Чтение онлайн

— Нет, нас семеро, — вздохнул я.

— Сэмыро? — Вимент всплеснул руками. — Вах, как много.

— Угу. Ты не знаешь, там никто из Стражей не дежурит?

Вимент посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Стражей — нэт, — сказал он. — Там хужы...

— Куда уж хуже! — усмехнулся Зован.

— Есть куда. Духи Огня там...

Ради нас Вимент прикрыл лавку и отыскал извозчика. Пока его отвлекал болтовнёй пацанёнок лет двенадцати, прислуживавший художнику, мы с Натсэ пробрались в повозку. Вимент закидал нас холстами,а сам, вместе с Зованом, поехал в открытую.

— Куда? — скептически спросил извозчик. — «Счастливый рыцарь»? Ты чего, думаешь там заказы брать? Да тебя там самого «нарисуют» так, что ног не унесёшь.

— Ыскусство, — возразил Вимент, — ныкто нэ абыдыт.

— Ну, смотри...

Был соблазн «исчезнуть» и полететь своим ходом. Но пока ещё наша легенда не провалилась полностью, нужно было придерживаться её. Мы — простолюдины. И соседи Вимента по рынку с сочувствием наблюдали, как мы пытаемся укрыться от стражей. Теперь-то нас точно никто не сдаст — это и Вимент говорил.

— Народ жадный. Но очын хыгын.

Что такое «хыгын» — я не понял. Спросил мысленно у Натсэ. Она объяснила, что это из чоррского наречия. Слово означало примерно следующее: «Тот, кто никогда не навредит чужими руками». Видимо, Вимент хотел сказать, что народ на рынке живёт по понятиям и сор из избы не выносит. Значит, пока мы — простолюдины, бояться нечего. А в обратном нас никто и заподозрить не мог. Чего бы магам под прилавком у нищего художника прятаться?

Повозку покачивало. Мы с Натсэ лежали в темноте, под холстами. Было жарко и душно. Я непрерывно мониторил окружающее пространство Огненным зрением и вскоре засёк стража. Мы проехали прямо возле него. Возможно, он проводил взглядом Вимента и Зована, но не двинулся следом.

ЗОВАН: Пронесло.

МОРТЕГАР: Вижу. Двигаемся в «Счастливого Рыцаря».

ЛОРЕОТИС: Уже тут. Почти счастлив.

КЕВИОТЕС: Счастье, безусловно, есть.

НАТСЭ: Эй!

ЛОРЕОТИС: Квас изумительный.

КЕВИОТЕС: Холодный — аж зубы сводит.

НАТСЭ: Остолопы.

АВЕЛЛА: Всё хорошо, мы ждём вас. Скоро будете?

ЗОВАН: Минут двадцать.

Здесь, под холстами, я наконец решился использовать Невидимость.

— Идиотизм, — пожаловался я Натсэ. — Обладать магией, но бояться её использовать.

— Если не одолеть Пламя, так всегда и будет, — ответила она.

Я задумчиво покусал губу.

— Что, Морт? — Её невидимая рука нашла мою. — Ты как-то странно реагируешь на все разговоры про магию. Что с тобой случилось там, у Старика? Что ты узнал?

Ну что же, когда-то надо начинать. Вряд ли я бы решился рассказать первой Авелле. Она всё же маг-аристократ, у неё всё миропонимание на этом построено. А Натсэ — из безродных, с простолюдинами себя запросто чувствует.

— Всё, что сейчас происходит, — всё это из-за печатей, — неуклюже начал я. — Ну, Старик так считает, а его учил Анемуруд. Они думают, что управлять Стихиями — это неправильно, человек не вправе так поступать.

— Вообще Стихийная магия — зло? — уточнила Натсэ.

— Не то чтобы... Печати — зло. Но Стихиями можно управлять и без печатей. Вернее, не управлять, а...

— Я поняла, — перебила Натсэ. — Не нужно мне разжёвывать. План: уничтожить Сердца, правильно?

Я вздрогнул. Вот так запросто, таким будничным тоном?!

