Чтение онлайн

Как и любой правитель XVII в., Людовик XIV мало внимания уделял непривилегированному сектору своего общества. Он защитил своих крестьян от гражданской войны и от иноземного вторжения до конца своего правления. Но в обществе, 80 процентов населения которого составляли крестьяне, было очень мало сделано для повышения сельскохозяйственной продуктивности.

В 1660 г. Франция переживала страшный голод, так же было и в 1690 г. У многих французских крестьян были свои наделы земли, но они по-прежнему несли бремя феодализма и служения хозяину. Самые бедные крестьяне были вынуждены передавать свои наделы кредиторам, и процент тех, кто сдавал землю в аренду по частям, и тех, кто работал за плату, неумолимо рос на протяжении конца XVII в. Неработающие бедняки нанимались в армию «короля-солнце» или отправлялись в работные дома. На протяжении правления Людовика XIV налоги повысились вдвое, принеся в 1683 г. 116 миллионов ливров против 85 миллионов в 1661 г. и 152 миллиона — в 1715 г. Многие буржуа стремились избежать уплаты налогов, так что положение крестьян было незавидно. Когда бы они ни начинали бунтовать против новых налогов, Людовик XIV отправлял солдат в бунтующий округ и вешал зачинщиков бунта или отправлял их на галеры в качестве рабов.

Деньги, собираемые с крестьянства, оплачивали расходы двора Людовика и его армии, а также меркантилистскую политику Кольбера. Жан-Батист Кольбер (1619–1683), министр финансов с 1661 до 1683 г., был удивительно энергичен и на редкость педантичен. Его энергия проявлялась в том, с каким энтузиазмом он затыкал огромные дыры в королевской системе дохода.

Кольбер выяснил, что только 35 процентов налогов, которые платили французы, попадало в королевскую сокровищницу, остальные 75 процентов растворялись в карманах у посредников и коррумпированных служащих. Кольбер прекратил взимание налога с фермеров и значительно сократил часть долгов. К моменту его смерти в казну поступало 80 процентов возросших налоговых плат. С той же энергией Кольбер достигал и своей меркантилистской цели. Он использовал все возможности своего положения, чтобы повернуть Францию на путь самообеспечивающегося экономического союза. Кольбер приравнивал богатство к слиткам золота, и с того момента, как количество золота к концу XVII в. стало стабильным, он подсчитал, что Франция сможет повысить свое благосостояние только с помощью золота из других стран. Он стремился отобрать его у Голландии, завидуя находчивости последних. Чтобы ввести экспорт товаров из Франции на те территории, где доминировала Голландия, он организовал серию французских торговых компаний, наиболее важными из которых были Ост-Индская, Вест-Индская Северная и компания в Леванте. Он щедро платил за строительство кораблей. Он поднял тарифы на импорт из Голландии и Англии. Он сделал все, что смог, — что на самом деле было не так уж и много, — чтобы ускорить развитие французской торговли: он улучшил (слегка) дороги и построил несколько каналов. Но сплав товаров по стране по-прежнему занимал месяц. Не радовала и стоимость транспортных расходов. Кольбер уделил особое внимание развитию новой промышленности во Франции. Он спонсировал производство тех товаров, которые Франция до этого ввозила, например такие атрибуты роскоши, как шелк, шерсть, зеркала и стекло. Были ли все эти действия продуманными? Границы успеха Кольбера очевидны. Он не построил торгового флота, чтобы можно было конкурировать с голландцами, то есть не смог прекратить импорт товаров из других стран. Французская торговля оставалась довольно неразвитой из-за налоговых пошлин и местных привычек. С того момента, как французские купцы начали вкладывать деньги в рисковые морские предприятия Кольбера, королю пришлось оплачивать более половины вложений в Вест-Индскую и Ост-Индскую компании. В любом случае большинство из компаний Кольбера разорились в течение нескольких лет. Его промышленные проекты шли лучше, хотя его дотошное управление лишало индустрию инициативного роста. Он пренебрегал тяжелой индустрией, скажем железообрабатывающим производством. И он не обращал внимания на сельское хозяйство, потому что пищевая промышленность Франции была в порядке. Впрочем, без сомнения, французская торговля и промышленность много выиграли от стараний Кольбера. В обществе, где купцы и торговцы не были уважаемы, для правительства было важно защитить и возвысить роль коммерции и промышленности, Более того, в конце XVII в. Франция был готова к принятию меркантилистской доктрины Кольбера. Французская экономика была более диверсифицирована, чем испанская, и французские купцы более активно откликались на вмешательство правительства, чем их соперники из Голландии и Англии.

