Чтение онлайн

Хранитель вдруг подбросил меня и, развернув руку, поймал на ладонь. Авелла, вскрикнув, упала с его предплечья, но он ловко подхватил и её. Я приобнял Авеллу, ощутил её дрожь. А хранитель поднёс ладонь к глазам, будто любуясь нами.

— Как только ты вошёл сюда, я всё про тебя узнал, Мортегар. Всё прочитал в твоей душе. Ты ведь ступил на путь Земли, и Земля про тебя всё узнала. Я твой поклонник!

— Че... чего?

— Да! В твоей груди бьётся настоящее каменное сердце, способное превращаться в раскалённую лаву. Знаешь, какой мой любимый момент? Когда ты отрубил себе руку. Кстати, ты оставил её в каменнойстене, так что, если хочешь, вот она.

На ладони хранителя у моих ног появилась отрубленная рука. Моя. Целая и невредимая, если не считать нескольких царапин. Я почему-то почувствовал тошноту.

— И что я с ней буду делать?

— Действительно, — согласился хранитель. — Зачем третья рука, если есть две жены. Ты понял? Понял?!

— Да, твою мать, я понял! — прорвало меня. — Хватит шутить! Не время и не место!

Хранитель помрачнел. Моя рука исчезла. Авелла посмотрела на меня огромными недоумевающими глазами. Потом обернулась. Я вслед за ней подполз к краю ладони и увидел внизу задравших головы Натсэ и Лореотиса. Кевиотес всё так же лежал на полу.

— Ладно. Ладно, извини, — сказал хранитель негромко. — Просто из всех магов, что заходили сюда, ты — самый необычный. Я буду о тебе вспоминать.

— Так ты — что, — повернулся я к нему, — отдашь своё сердце мне?

— Ни в коем случае! — отозвался хранитель и, опустив руку, позволил нам сойти. — Не это.

Первое, что я заметил, оказавшись на полу — у Натсэ дрожали ноги. Она едва на них держалась. Мы подбежали к ней с двух сторон — я и Авелла. Схватили, обняли, как величайшую драгоценность.

— Я, кажется, жива, — прошептала она. — Почему? Что происходит?

— Хрень какая-то происходит, — так же тихо ответил я. — Но ты жива. И только попробуй умереть! Я тебе запрещаю, поняла меня?!

Последнюю фразу я прокричал. Натсэ посмотрела на меня с удивлением, всхлипнула и кивнула. Авелла погладила её по голове.

— Ну и зачем ты устроил этот балаган? — крикнул Лореотис, шагнув вперёд. — Если ты всё про нас узнал, то знал, что Кевиотес не сможет поступить иначе.

— Разумеется, — кивнул хранитель.

— Так какой смысл? Он отгадал загадку, он — однопечатник. Зачем ты его убил?!

Хранитель каменной рукой почесал каменный шлем в области затылка.

— Я так об этом не думал...

— А как ты об этом думал? Думал обыграть свою гениальную шутку?

— Кхм... Ну... Я не так чтобы сильно его убил. Он всё же маг Земли, и... Ладно, ладно. Я всё исправлю, если, конечно, он захочет...

Крик Кевиотеса огласил помещение, у меня зазвенело в ушах. Рыцарь судорожно дёргался, вертел головой, хватаясь за вновь забившееся сердце.

— Новичок, — прокомментировал Хранитель, посмотрел на меня и подмигнул каменным глазом. — В первый раз умирает и оживает. Тебя-то этим не напугать, да, Морт? Можно я буду называть тебя Морт?

— Нельзя! — отрезал я. — Мортом меня называет Натсэ. Авелла — Мортегаром. Лореотис — пацаном, или придурком. А остальные — тоже Мортегаром, но с другими интонациями. Для тебя я — сэр Мортегар. И вообще, когда обращаешься ко мне, первым и последним словом, вырывающимся из твоей каменной глотки, должно быть слово «сэр». Ты меня понял?

— Сэр, я вас понял, сэр Мортегар, сэр! — рявкнул хранитель.

— То-то же, — буркнул я.

Натсэ приходила в себя. Колотить её перестало, дыхание выровнялось. Она даже делала попытки освободиться и стоять самостоятельно, но мы её не отпускали. Я прижимал её к себе и думал, что только что едва не потерял её навсегда. О том же, наверное, думала и Авелла.

Лореотис помог Кевиотесу подняться. Тот хватал ртом воздух и не мог ничего сообразить. Всё-таки хранитель был прав — новичок он в этом деле.

— Так ты — что? — спросил я, вновь поглядев на хранителя. — Ты — типа какой-то там ипостаси Земли?

— Сэр Мортегар, как мне нравятся эти ваши словечки вроде «типа», сэр! — воскликнул хранитель. — Сэр, я настолько обогатил свой словарный запас благодаря вашей памяти, сэр!

— Хватит «сэркать», — поморщился я. — Ответь на вопрос.

— Охотно, — посерьёзнел хранитель. — Нет, я не ипостась Земли, я — просто хранитель. Голем, если угодно.

Кевиотес поднял на него блуждающий взгляд. Первое слово, сорвавшееся с его уст после смерти, было:

— Сердце...

— Да, Сердце! — сказал хранитель и опустился на одно колено. — Подойди, маг, — велел он. — Твоё сердце достойно моего.

Кевиотес сделал шаг к нему, но хранитель неожиданно крикнул:

— А ты стой на месте и не раздражай меня больше!

Кевиотес замер на месте. Не он один ничего не понимал.

— А кого тебе надо? — подал голос Лореотис. — Меня, что ли?

— О, нет. Ты отличный человек, сэр Лореотис, но сердце твоё более Огонь, чем Земля. Ты! Приди ко мне.

Он смотрел в нашу сторону, и мы, все трое, одновременно почувствовали, кого он имеет в виду. Я отступил влево, Авелла — вправо. Натсэ осталась стоять одна, и стояла она твёрдо.

Каменный гигант вытянул руку, положил ладонью вверх на пол. Натсэ, поколебавшись, наступила на неё. Рука поднялась. Натсэ взмахнула руками, чтобы удержать равновесие. Ладонь хранителя остановилась на уровне его груди. Другую руку он с грохотом запустил себе в грудь. Звук был такой, словно кто-то ворочает камни. А когда рука показалась вновь, на ней лежало сердце.

Я и сам не знал, что ожидал увидеть. Воображение рисовало то обычное бьющееся человеческое сердце, но чёрного цвета, то сердце, выточенное из камня. Реальность оказалась примерно посередине и немного в другой плоскости.

Сердце было каменным и оно — пульсировало. Вот как-то так, да. И размером оно было больше головы Натсэ. Что ж за человек был, который носил в груди такое? Может, раньше люди были больше? А может, теорию Четырёх Сердец не зря назвали «теорией». Может быть, то, что на самом деле происходило в те незапамятные времена, когда зарождалась Стихийная магия, уже просто никому не понять и не вспомнить...