Чтение онлайн

— Алкид… — она осмелилась назвать его имя. — Я не хотела оскорбить тебя своим сочувствием…

Он прервал её жестом.

— Тебе ведь было неприятно, когда я приблизился к тебе? Я отошёл на безопасное расстояние. Ты жмёшься на стуле, тебе страшно и стыдно. Я вижу тебя насквозь. Тебя, всех, каждого. — Только сейчас Веспер различила как сильно заплетается язык Алкида. Речь стала менее связной, часть слогов повисала в воздухе у кончиков губ. — Я увидел в твоих глазах истину, поэтому не нужно кормить меня оправданиями. Ты будешь говорить со мной откровенно и прямо. Иначе я сдам тебя.

Ледяное прикосновение смерти обожгло спину. Веспер не сомневалась, что он говорил серьёзно, даже будучи пьяным.

— Мне неприятен не только ты. Вообще все мужчины. И женщины тоже, если играют по их правилам. — Веспер почувствовала, что впервые за много лет обнажается перед посторонним. — Акрополь полон их. Жаждущих власти, денег, успеха. Готовых ради выгоды закрыть глаза на жизни невиновных людей. Я разрабатываю оружие и знаю цену жизни. Большинству моих коллег интересны не мои способности, а то, что между ног. Поэтому я ненавижу, когда ко мне подходят слишком близко.

— То, что между ног — вообще единственное, что интересно всем. Поверь мне, я специалист. — Ухмыльнулся Алкид. — Но ты не договариваешь. Тебя изнасиловали?

Веспер показалось, что её огрели прикладом ружья по голове. Но она нашла в себе силы не испугаться и не смутиться в этот раз.

— Да. В детстве. Я не хочу об этом говорить.

— Об этом ты думаешь перед сном? — спросил он ровно.

— Нет. Не об этом.

— Рассказывай. — Алкид протянул ей бутылку.

Веспер разглядывала длинную тонкую руку. Заусенцы у краев ногтевых пластин. Пальцы, совсем женские, точёные, как у пианистов или хирургов. Слёзы уже подступили к горлу. Останавливаться было слишком поздно. Она взяла спирт и зажмурившись, отпила жидкость. Огонь мгновенно обжёг глотку. Она постаралась подавить отвращение. Зато голова мгновенно прояснилась, слёзы отступили. Живое пламя упало куда-то под сердце.

— Родители умерли во время первой войны с Гипербореей. Солдаты пришли к нам в дом. Так меня и изнасиловали, если хочешь знать. Мне было тринадцать. Эвнике, моей сестре — шесть. Её не тронули, потому что я спрятала её в подвале. Когда они уснули, нам удалось сбежать. Так мы оказались на улице. Воровали, попрошайничали, пытались ходить в лес на охоту, когда становилось совсем плохо. Я хотела продержаться три года. Мне бы исполнилось шестнадцать и тогда я могла бы взять опеку над Эвникой, найти работу, хоть какую-то. Думала, у нас всё получится. — Она замолчала, словно заряд топлива кончился. Веспер пришлось отпить ещё, чтобы продолжить разговор. Тошнота опять подступила к горлу, хоть она и задержала дыхание, пытаясь перебороть её. — Эвника подорвалась на мине. Нельзя было постоянно брать её с собой. Шла война, время было неспокойное, поэтому я боялась её оставлять одну. Я никогда не забуду этого. Её разорвало в клочья. То, что смогла, я отнесла в Некрополь. Там мы и прятались с ней, как и другие бродяги. В те годы было много брошенных детей. Мне стыдно говорить, но без Эвники стало легче выживать одной. Быть одной вообще всегда легче. И это правильно, потому что мы никому не нужны. Кроме нас самих… — Она опять помолчала. Алкид не перебивал её, слушал внимательно, не шевелился. — Потом началась очень голодная зима. Каждый день мы подбирали тех, кто не проснулся. Я бы тоже однажды не проснулась, но меня спасли хорошие люди. Они работали на Акрополь, тоже потеряли сына-солдата на войне. Они помогли мне. Отдали на учёбу. Мне исполнилось семнадцать, когда я пришла сюда. Отдел научных разработок искал стажёров. Мои приёмные родители подсуетились и меня приняли. Так я попала в Акрополь и стала служить этой машине, убивающей людей. Мне их не жаль. Я ненавижу их всех. Мне жаль только, что не смогла спасти сестру. О ней я и думаю каждую ночь, прежде чем заснуть.