Одним из решений Кольбера стало объединение разбросанных плантаций страны в огромную колониальную империю. К 1680 г. Людовик XIV имел торговые порты в Индии, несколько восточных точек в Индийском океане, точки с рабами в Африке и 14 сахарных островов на Карибах. Его наиболее впечатляющим достижением стала колония Новая Франция; торговцы мехом и иезуитские миссионеры освоили земли Северной Америки от острова Святого Лаврентия к северу до Гудзонова залива, к западу до Великих озер и к югу вдоль Миссисипи до Мексиканского залива. В этих местах жило несколько тысяч французов. Количество меха, рыбы и табака, экспортируемого из Новой Франции, разочаровало короля. Только сахарные острова и торговые порты Индии смогли стать источником дохода для Франции. Как бы то ни было, при Кольбере Франция сделала большой шаг на пути к своей впечатляющей экономике XVIII в.

Пока мало было сказано про религию. Людовик XIV находился в щекотливом положении по отношению к католической церкви. Он разрешал еретикам-гугенотам проводить свои богослужения внутри страны, что едва ли могли себе позволить иные католические правители. И его страна была единственным католическим государством, которое проигнорировало реформаторские декреты Тридентского собора, потому что французская корона отказалась разделять контроль над своей церковью с папством или советом. Людовик XIV и не думал сдаваться. Напротив, в 1682 г. он объявил своим священникам, что папство более не властно над французской церковью. Впрочем, Людовик стремился ввести некое подобие тридентской дисциплины во французскую религиозную практику, чтобы завершить объединение страны в единый союз. Унифицировать французскую религиозную практику было не так просто. Католики переживали пик духовного возрождения. Католическая реформация пришла во Францию в XVII в., позже, чем в Испанию, Италию и Германию. Зародились новые порядки, например, трапписты и святой Венсан де Поль (ок. 1581–1660) основали институт сестер милосердия, чтобы заботиться о бедных, подкидышах и куртизанках Парижа. Некоторые реформы были неэффективными; в основном три группы — иезуиты, квиетисты и янсенисты — боролись за поддержку правящего класса. Людовик благоволил иезуитам. В своих школах и конфессиях иезуиты проводили работу по наставлению избегать сект и уважать страну и государство. Многие католики были оскорблены казуистикой иезуитов и прагматикой учения о том, что Бог помогает тому, кто сам себе помогает. Квиетисты склонялись к религии личного опыта, веря, что душа сможет достигнуть идеала через пассивный союз с Богом. Янсенисты склонялись к противоположному теологическому полюсу. Они отказывались от учения иезуитов о свободе выбора и вновь подтверждали тезис святого Августина — и Кальвина — о первородном грехе и о непреодолимой тяге к выбору. Движения квиетистов и янсенистов привлекли множество видных умов: Франциск Фенелон был квиетистом, Блез Паскаль — янсенистом. Как бы то ни было, Людовик признал эти две секты нетолерантными и приговорил их членов к изгнанию, заточил в тюрьму или обезглавил.

Если Людовик был враждебно настроен по отношению к католической ереси, то можно легко догадаться о его отношении к гугенотам. С 1620 г., когда Ришелье сломил их политическую и военную независимость, гугеноты стали полезными подданными и ценными горожанами. Из аристократической фракции XVI в. они превратились в респектабельное общество буржуа и служащих. Но когда Людовик стал искоренять протестантскую ересь, выяснилось, что тысячи из них все еще находятся при своем мнении. Людовик закрыл школы и церкви гугенотов, платил тем, кто принимал другую веру, и посылал солдат в дома тех, кто отказывался от смены религии. В 1685 г. король вспомнил Нантский эдикт Генриха IV. Теперь у французских протестантов не было городских прав, их дети росли и воспитывались как католики, духовенство было казнено или изгнано. После 1685 г. протестантизм все еще существовал, но очень скромно. Наиболее убежденные гугеноты — около 200 тысяч — отправились в Англию, в Голландскую республику и прочие протестантские страны. Людовик заплатил эту цену, чтобы достигнуть истинного католицизма, как это было в Испании, Австрии, Богемии. В конце XVII в. голландцы и англичане были единственными, кто принимал любую степень нонконформизма. Французы были не более антипротестантами, чем англичане — антикатоликами, но они отстаивали свое превосходство более жестко. Людовик, как и любой абсолютный монарх, провозгласил свое право управлять своими подданными. «Государство — это я», — говорил Людовик.

