Чтение онлайн

– Коротченко Д.С. взаимодействовал с военными советами фронтов и армий, когда проводил по ту сторону фронта членов подпольного ЦК или уходил сам за линию фронта, где решал вопросы не только боевой жизни, но и мобилизации населения на тушение пожаров лесов и болот, которые преднамеренно поджигали немцы для вытеснения партизан. Такую работу он проводил неоднократно, когда находился в соединении Ковпака С.А., и прошел с партизанами не одну сотню километров. Вот в один из таких проходов за линию фронта они и познакомились с Леонидом Ильичом. И, провожая меня в Киев, Леонид Ильич, не вдаваясь в подробности, коротко бросил:

– У нас с Коротченко было хорошее, боевое знакомство.

Эта фраза говорила о многом. В те годы люди, прошедшие войну, очень ценили фронтовые взаимоотношения за их чистоту и бескорыстность.

Первым секретарём ЦК КП (б) У, с 1946 года, был Каганович Л.М., а председателем Совета Министров Украины – Хрущёв Н.С. Встреча с Хрущевым Н.С. прошла нормально. В беседе с нами он радужно улыбался, весьма поверхностно интересовался ходом восстановительных работ, стараясь не вникать в технические подробности, а больше интересовался состоянием сельского хозяйства. Когда я уже уходил от Никиты Сергеевича, – с юмористической ухмылкой вспоминал Отец, – он вдруг встрепенулся и вслед мне спросил, а из каких ты Моисеенко? – Не из донбасских ли?

– Да нет! Я из бердянских! А, – а, – а! Довольно протянул Хрущев. Настороженность его спала и он, махнув рукой, улыбнулся.

– Ладно, ладно! Иди. Иди. А то я тут подумал, неопределенно сказал он, – вспоминал Отец непонятный для него финал встречи с Никитой Сергеевичем. А, как раз к этому, в нашей семье существовала история встречи дедушки Петра с Никитой Сергеевичем ещё в 20-х годах, когда дедушка ездил на заработки в Донбасс. Часто об этом рассказывала бабушка. Но я сам, да и Отец, относились к этому как к каким-то местным легендам. Но бабушка упорно твердила.

– Тот это Хрущев. Тот! Из села Калиновки, Киевской губернии, выходец из дворовых крестьян тамошней помещицы. На шахтах на поверхности немного поработал и стал рваться в руководящие работники. Тогда он ещё увлекался троцкизмом. Имя Троцкого было ещё довольно популярным. И Никита Сергеевич рассчитывал на успех. А дедушка говорил ему:

– Ты, Никита, хотя бы в шахту спустился, лицо угольной пылью обмазал, а потом бил себя в грудь и кричал, что тебя шахтера, а зажимают.

Так бы и умер этот рассказ, если бы я, уже в перестроечный период, не нашел подтверждение такого эпизода в «Памятных записках» Кагановича Л.М., где он говорит, что упреки Хрущеву в его троцкистском увлечении шли из окружкома, от товарища Моисеенко. А бабушка когда возражала Отцу в его сомнениях, говорила:

– Работал дед в окружкоме в Донбассе и там встречал Никиту, и там они повздорили. Дед был недоволен нахрапистостью и карьеризмом Хруща, так его тогда называли.

Так это было или не так, сейчас установить достоверно трудно, но совпадение информации из разных источников говорит о многом. Тем более подозрительное отношение к Отцу у Хрущева Н.С. существовало, казалось бы, без причины. А дед и отец характеризовали Никиту почти одинаково, как мужика хваткого, но скрытно мстительного, что пряталось за его радужной, казалось бы, такой демократичной, улыбкой.

Уже гораздо позже, в конце пятидесятых начале шестидесятых годов, в период так называемой «оттепели», когда птенцы оттепели, называвшие себя шестидесятниками, вдруг начали пропагандировать идею, что, мол, народ выиграл войну сам без партии, вот сам взял и без всякой организации пошел да и выиграл – без всякого Сталина и всякой партии. Вот так, по деревням собрал вилы и лопаты, и сам пошел и выиграл. И Отец рассказывал:

– Вспоминая события тех лет, уже в Хрущевский период, мне всегда хотелось задать ему вопрос: «Почему допускаешь, почему молчишь. Ведь ты-то знаешь, что партия была воюющей партией, никакой войны без партии просто не существовало. Что такое оттепель? Это что – вымысел, искажение истории или просто клевета?» – Но это было позже уже в 60-е годы, а пока нужно было встретиться с Кагановичем Л.М.