Веспер хотела выпить ещё, но передумала. Горло всё ещё горело от предыдущих глотков, а ясность в голове помутилась наступающим пьяным туманом. В этом мороке она видела летящие пули, разрывающиеся при попадании в мишень. И гранаты — словно цветастые птицы — расплескивали своё оперение праздничным фейерверком. И яснее всего Веспер видела Эвнику.

— Тяжело жить в ненависти на всех, звёздочка. — Алкид свесил одну ногу со стола. — Ты же знаешь, что проще было бы поддаться на их уговоры, стать хорошей женой и матерью. Оставить этот груз позади, начать новую жизнь.

— Издеваешься? — спросила Веспер.

— Возможно, — усмехнулся Алкид. — В любом случае, время позднее, и мы с тобой засиделись. Пора возвращаться в кровать.

Он спрыгнул на пол, чуть покачнулся, так что пришлось схватиться за край стола.

— Подожди, — вдруг вспыхнула Веспер. — А о чём думаешь ты?

— Прежде чем уснуть? — она испугалась, что Алкид вновь будет обмениваться вопросами, но он выглядел серьёзным. — Да так, считаю маленькие рыжие звёздочки. — На белом полотне его лица выросла кривая алая улыбка.

Они разошлись по своим корпусам в молчании. Говорить в коридорах было слишком небезопасно. Веспер расплакалась уже лёжа в постели. Рыдала долго и надрывно до тех пор, пока не уснула. В глубокой пучине между сном и сознанием перед ней стояла Эвника.

***

Из секретных документов Акрополя. Личные дела лиц, попавших под арест.

Досье № 178958

Имя: Фобос

Звание: –

Пол: м.

Приметы: Рост 180 см. Возраст не установлен. Темные волосы. Атлетическое телосложение.

Особые приметы: –

Дата рождения: не установлена

Место рождения: не установлена

Работа: не установлена

Преступление: покушение на жизнь высокопоставленного лица

Период совершения: 31.10.685 г.

Место совершения: Термина

Мотив: не установлен

Дата ареста: 31.10.685

Дата слушанья: 01.11.685

Наказание: приговорен к смертной казни через расстрел, дата назначена на 7.11.685

Статус: Содержится в камере № 4.

***

Алкид вернулся в свою комнату. Тесное, заваленное кипами книг и бумаг помещение. Стены выбелены, красятся, если прислониться, как и все казенные помещения Акрополя. Из мебели в комнате стояла только кровать, пустующий шкаф и два стола, приставленные друг к другу и заваленные папками с документами. Алкид знал, что ему было достаточно попросить о новом помещении или необходимых предметах роскоши, но он не питал к ним никаких чувств. Его устраивала аскетичность этого жилья. Чем меньше предметов, тем меньше отвлекает от дел. С другой стороны, он бы добавил в интерьер больше красок для подпитки воображения, но власти точно на такое не согласятся.

Лишь бы уровнять всех под одну гребенку. Лишить индивидуальности. Отнять всё чужеродное.

Алкид лёг на кровать, смахнув на пол сваленные в ногах доклады, которые он изучал днём. Боль всеми зубами вгрызлась в спину, заставив его зажмуриться. Спирт притупил её. Во всяком случае теперь получится быстрее уснуть.

Ты верно сказала, звёздочка. Мы никому не нужны кроме нас самих. Никто из нас не думает перед сном о живых и любимых. Мы всегда вспоминаем только самые тёмные эпизоды наших жизней. Загоняем себя в камеру пыток, запираемся там наедине с собой. Планируем часы расплаты со своими врагами. Злость. Только она питает нас и даёт нам воздух. Наши планы о том, кого мы уничтожим на своём пути.

Алкид был уверен, что доктор Семела думала о своей научной работе. О том, какого уважения она сможет снискать у коллег после того, как опишет его случай. Глава разведки, вне всяких сомнений, представлял мальчиков. Куда моложе тех, кого обычно мог себе позволить. Доктор Хрис и все начальники — как можно сэкономить побольше, чтобы отпилить себе кусок пожирнее. Все они — падальщики. Мерзкие паразиты.

О чём я думаю, чтобы уснуть, Доктор Семела, — обратился к ней мысленно Алкид, — только моё дело. Потому что даже в самых своих смелых мечтах ни вы, ни они не можете себе это представить.