Как бы жестоки ни были его методы, Людовику XIV было далеко до современных диктаторов. Его власть была основана на расслоенном обществе, где каждый класс имел свои функции и статус. Людовик увеличил привилегии аристократов и буржуа, чтобы сохранить союз с ними. Король редко рисковал в рамках своего версальского круга. Он не стремился наладить контакт с крестьянами, которые оставались подданными лордов. Когда революция 1789 г. пробудила национальный дух среди французов, это открыло дорогу новой власти за пределами мечтаний Людовика. Его метод управления Францией более всего соотносится с методом управления Испанией Филиппом II на век ранее. На первый взгляд два короля действовали прямо противоположно. Спокойный, углубленный в себя Филипп в своем каменном Эскориале и Людовик, окруженный роскошью в Версале. Но все это лишь различия в темпераменте французов и испанцев. Оба монарха принимали черты раннего европейского абсолютизма. Испания XVI в. и Франция XVII в. были аграрными, феодальными странами, где король был силен настолько, насколько была сильна его армия и бюрократия, и так богат, насколько были высоки налоги, собираемые с крестьян. Поскольку Франция Бурбонов была больше и богаче, чем Испания Габсбургов, то Людовик XIV смог установить более сильную власть абсолютизма, чем Филипп. Он собрал большую армию, чтобы удовлетворить династические амбиции и изменить международный баланс сил. Но соперники Франции не отставали. Людовик понял — как и Филипп, — что война может обанкротить даже самого влиятельного правителя.

На протяжении первой половины правления, с 1661 до 1688 г., внешняя политика Людовика был чередой блестящих завоеваний. Основываясь на завоеваниях Мазарини, он отвоевал территории во Фландрии, Люксембурге, Лотарингию, Эльзас и Франш-Конте. Его войска легко побеждали армии испанцев и империи. В 1677 г. они завоевали Соединенные провинции. Французские дипломаты ловко натравили врагов Людовика друг на друга, чтобы предотвратить создание антифранцузской коалиции. Англия и Швеция были привлечены в союз с Францией. Амбиции Людовика были династическими, но не национальными. И то, что люди на завоеванных территориях говорили по-французски, было лишь совпадением. Он претендовал на любую землю, где мог получить титул по наследству или женившись. В конце своего правления он хотел завоевать Испанскую империю Габсбургов, поскольку его мать и жена были инфантами Испании. Но после 1699 г. грандиозная внешняя политика Людовика перестала работать так отлаженно. Франция погрузилась в двадцатипятилетнюю войну против интернациональной коалиции, которая впервые остановила экспансию Людовика и обратила его в бегство. Организатором был один из самых умелых политиков той эпохи, Вильгельм Оранский. Голландец, обладавший исключительным чувством национальной гордости и рвением, Вильгельм потратил свою жизнь на противостояние Людовику XIV и всему, что тот делал.

Принц Вильгельм III Оранский (1650–1702) был наместником Габсбургов в Нидерландах и правнуком Вильгельма Молчаливого, организатора восстания против Филиппа II. Вся жизнь Вильгельма стала причиной того, что он возненавидел абсолютизм, Габсбургов и Бурбонов. Голландская республика была небольшой и слабоструктурированной. Ее жители не имели политических амбиций для достижения независимости, которой они лишились из-за Испании. К середине XVII в. Голландия достигла пика своего экономического развития. Две политические фракции, оранжисты и регенты, находились в статус-кво. Регенты были купцами в Голландии, самой важной из семи провинций. Они придерживались политической олигархии, религиозной толерантности. Оранжисты стремились к власти династии Вильгельма. Во времена международного кризиса военные таланты этой династии были особенно нужны. Вильгельм Молчаливый и его сын вступили в затяжную войну с Испанией с 1560 по 1648 г. Пока Вильгельм был ребенком, голландской политикой управляли регенты. Их лидер, Ян де Витт (1625–1672), основывал свою внешнюю политику на дружбе с Францией; позже его позиция была смята. Когда Людовик вторгся в Соединенные провинции в 1672 г. на пике кризиса, де Витт был убит на улице безумным монахом. Бразды правления перешли к молодому принцу. Чтобы остановить экспансию Франции, он совершил отчаянный поступок: он открыл доки и затопил соседние территории. Это сработало: Людовик растерял свою армию. Во время и после кризиса Вильгельм правил страной, не будучи королем. Он считал, что монархия противоречит традициям и темпераменту голландцев, и поэтому придерживался федеральной и республиканской рамок. В любом случае его целью было предотвращение дальнейших французских завоеваний.

