Эра разлома
Шрифт:
Я отбил очередной удар заточенной кости с помощью щита и изо всех сил пнул женщину в колено. Дикарка вскрикнула и припала к земле, где Барли ее и заколол одним отточенным движением, как свинью. Никаких колебаний — или она, или мы.
На его месте я бы тоже предпочел второе.
В ожесточенной схватке было сложно разобрать, где свои, где чужие, и насколько плохо у Восьмого идут дела. Где-то на задворках сознания я понимал, что полк до сих пор не смяли исключительно благодаря поддержке аркебузиров, которые заняли выгодное положение наверху. Гром их выстрелов то и дело бил по ушам, и я знал, что от каждого слаженного залпа наших стрелков несколько десятков эрветов падают замертво. Вот и сейчас голова стоявшего передо мной противника лопнула, как арбуз, забрызгав все вокруг густой кровью вперемешку с мозгами. Я вовремя зажмурился и отвел глаза, однако острый осколок черепа все равно резанул меня по щеке.
Впрочем, я получил долгожданную передышку, и посмотрел направо, за спины своих сослуживцев.
В дальних рядах врага я увидел безоружных дикарей, с ног до головы увешанных птичьими перьями и самодельными оберегами. Их лица были испещрены целой сетью шрамов, явно нанесенных специально. Из щек этих сумасшедших торчали клыки каких-то хищников, а перегородку носа пронзали стальные прутья. Чуть опустив взгляд, у ближайшего шамана я разглядел металлическую сетку, которая впивалась в кожу от шеи до середины живота и как будто защищала его грудную клетку. По краям крючьев расползались фиолетовые пятна гниющей плоти, и даже на таком расстоянии я почувствовал запах разложения.
Не обращая внимания на царивший вокруг хаос, шаман уселся на колени и начал методично разделывать тело погибшего солдата, с легкостью рассекая ему ребра.
Мощный удар чуть не выбил щит из моей руки, а последующий за ним пинок отбросил меня назад, на бойцов третьей линии.
— Держать строй! — заорал над ухом Кармайн, чей отряд оттеснили поближе к нам. В порыве чувств он толкнул меня в спину, и с полученным ускорением я вновь ворвался в группу наседавших на нас врагов.
Удар нижней кромкой щита в корпус передового эрвета, отскок назад, чтобы избежать взмаха бронзового топора. Затем стремительный шаг вперед и укол!
Отлично, выпад достиг цели. Эрвет булькнул разрезанным горлом и упал на колено, однако паскудник смог вцепиться скрюченной рукой в мой щит и потянуть его вниз. Я зарычал и рубанул ублюдка сверху-вниз в плечо. Хорошо наточенный клинок не почувствовал сопротивления ключицы и с легкостью сломал несколько ребер, пронзив сердце, однако другие эрветы не стояли без дела. В тот момент, когда я был вынужден открыться, один низкорослый крепыш хорошенько размахнулся тяжелым молотом. Его каменное навершие начисто вышибло из меня дух, и хотя доспехи всего лишь треснули, я понял, что получил серьезный ушиб внутренних органов.
Из глаз брызнули слезы, а поле зрения заволокла кровавая пелена. Легкие сжались, и воздух не мог протиснуться через спазмированное горло.
Отступив на шаг назад, я выронил оружие и обеими руками обхватил корпус, пытаясь как-то унять жгучую боль.
Тщетно.
В глазах начало темнеть, однако я успел заметить, как эрветы усилили натиск, смешав ряды Восьмого полка в бесформенную кучу.
Передо мной вырос противник с занесенным для удара каменным молотом.
Глава 4
Тарон Прайд
— Тарон, кончай ворон считать, а? — обиженно проговорил Милтон. Бросив беглый взгляд на напарника, я увидел, что он обиженно насупился и сложил руки на груди.
— Прошу прощения, — сказал я и отлип от угла скобяной лавки.
— Не спи давай. Думаешь, мы просто так тут стоим? Мне одному никаких глаз не хватит выискивать в толпе этого паскудника. А ну помогай!
— Да понял я, не гунди.
Милтон был прав — я должен собраться, иначе все наши усилия пропадут впустую.
Подчиненные ординария Девиса смогли определить цель. Молодой мужчина со шрамом на губе и длинными черными волосами, собранными в хвост, буквально этим утром обошел нескольких травников в поисках экстракта панрелеи кустистой. Снадобье это, помимо очевидной помощи при ожогах, частенько применялось и для проведения неких магических обрядов. Простым бойцам ордена Луцис такие подробности не нужны, однако примас Валиант намекнул, что большие партии панрелеи с завидной регулярностью поставлялись в Школу Инкантации. Очень может быть, что обряды эти связаны с экскорпальным колдовством.
Как только информация о крупной покупке панрелеи попала в Темплум Луцис, ординарий моего звена, Амилен Строгий, поставил патрули по всему юго-восточному району Минакса. Приказ был прост — найти этого человека на улицах и не спускать с него глаз, пока мы не узнаем его место жительства и возможную точку сбора остальных членов организации. Примас Валиант недвусмысленно заявил, что дозорные не уйдут с улиц, пока подозреваемый не будет обнаружен, и никто из послушников не осмелился ему возразить.
Прошел целый день, солнце уже давно скрылось за горизонтом, а мы с Милтоном только-только сменили предыдущих соглядатаев и теперь сами стояли на углу Валлийской и Стекольной, тщательно вглядываясь в лица прохожих.
— Одного не пойму, — нарушил я тишину, подойдя поближе к напарнику, — как мы вообще его узнаем? Как будто в Минаксе больше нет людей с длинными черными волосами!
— Собранными в хвост, — добавил Милтон, многозначительно подняв палец кверху.
— И что с того? Он их давным-давно распустить мог. Или вообще остричь.
— Так-то оно так, — тяжело вздохнул напарник и почесал вечно ноющие колени. Милтон был уже не молод, и обычно в его возрасте члены ордена Луцис как минимум занимали управленческие должности. Либо устраивались инструкторами для свежего пополнения наших рядов. Не все ж по улицам на морозе шастать! Для хороших результатов в нашем деле обязательно нужна сила молодости и горячая кровь, чего Милтону, увы, уже не хватало. По какой-то причине старого бойца ордена не хотели повышать в ранге, а сам он неохотно разговаривал на эту тему. Впрочем, скверный характер Милтона давно стал притчей во языцех, и вытерпеть его на патрульной службе только мне и удавалось. А я что? Я человек простой, лишь бы дело было сделано. А кто там со мной в напарниках стоит, меня особо никогда и не беспокоило.
— Слушай, Тарон, но есть ведь еще и шрам? По шраму на губе мы можем его распознать? — с надеждой в голосе сказал напарник.
— В такой тьме его особо не разглядишь, — медленно проговорил я, наблюдая, как последние лучи заходящего солнца мазнули по верхушке Горы. Наступала ночь.
На самом деле я любил ночи в Минаксе. Эта невероятных размеров метрополия, которая вполне могла занимать территорию целой страны в докоролевские времена, была невыносимо шумной. Миллионы людей слонялись по улицам, торговали чем попало, ходили на базары и в бани, сопровождая любую деятельность оживленными разговорами и оглушительными взрывами смеха или брани. Так еще и к этому реву неисчислимых толп присоединялся грохот работы тысяч мануфактур и механизированных фабрик, которые выпускали все необходимое для существования столь необъятного города. Гигантские молоты разбивали руду, ископаемую из недр Горы, в мелкую крошку, чтобы затем расплавить ее в тиглях и направить на изготовление все новых и новых товаров.