Чтение онлайн

Из-за развитого шахтерского промысла прямо под столицей и большого количества заводов, почти все районы Минакса утопали в удушливом смоге, который не могли развеять даже самые крепкие равнинные ветра. Лишь приближенные к Десмосу XVII семьи, большие чиновники и маги из Школы Инкантации, равно как и члены дворцовой гвардии, могли позволить себе поселиться на Горе. Конечно, жизнь там тоже не сахар, однако свежий воздух и настоящее солнце, не ослабленное густыми клубами грязного смога, позволяли их детишкам расти здоровыми. Продукты первой необходимости, а также обслуга для поддержания порядка в домах, регулярно доставлялась на верхние километры с помощью сложной системы подъемников. Их движение не останавливалось ни на минуту даже в ночное время, однако богачи могли себе это позволить. Многие горожане мечтали о том, чтобы бросить высокую должность в городе и стать хоть самым последним поломоем на Горе, лишь бы изредка вырываться из душного Минакса.

Почему бы не уехать из города насовсем? Это очень сложный вопрос, и мало кто из местных мог на него ответить. Сложно бросить свой дом, свою семью и родных. Сложно накопить состояние достаточное для переезда, ведь домики из неблагополучных районов Минакса и задаром не были никому нужны, так что люди буквально становились заложниками своих жилищ.

К тому же среди горожан частенько ходили разговоры о том, что при изрядной толике везения даже какой-нибудь никчемный поваренок, получивший работу на Горе, со временем сможет выбиться в люди и наскрести себе на собственный дом. Пусть и не на верхних уровнях, так хотя бы на ее восточном склоне. Он очень пологий, и ближе к подошве до сих пор оставалось немало места для строительства. Воздух там все еще оставался грязным, но все же почище, чем в самых тесных кварталах Минакса.

— Тарон, ты, никак, опять отвлекся? — хлопнул меня по плечу Милтон. — Сам говоришь, не видно в потемках ни черта, и одного меня за этим делом бросаешь!

— Да что ж такое, — покачал я головой и хлопнул себя по щекам. — Извини, приятель. Не выспался сегодня.

— Соберись уж, — хмыкнул напарник и отвернулся.

В опустившихся на город сумерках вездесущий смог почти перестал быть заметен. Если тусклый шарик солнца постоянно напоминал о том, насколько отвратительный тут воздух, то в ночи как будто и дышать становилось легче. Подумаешь, не видно луны и звезд! Они теперь светят только для жителей Горы, но и Солус с ними. Нам и так неплохо живется.

Время шло, а мы с Милтоном продолжали всматриваться в лицо каждого горожанина, что проходил мимо поста, и пытались разглядеть треклятый шрам. Что за глупость! С куда большим желанием я бы сейчас отправился в Найросен. Среди членов ордена Луцис только о том и говорят, что тамошним борцам с ересью удалось накрыть гигантскую ячейку отступных магов Экцизес. Были тяжелые бои, и много наших полегло в ночных стычках с мятежными колдунами. Однако эти люди действительно занимались чем-то полезным, приносили Ригиторуму неоценимую пользу. А что я? Битый час торчу здесь, в вонючем переулке Стекольной улицы и таращусь на толпу. Впору завыть от тоски!

— Кстати, Милтон! — вдруг опомнился я и ткнул напарника в бок. — Я не успел на речь ординария. Напомни-ка, с каких это пор покупка целебных трав стала поводом для общегородского розыска?

— А что делать, Тарон? — пожал он плечами. — Мы цепляемся за любой, даже мало-мальски призрачный шанс выйти на культистов. Ты ведь слышал о тройном убийстве на Ореховой?

— Семья Барстена?

— Они самые. Мне довелось побывать на месте преступления, и знаешь, братец… — Милтон сокрушенно покачал головой, после чего продолжил: — Я, может, не образцовый член ордена Луцис, но я клянусь: жизни не пожалею, а этих ублюдков найду.