В 1674 г. Вильгельм организовал первую антифранцузскую коалицию. Она состояла из Соединенных провинций, Австрии, Испании и нескольких германских княжеств. К сожалению Вильгельма, его союзники пали перед военной мощью Франции и в 1679 г. подписали мирный договор с Людовиком. Началось десятилетие перемирия, во время которого французы продвигались вдоль Рейна. В 1681 г. Людовик захватил Страсбург, в 1684 г. — Люксембург. К этому времени все соседи Франции были встревожены. Сформировалась новая антифранцузская коалиция: лига Аугсбурга включала союзников 1674 г. плюс Швеция и большинство княжеств Германии. Вильгельм знал: чтобы остановить Людовика, лиге нужна поддержка Англии. И знал, что англичане были на грани революции против своего короля, Якова II. У него были свои интересы в Англии: Вильгельм мог так же претендовать на английский трон, как и Людовик на испанский, его мать и жена были принцессами династии Стюартов. В 1688 г. он предпринял действия против своего приемного отца Якова и таким образом присоединил Англию к союзу против Франции. Давайте проследуем за ним по Английскому каналу.

Эти события произошли в Англии между 1660 и 1688 гг. Англичане устали от правления армии Кромвеля и от тяжелых налогов. Поэтому в 1660 г. они с радостью встретили восстановление монархии Стюартов. Карл II (правил в 1660–1685 гг.), сын убитого Карла I, был высоким мужчиной с черными кудрями, чувственными губами и блистательным остроумием. Годы с 1649 по 1660 он провел в изгнании во Франции и в Соединенных провинциях, и этот опыт дал ему весьма циничное отношение к политике и патриотизму. Восхождение Карла на трон в 1669 г. было безусловным. Конституционально это означало возврат к ситуации 1642 г., накануне гражданской войны. У короля находилась в руках неограниченная власть, но финансово он зависел от парламента. Поэтому вражда между парламентом и королем за власть была неизбежна. Религиозная довоенная ситуация была полностью восстановлена. После 1660 г. англиканская церковь снова стала главной церковью страны, со своими епископами и богослужением. Пресвитериане, независимые, баптисты и квакеры уже слишком сильно укоренились, чтобы их можно было уничтожить. Англиканское большинство могло пресечь эти пуританские реликты, но английские протестанты были постоянно разделены на конформистов и нонконформистов. Экономически королевские и церковные земли были восстановлены в 1660 г., но многие круглоголовые, собственники и купцы, были в лучшей позиции, чем кавалеры, которые потеряли свои земли за время революции. В интеллектуальном и духовном плане старые порядки не вернулись. Довоенная среда была метафизической, догматической и изощренной. Новый век королевского общества был механистическим, скептическим и урбанистическим. Настроение было новым, но базовые политические и религиозные проблемы так и остались прежними.

1660 г. продемонстрировал полноценное развитие меркантилизма в Англии параллельно с действиями Кольбера во Франции. Английская политика меркантилизма не была сформулирована научными гениями; она проистекала из реальных нужд делового сообщества и правительства. Пока Кольбер улучшал все аспекты экономики Франции, английские меркантилисты сконцентрировались на одной сфере, наиболее нуждающейся в защите: морской торговле. На протяжении первой половины века английская морская торговля процветала, однако страна по-прежнему оставалась зависимой от одного предмета экспорта — шерстяной одежды. Английские купцы нуждались в защите против голландцев. Правительство нуждалось в повышении налогов. Результатом стала серия Навигационных актов, выпущенных между 1651 и 1673 гг. и инициированных, что важно отметить, пуританской республикой и парламентом Карла II. Навигационные акты оговаривали, что импортные товары в Англию должны доставляться прямо из страны-производителя на кораблях, принадлежащих либо этой стране, либо Англии, — поэтому голландские корабли исключались и порт Амстердам игнорировался. Такие колониальные продукты, как табак или сахар, в которых нуждалась Европа, направлялись в первую очередь в Англию, и колонисты были вынуждены покупать все на английских рынках — поэтому английские купцы стали своего рода посредниками. Как и в Голландии, развитие Лондона как обменного порта шло быстрым ходом. Голландцы попытались защитить свои принципы свободной торговли. Три англо-голландских морских войны произошли в 1652–1654, 1665–1667 и 1672–1674 гг. Два торговых соперника боролись безостановочно. Но с того момента, как Голландии пришлось защищаться и против Людовика XIV, они стали опасаться возможных будущих поражений. Промышленность и банковское дело перестали расширяться, тогда как все индексы английской экономики росли. Английская торговля пышно расцвела. Между 1600 и 1700 гг. объемы английского импорта и экспорта стали равными, количество кораблей увеличилось вдвое, как и таможенные доходы. Англия заняла место Голландии в качестве торгового лидера Европы…