– Каганович Л.М. был известен нам ещё по Северокавказскому фронту, где он бывал, как представитель Ставки Верховного Главнокомандования, а это было тяжелое время 1941–1942 годов. Тогда немцы рвались в Баку. Каганович был одним из лиц, принимавших меры к ликвидации прорыва и стабилизации фронта. Тогда многие узнали его тяжелый характер и даже ходили разговоры, что в критической ситуации у него не только характер, но и кулак тяжелый. И как вспоминал уже позже, сам Каганович Л.М., – там они и познакомились с полковником Брежневым, который произвел на него хорошее, деловое впечатление. Однако беседа с Кагановичем Л.М. прошла довольно гладко, он увлёкся технической стороной графика работ, который пропагандировал после того, как в деталях был с ним знаком, работая на транспорте.

После всего этого, ЦК КП (б) У, принял постановление, в котором были определены меры по улучшению партийно-политической работы в тресте «Запорожстрой». А уже после этих заседаний, встреч и бесед, выходит ряд постановлений: политбюро ЦК КП (б) У, Совета Министров Украины, Совета Министров СССР. – «О мерах по улучшению работы треста «Запорожстрой».

Конечно, было отрадно внимание ЦК КП (б) У, который направил на стройку пропагандистскую группу и художественную самодеятельность. Но главное, в чем мы уже начинали сомневаться, после беседы с Н.С. Хрущевым и Л.М. Кагановичем, что мы будем поддержаны в вопросе создания газеты «Строитель», а именно она могла помочь увидать все недостатки в целом. Однако положительно решился и этот вопрос. ЦК КП (б) У разрешил издание газеты «Строитель», четыре раза в неделю, тиражом 25 тысяч экземпляров и мы получили прекрасную возможность обсудить на её страницах с передовиками производства все интересующие их технические и организационные вопросы.

– Все эти мероприятия несколько улучшают положение дел. Темпы работ увеличиваются. В марте месяце удаётся наладить социалистическое соревнование отдельных ударников и двух строек – «Запорожстроя», и «Сталинградстроя». Налаживая взаимодействие со Сталинградскими товарищами, пришлось вспомнить свои контакты, которые были памятны ещё с лета 42 года. И эти воспоминания хорошо помогли в налаживании мирного взаимодействия и организационно технической помощи Сталинградских товарищей, – изменившись в лице от нахлынувших воспоминаний, и как-то посуровев, вспоминал Отец.

– Нарастание внимания к нашим проблемам не в малой степени было связано с тем, что сам И.В. Сталин интересовался ходом восстановительных работ. Часто приезжали И.Ф. Тевосян – министр черной металлургии, П.А. Юдин – министр строительства тяжелой промышленности. Они приезжали со своими начальниками главков, которые помогали им разобраться в сути происходящих событий.

Тевосян И.Ф., зачастую вместе с Л.И. Брежневым, старались глубже вникнуть в суть монтажных работ, интересовались техническими деталями, что вызывало у рабочих чувство ответственности. Тевосян в те годы слыл хорошим организатором, но в 1947 году в отношении завода «Запорожсталь» он выступал больше как заказчик и уделял внимание контролю качества и приемке работ.

Он был у Сталина на хорошем счету. Иосиф Виссарионович считался с его мнением. И он всячески старался сохранить эту репутацию, принимая все меры для оказания помощи в тех вопросах, которые касались его ведомства. Был он в этих вопросах пунктуален, аккуратен и довольно изобретателен при возникновении сложных нестандартных ситуаций.

– Впоследствии, в своём приказе по министерству, товарищ Тевосян оценивал качество выполненных работ – на отлично.

Министры И.Ф. Тевосян и П.А. Юдин налаживают взаимодействие, стараются снять ведомственные диспропорции непосредственно в цехах, на рабочих местах. Об этих эпизодах взаимодействия двух министров, во многом определявших ход работ, часто вспоминал Отец: