Чтение онлайн

Я смотрел на неё и вспомил, как она стояла рядом с отцом и улыбалась, пока другие члены рода объясняли, что ядро нужно для более достойного применения. Зачем оно хромому ничтожеству, как она меня называла. Как сказала что-то вслед его матери, которая рыдала у стены. Что потаскуха не заслуживает лучшего, чем то, что имеет.

Я дал ей подойти.

— Виктора больше нет, — сказал я.

Её шаг замедлился.

— Я вырвал из него ядро, пока он ещё был жив, — продолжал я ровно. — Он скулил. Захлёбывался. Понял, что происходит, в самый последний момент. И это хорошо, в каком-то смысле. Смерть без понимания просто конец. Его смерть была другой.

Маргарита Дмитриевна остановилась.

Её лицо изменилось разом. Маска слетела целиком. Мне показалась животная ненависть. Горе, которое не успело стать горем и сразу стало яростью, потому что так легче. Её губы сжались.

— Ублюдок, — сказала она.

Она выхватила из штанов артефакты. Два, по одному в каждую руку. Я успел считать их фон до того, как она начала активацию. Высший ранг, боевые.

Пальцы её сжались вокруг артефактов. Из-за моей спины молниеносно вылетел Зелёный.

Мгновение и оказался рядом с ней. Один широкий горизонтальный взмах. Обе её руки, вместе с артефактами, которые она держала, упали на ковёр отдельно от неё. Кровь пошла сразу. Она упала на колени. Из неё вышел звук, который не был похож ни на крик, ни на слова.

Я смотрел на неё секунду. Не с ненавистью и не с удовлетворением. Просто смотрел на то, что осталось от женщины, которая была уверена, что аристократическое происхождение делает её неуязвимой. Это была ошибка, которую делают многие.

Я повернулся и пошёл к двери.

— Добейте, — сказал я, не оглядываясь.

Сзади донёсся влажный звук, быстрый. Потом тишина.

Ещё одна месть в списке Владимира. Он бы хотел сам её прикончить, но я не стал марать руки.

В коридоре второго этажа горели магические бра вполсилы. Пожар давал запах дыма, который уже пробивался сквозь вентиляцию. Снаружи всё ещё слышались редкие разряды. Остатки гвардии у кратера, которые ещё не поняли, что основная угроза уже внутри.

Пока мы тут блуждали, половину из своих изменённых я расположил так, чтобы они были готовы к любому проникновению в особняк. Серые, красный и зелёные. Никто сюда не зайдёт, пока я буду занят с «любимым» папочкой, никто не помешает.

Остановился на верхней ступени лестницы.

Магия Земли пошла вниз и вперёд. Через перекрытия, через мрамор пола первого этажа, через фундамент. Особняк давал мне объём, и в этом объёме я искал одну точку. Одного конкретного человека с конкретным давлением вокруг него.

Нашёл. Главный зал на первом этаже в другом крыле здания. Сидит себе или стоит неподвижный. С тем давлением вокруг него, которое я почувствовал ещё там, в Мраморном переулке.

Я начал спускаться, за мной следовала половина моих изменённых. Я не торопился. Когда дошёл, то двери зала были открыты. Остановился на пороге.

Зал приёмов Медведевых. Потолок уходил вверх на шесть, может быть семь метров. Стены с панелями из тёмного дуба, обрамлёнными позолоченными рамами. Окна высокие, занавешены тяжёлой тканью, через которую с улицы проходил красноватый отсвет. В нескольких местах потолочная лепнина осыпалась. Белые осколки лежали на мраморном полу, который был слишком хорош для этого.

Длинный стол занимал центр зала. Много кресел вдоль него, тёмное дерево, тяжёлые подлокотники. Большинство мебели сдвинута или опрокинута. И в самом дальнем конце стола, в кресле у высокого окна, сидел Николай Медведев.

Он не вставал. Лицо у него было именно таким, каким я ожидал его увидеть. Высокий лоб, прямая линия рта, морщины, которые идут не от возраста, а от того, что лицо привыкло держать одно выражение независимо от обстоятельств. Тёмные волосы, тронутые сединой на висках. Глаза тёмные, спокойные, изучающие. С тем холодом, который бывает у людей, когда они смотрят на то, что не вызывает у них ни страха, ни восхищения.

Серые встали за мной. Красные у стен, а за ними зелёные и те кого я подчинил в туннеле и тут в особняке. Несколько секунд в зале было тихо. Потом Николай Медведев произнёс:

— Ты жив…

Лёгкое разочарование. Его голос был таким, каким он должен быть у человека с таким лицом. Ровным, без интонации.

— А ты наблюдателен, — хмыкнул в ответ.

Я прошёл в зал. Серые остались у порога. Я шёл один, вдоль стола, мимо опрокинутых кресел, мимо разбросанных бумаг на столешнице. Красный отсвет с улицы ложился на мрамор пола косыми полосами.

Николай Медведев не сдвинулся.

— Признаю, — произнёс он, когда я прошёл половину зала. — Ты удивил меня. Я думал, что ты сдох. Ещё тогда, после первого раза. Потом был второй раз. Потом третий. — Короткая пауза. — От грязи порой сложно избавится, как бы ты не старался.

Я остановился в нескольких метрах от его кресла.

— Ты очень старался, — сказал я. — И у тебя не получилось. Виктор, кстати, тоже очень старался. Ему тоже не помогло.

Николай Медведев чуть качнул головой.

— Слабые умирают, — произнёс он. — Это закон, который не меняется от того, кто его жертва. Ничего страшного.

Он начал медленно подниматься.

— Я прикончу тебя своими руками, — сообщили мне. — И заберу то, что ты украл у моего рода.

Я хрустнул шеей и активировал всё что есть. Чистая Сила пятнадцатого ранга, Земля четырнадцатого. Два ядра работали синхронно, как они научились за эти дни, и то, что собиралось вокруг меня, было плотнее, чем было когда-либо раньше. Бетонная крошка с пола начала подниматься в нескольких точках. Мрамор под моими подошвами дал тонкую паутину трещин.

— Уверен, что хватит силёнок, папаша? — произнёс я.

Николай Медведев криво улыбнулся.

— Абсолютно, — ответил он.

И он выпустил своё.

Пространство зала изменилось мгновенно. Мрамор под его ногами не дал трещин, а просто потемнел. Тяжёлые шторы на высоких окнах вздрогнули и пошли волнами, хотя окна были закрыты. Осколки лепнины на полу начали двигаться.

Гравитация стала другой. Стала неравномерной, с той неправильностью, которая бывает около чего-то, что производит собственное поле. Я почувствовал, как пол под ногами давит на меня иначе.

Это было не магией, а силой Титана. Я прощупал его и почувствовал нашу разницу.

Двадцать пять процентов было у меня. Столько, сколько я собрал через кровь и боль за эти месяцы, через каждое ядро и каждую схватку, через два ядра в позвоночнике и армию в тоннелях.

В Николае Медведеве силы Титана было больше.

— Есть что-то, что ты хочешь сказать перед смертью? — склонил набок голову папаша.

Втянул тяжёлый воздух ноздрями. Будет тяжело… очень. С одной стороны моя жизнь, с другой его сила Титана, что станет моей.