— Ну да-а-а, — протянул я. — Только не сразу.

— Ясно. Если уничтожить Сердца сейчас, почти все маги лишатся сил. Ну, кроме тебя и тебе подобных, но и тебе придётся нелегко в бою. А Пламя сил не лишится, потому что оно сейчас обрело собственные разум и душу.

— И всё-таки ему зачем-то нужно Сердце. Мне так кажется.

— Конечно, нужно. Благодаря Сердцу маги Огня до сих пор пользуются его силой. Представляешь, как его это бесит? Завладеет Сердцем — и клан Огня лишится магии. Уничтожит три остальных — и победа за ним. Выходит, что у нас с ним на три четверти совпадают цели?

— Нет, — возразил я. — Наша цель — с помощью Сердец победить его. Уничтожить его душу и разум. Потом — убить Мелаирима. И вот уже тогда — уничтожить Сердца. Не раньше.

Я почувствовал в темноте, как Натсэ кивнула.

— Авелле не рассказывал? — осведомилась она.

— Пока нет. Мне кажется, она не обрадуется...

— Как знать. Если купить ей кулёк карамелек...

— Натсэ!

— Что? Ну я не виновата, что она такая... такая Авелла.

Я улыбнулся:

— Ты сейчас чуть-чуть покраснела?

— Откуда ты знаешь? — проворчала Натсэ. — Темно.

— Абсолютная магия, — сказал я.

— Магия души! — тут же отозвалась Натсэ.

Похоже, у нас появилась общая шутка с изрядной долькой правды. Мы пожали друг другу руки, будто заключив некий пакт. Остаток пути я молча размышлял о Мелаириме и Старике.

Мелаирим хотел от меня избавиться. Убить не смог — вышвырнул из этого мира. Насоздавал мальчиков и девочек из огня с землёй и заставил их выучить моё имя и лицо, а до кучи — Натсэ. Авеллу он, как видно, в расчёт не брал. Её и Огненные Девы не узнали, и страж на рынке о ней не спрашивал.

Чем же я мог так сильно помешать Мелаириму? Магией? Пятой Стихией? Слабо верится. Нет, конечно, приятно думать о себе, как о сильном сопернике, единственной надежде и тому подобное. Но на свете существует огромное множество приятных вещей, от которых по факту никакого толка. Завышенная самооценка — из их числа.

Что ещё у меня такого есть? Слова Старика о том, что моя сильная сторона — не ум, но сердце. Хм... А ведь если задуматься, то я раньше почему таким робким и мягким был? Потому, что всегда за всех думал и боялся всех обидеть, не хотел поперек дороги становиться, мешать не хотел. А себя сам бесконечно унижал.

Потом в меня посадили Искорку. Она сильно изменила мой характер... Так я думал. А на самом деле? Просто у меня, наконец, появились близкие люди. На себя я мог плюнуть, на них — нет, вот и сражался за них, как только мог. Не Искорка меняла меня, а я создавал её. Вот о чем Дракон говорил той ночью, в Дирне. Его воля — это моя воля и...

Стоп!

Я дернулся от внезапного озарения. Почувствовал, что Натсэ почувствовала, но промолчала. Она, умница, хорошо меня изучила и знала, что когда буду готов — расскажу всё. А до меня, последними искрами, доходило понимание всей ситуации, в общем и целом.

Анемуруд был гением на грани безумия. Он использовал Мелаирима дважды. Во-первых, назначил выполнять свой план по возвращению Огня, зная, что Мелаирим — фанатик. Во-вторых, дал ему какие-то весьма конкретные описания Огня души, который нужно искать в другом мире. Мелаирим, судя по тому, как ласково поначалу со мной обращался, и как жёстко заставлял Талли со мной возиться, прекрасно понимал, какой я человек и почему. Не понял он лишь одного: Огонь тоже будет таким. Пусть со знаком минус, пусть чёрное превратит в белое, но Огонь будет мною. У него моя душа! Вернее, её копия. И мой разум. По крайней мере, был, пока Мелаирим не заменил его своим.