— Неужели настолько плохо?

— Не то слово. Все стены измазали кровью, выродки. Письмена свои чудные выводили за каким-то хреном. А ребенок… Забудь, — бессильно махнул он рукой и отвернулся. — Не хочу вспоминать.

— Я тебя понял, брат, — медленно кивнул я и подошел поближе. — Как скажешь. Если придется землю носом рыть, значит, будем рыть.

— И это правильно. Такая у нас работа, — угрюмо кивнул мужчина. — А кстати, Тарон, ты хоть знаешь, для чего эта травка нужна? Панребеля или как ее там?

— Панрелея. От ожогов помогает. У меня знакомый из звена ординария Девиса как раз лечился этой мазью после того дела, ну, в западных пригородах, помнишь?

— У Виадука?

— Ага. Там один из сектантов вылил на него целый котел кипятка. Лицо, слава Солусу, не задело, а вот на руках и на груди ожоги будь здоров! И ты знаешь, поправился он очень быстро. Хотя и не без помощи лекарей-инкантатов.

— Понятно. Ну, либо у этого мужика дома вся семья дружно бросилась в кипящую воду, либо он на самом деле тот, кто нам нужен. Так что будем смотреть в оба.

— Как скажешь, Милтон.

Город окончательно погрузился во тьму, и в окнах домов медленно разгорелись еле заметные огоньки масляных ламп или свечей. Однако ночное бдение в Минаксе не приветствовалось — свет стоил больших денег, и большинство семей торопились поскорее отправиться в постель, чтобы начать работу с первыми лучами солнца.

Впрочем, город был настолько густонаселенным, что даже при не таком уж большом числе ночных дельцов, столичные улицы никогда не пустовали. Даже в столь поздний час по Стекольной перетекали толпы целеустремленных людей, которые молча вышагивали по своим заботам. Наружные фонари, которые как раз зажигал дежурный, не могли надежно разогнать мрак из-за высокой задымленности улицы. В эти часы город обретал особый, загадочный вид, и мне захотелось поглубже вдохнуть прохладный ночной воздух, чтобы острее прочувствовать момент.

Какова жизнь! Плевать, что орден Луцис порой действительно подбрасывает столь нелегкую работу. Меня с детства так учили, и я до сих пор в это верю, что наша служба делает окружающий мир лучше. Если примас и ординарии в самом деле считают, что этот приказ имеет смысл, то кто я такой, чтобы их ослушаться? Да, я не могу изменить необходимость своего присутствия здесь, но я могу приложить максимум усилий, чтобы добиться результата! Не торчать тут безучастно, ожидая конца смены, а в самом деле постараться отыскать нужного человека, пускай это будет нелегко!

Отбросив все сомнения и жалость к тому, что я не участвую в карательных операциях в Найросене, я гордо расправил плечи и повернулся к Милтону.

— Дружище, мы с тобой привлекаем тут много внимания. Оставайся сторожить перекресток, а я пройду по дороге вперед-назад. Постараюсь послушать улицу.

— Сдурел, что ли? — непонимающие покачал головой напарник. — Куда ты намылился? Сбежать решил?

— Не неси чепуху! — обиженно поднял я голос. — И в мыслях не было! Просто я не хочу торчать тут у всех на виду. Да любой преступник нашу засидку распознает в два счета!

— Приказ был патрулировать конкретно на углу Стекольной и Валлийской!

— Вот и патрулируй себе на здоровье! А я погуляю немного и вернусь, понял? И нечего так сердиться!

— Амилен все узнает! Я ему обязательно скажу, что ты прямого приказа ослушался!

— Ты в своем уме вообще, Милтон? — взбесился я, и вместо того, чтобы смешаться с толпой, развернулся и угрожающе навис над немолодым мужчиной. — Хочешь Строгому наябедничать? Я и раньше слышал, что народ тебя не особо любил, но никогда значения не придавал. А ты, видать, и правда с гнильцой!