного духового оркестра, под сенью склоненных траурных знамен, народное горе выплеснулось наружу, скупой слезой ветеранов и стонами женщин. И на слова оратора.

– Сплотимся же товарищи и дадим отпор врагу! Толпа сжалась и, на едином дыхании воскликнула.

– Дадим отпор врагу!

После похорон Петра Николаевича мне пришлось взять шефство над всё той же воинской частью, в тех же «Уральских казармах». И, в один из вечеров, я поехал проводить беседу, в эту же воинскую часть. Окончив мероприятие, отказался от угощения, несмотря на обиды товарищей, сел в машину и покинул территорию казарм.

– Только мы проехали, мост, как в свете фар появилась женщина с ребенком, которую держал под руку мужчина. Они, жестами, просили остановиться.

– Неестественная поза этих людей вызвала у меня подозрение, продолжал Отец.

– Я выкрикнул. – Гони!

Машина проскочила эту странную пару. Оглянувшись, я увидал женщину, бросившую пакет, изображавший ребенка, и стрелявшую вслед удаляющемуся автомобилю и мужчину бросавшего гранату. Граната рванула сзади, осколки посекли корпус машины, пуля, пробив заднее многослойное стекло, потеряла убойную силу и застряла в сидении. Комендантский взвод сразу прочесал местность, но ничего уже найти не смог. Они растворились в темноте ночи, оставив на мокрой дороге сверток набитый тряпьём, воронку от взрыва гранаты и несколько стреляных гильз.

Наши следственные органы начали повальный обыск всех подозрительных мест и вынудили группу покинуть город. Террористические акты прекратились. А я ещё долго ездил с пробитым пулей стеклом, напоминая прохожим об этих коварных событиях, – вспоминал Отец детали дела, так заинтересовавшие Леонида Ильича. А тем временем в местной психбольнице убийца Комарова П.Н. ещё долго продолжал разыгрывать невменяемого.

Отец уже заканчивал свои фронтовые дела, когда к нему пришел сильно обросший человек с большой рыжей бородой, из которой торчала солома, застрявшая в её свалявшихся прядях. Он упал на колени и со слезой в голосе запричитал.

– Николай Петрович, – хоть казни, хоть милуй. Страх попутал. Меня в городе все знают. Выйду на улицу и страх тенью за мной по пятам, сейчас арестуют. Отпустил бороду, уехал к деду на пасеку, в деревню. Подпольную работу забросил, группа думала, что я погиб, и работала самостоятельно. Я никого не выдал, никого не предал. Пощади, душа болит – согрешил я. Слаб стал.

– Они видели, что человек не в себе и отпустили его домой. Так он потом и работал в деревне. Они только исключили его из партии и оставили в покое. А дед его приезжал, благодарил. И всё повторял: «Не в себе он. Не в себе».

– Дед его был человек юркий и довольно наблюдательный. Он дал много информации обо всем периоде оккупации, о действиях немцев и подпольщиков, пытаясь что-то сделать, чтобы загладить вину внука. Кстати, потолкавшись среди соседей, он дал некоторую информацию и об И.К. Балюте. О нем запрашивал штаб фронта, поскольку именно он – стал командиром партизанского отряда в Словакии. Рассказали о нем, кое-что, и его старые друзья и товарищи:

– При отступлении наших войск, в 1941 году, беспартийный рабочий, токарь завода «Запорожсталь», к тому же невоеннообязанный по состоянию здоровья, при его согласии, был оставлен для подпольной работы в качестве резерва, а друзьям и родственникам он сказал, чтобы не вызывать никаких подозрений, что его забирают в армию. Это было в августе 1941 года, когда завод начал проводить работы по подготовке отгрузки оборудования.

На заводе он работал токарем лекальщиком, в инструментальной группе, и его использование в оперативной деятельности, в 1941 году и начале 1942 года, не предусматривалось. Но по рассказам соседей, как только немцы оккупировали город, он сразу начал вести антигерманскую пропаганду, убеждая всех, что жить в германской оккупации для советского человека большой позор и, что он такую жизнь не приемлет. Призывал всех не верить в германскую победу и приступать к борьбе.

– Но вскоре он исчез, скорее всего, попал в уличную облаву при угоне рабочей силы в Германию.

На заводе Запорожсталь, в период оккупации, работало несколько подпольных групп, производивших диверсии и саботаж, препятствуя пуску цехов, который пытались осуществить оккупационные власти.

Однако эти подпольные группы допустили ряд оплошностей и, в конечном итоге, многие из них были арестованы и погибли. Но некоторые подпольщики остались живы и дали необходимую информацию. Позже мы с этой проблемой долго не сталкивались, перешли к восстановительным работам и как-то о Балюте стали забывать.

Война продолжалась с её быстротечностью событий и сменой человеческих лиц. Балюта появился в июле 1945 года. Он приехал из Киева, пришел на приём и обратился по поводу работы. Вот тогда и начала приоткрываться завеса над его непростой судьбой, связанной с массой случайностей и роковых совпадений.

Вернулся он из Киевского управления госбезопасности, где он был задержан до выяснения обстоятельств, и сам рассказывал, что он был вызван в Киев, Украинским штабом партизанского движения, дважды. Первый раз для награждения орденом Красного Знамени, за успешное ведение боевых действий и для оформления всей партизанской документации, на него самого, и на его отряд. При вручении награды его приняли тепло и поздравили с успешными боевыми действиями!

После вручения награды он возвращается в свой отряд, который начал отражать атаки немецких фронтовых частей, брошенных на его подавление. Однако после такого славного и, можно сказать, триумфального возвращения, которое не устраивало националистические, профашистские, да и либеральные круги, по одному из каналов радиосвязи, расположенному в Словакии, в УШПД поступила радиограмма о связи Балюты И.К. с гестапо.

Эта радиограмма была передана довольно странным образом – без подписи автора и указания источника получения информации. УШПД сомневался в достоверности этой информации, подозревал, что эта радиоточка работает под контролем противника.

Специалисты считали, что эта информация, скорее, рассчитана на то, чтобы посеять сомнения в руководстве отряда в критический период его активных и, можно с уверенностью сказать, успешных боевых действий, и говорила, скорее, о начале каких-то игр иностранных разведок вокруг соединения «Чапаев», и вокруг развития всей ситуации в Словакии. Эта информация поступала в период конца августа, начала сентября 1944 года в период обострения ситуации вокруг партизанского соединения.