Чтение онлайн

— Эй-эй! — Госпожа Алмосая высунулась в окно кухни и замахала руками. — Материк прямо по курсу! Ещё пять минут — и причаливаем!

— Идём, — откликнулась Натсэ и легонько толкнула меня плечом. — Пошли, Морт. Знаешь, погоди. Хочу тебе кое-что сказать.

Я смотрел ей в глаза, а она смущалась, кусала губу, не знала, с какого боку зайти. Наконец, опустив взгляд, быстро сказала:

— Я люблю тебя. И Авеллу. Просто знайте об этом. Мне, наверное, понадобится очень много вашего доверия…

В тот момент я не придал большого значения этим словам. Сказал то, что и полагалось сказать в такой ситуации: да, я тоже тебя люблю, и Авелла, и да будет так. Прошло время, прежде чем я вспомнил этот разговор и в кровь разбил себе руку о каменную стену, проклиная свою глупость, которая так некстати вылезла там, где должен был находиться ум.

***

Первое, что я сделал, оказавшись на Материке — это попрощался с Кевиотесом. Он ещё раз попытался сказать что-то в свою защиту, но я только головой мотнул:

— Не обязательно быть друзьями, чтобы сражаться на одной стороне. Мир — всё ещё довольно большая штука, даже если ограничить его Летающим Материком. Уходи от меня и постарайся не попадаться на глаза.

Никогда бы не подумал, что смогу так говорить с Кевиотесом. С главой Ордена Рыцарей, с человеком, которого я некогда чуть ли не боготворил. А теперь он шёл прочь, в одиночестве, и казался таким маленьким и ничтожно-беспомощным. И он, что самое интересное, не мог сделать мне ничего. Мог, конечно, изгнать из Ордена, но едва ли мне это бы хоть как-то осложнило жизнь. Благодаря Пятой Стихии мне были подвластны все ветви заклинаний. Даже, например, ветка работы по стеклу, хотя никто и никогда не принимал меня в Орден Стекольных Мастеров.

Да и заклинания-то мне были, по большей части, не нужны. Я пользовался ими только в самых острых ситуациях, когда проще было схватиться за что-то осязаемо-привычное. Смелости доверять интуиции у меня всё ещё не было. Потому и ресурс я тратил куда сильнее, чем мог бы. Взять хоть последнюю битву, в Тентере.

На экстренно созванном совете присутствовали шестеро: я, Акади, Денсаоли, Дамонт, Логоамар и Натсэ.

— Итак, Сердце Земли у нас, — подытожил Дамонт, выслушав наш доклад. — Это стоило нам Тентера. Это того стоило?

— На кону стоит мир, — ответила Натсэ. Она сидела рядом со мной и пальцами правой руки вертела на столе камешек. — Если рассуждать так, то, безусловно, стоило.

— Каковы твои силы? — Дамонт, как всегда, задавал прямые вопросы и ждал прямых ответов. — Как я понял, в стычке с Пламенем ты не особо блистала.

— Вы поняли неправильно, — вмешался я. — В стычке с Пламенем она измотала его настолько, что он отступил. Он пытался это скрыть, да, но я видел, что он едва находит силы говорить. Пока что это — наш самый большой успех в противостоянии Дракону.

— И я не использовала все силы, — добавила Натсэ. — Я могла гораздо больше. Там нет ни ресурса, ни рангов… Хотя нет, ресурс был. В этом числе было столько цифр, что я не сумела бы их посчитать. Ресурс всей земли этого мира.

— Почему же ты не воспользовалась всем, радость моя? — спросил Логоамар.

Натсэ помолчала, формулируя ответ. Потом сказала:

— Сердце — это не разум. Сердце не знает меры. И когда следуешь велениям сердца, порой трудно удержать голову на плечах. Чем больше силы я черпала у Земли, тем хуже контролировала себя. Я могла бы лишиться рассудка, вот и не решалась воспользоваться всем.

— И тем не менее, даже так результат был потрясающим, — сказал я. — Если выставить против Дракона все четыре Сердца, мы сможем его одолеть. Тогда мы сможем убить Мелаирима и разобраться со Стихией.

Убеждёнными они не выглядели. Ни Дамонт, ни Логоамар. Конечно, я и сам бы чувствовал себя увереннее, если бы вместо убедительных слов принёс голову Огненного Дракона и отчитался о полнейшей и безоговорочной победе.

— Почему вы вернулись? — тихо спросила Акади.

Этот вопрос меня неприятно зацепил. Почему… Потому что я не знал, что делать, и мне нужно было отдать хоть какой-то приказ, вот почему. Однако сказать такое здесь и сейчас я не мог.

— Уладить кое-какие дела, — сказал я.

Рука Натсэ дрогнула, и камешек выскочил из её пальцев. Подпрыгивая, докатился до середины стола и там остановился. Все посмотрели на него.

— Эти дела, — мягко начала Акади, — имеют какое-либо отношения к главному делу?

— Нет, — покачал я головой. — Никакого.

Акади ведь всё знала, Авелла выболтала ей всю подноготную. И теперь она осторожно пыталась прощупать, насколько я владею ситуацией. Я владел ситуацией примерно ни насколько.

— Появились новые обстоятельства, сэр Мортегар, — сказал Дамонт. — Об этом пока знаю лишь я и господин Логоамар. Ещё пара магов, которые будут держать языки за зубами. Но эту информацию вскоре должны будут узнать все.

Акади шевельнулась, брови её сдвинулись. Сейчас здесь должно было прозвучать что-то, чего не знала даже она.

— Излагайте, — дёрнул я плечом.

— Незадолго до вашего отлёта заключённый Гетаинир покончил с собой в Воздушной тюрьме. Разбил себе голову о стену.

— Псих, — прокомментировал я. — И что? Это кого-то расстроило?

Говорил я со всем возможным безразличием, однако внутри что-то нехорошо сжалось. А если меня сейчас попытаются обвинить? Страх был глупым, детским. Напоминал кошмарный сон, после которого просыпаешься и с облегчением понимаешь, что ты в своей постели, и что всё хорошо. Так и я напоминал себе, что я — глава клана Огня, маг Пятой Стихии, Абсолютный Маг. Таких, как я, не осуждают за убийство таких, как Гетаинир. У нас подобные выходки списываются по статье «несчастный случай». Да я хоть сейчас могу вспомнить, как Дамонт сам, лично отдал приказ об уничтожении господина Наллана, а Кевиотес его исполнил, глазом не моргнув. Может, не сам, конечно, но тем не менее.

— Не особо, — ответил Дамонт. — И, полагаю, да, он помешался. Потому что, судя по всему, изначально он собирался прожить немного дольше. Видите ли, у него было послание.

— Послание? — переспросила Натсэ.

— Послание от Мелаирима.

— Почему мы об этом ничего не знали? — воскликнула Денсаоли, имея в виду себя и госпожу Акади.

— Тело было передано клану Земли, поскольку это отребье принадлежало клану, — поморщился Дамонт. — Его досмотрели наши судебные медики и обнаружили выжженные на теле письмена. Мы не можем с уверенностью утверждать, как они появились. Может быть, он выжег их сам. Может, их выжег Мелаирим. Возможно, что надпись появилась после его смерти — мы не знаем, каким условиям Мелаирим может подчинить Огонь. Предполагаем, что любым.