Чтение онлайн

Он почти закончил выжимать последнюю вещь, а его недавно налитый чай ждал его рядом с Катриной, когда кто-то прокричал их имена. Рорану потребовалось время, чтобы понять, что это был Балдор, бегущий к ним через грязь, переплетающуюся между мужчинами и лошадями. Он носил изъеденный кожаный передник и тяжелые, перчатки длиной до локтя, которые были измазаны сажей и так изношены, что пальцы были столь же твердыми, гладкими и блестящими, как полированные раковины черепахи. Кусок оторванной кожи сдерживал его темные, косматые волосы, и хмурые морщинки на его лбу. Балдор был меньше чем его отец, Хорст, и его старший брат, Олбрих, но сравнивая с кем-то другим, он был крупным и хорошо мускулистым – результат того, что он провел детство, помогая Хорсту в его кузнице. Ни один из них троих не сражался в тот день – квалифицированные кузнецы были обычно слишком ценны, чтобы рисковать ими в сражении – хотя Рорану было жаль, что Насауда не позволила им сражаться, поскольку они были способными воинами, и Роран знал, что он мог рассчитывать на них даже при самых страшных обстоятельствах.

Роран положил белье, размышляя что могло случится. Катрина встала с пня, и подошла к нему.

Когда Балдор достиг их, они подождали несколько секунд пока он отдышится. После чего, в спешке, он сказал:

– Идите быстрее. У матери начались схватки и…

– Где она? – резко просила Катрина.

– В нашей палатке.

Она кивнула. – Мы будем там настолько быстро, насколько сможем.

С благодарностью на лице, Балдор повернулся и побежал прочь.

Как только Катрина вернулась в их палатку, Роран вылил содержимое тазика в огонь, затушив его. Поленья зашипели и затрещали от воды, и облако пара взметнулось, вместо дыма, наполняя воздух неприятным запахом.

Страх и волнение подстегивали Рорана, заставляя двигаться быстрее. – "Надеюсь, она не умрет." – думал он, вспоминая разговор среди женщин о слишком длинных сроках беременности в ее возрасте. Ведь Элайн всегда была добра и к нему, и к Эрагону.

– Ты готов? – Спросила Катрина, выходя из палатки и завязывая синий шарф вокруг головы и шеи.

Он схватил молот и засунул его за пояс.

– Готов. Пошли.

– Я здесь, моя Госпожа. Вы больше не нуждаетесь в них. Я думаю так будет лучше.

С мягким шелестом последняя полоса ткани соскользнула с предплечий Насуады, когда ее служанка Фарика сняла повязки. Насауда носила бинты с того дня, когда она и военачальник Фадавар проверили храбрость друг друга в Испытании Длинных Ножей.

Насуада стояла и смотрела на длинные, рваные гобелены, усеянные отверстиями, в то время как Фарика проявляла внимание к ней. Потом она опустила свой взгляд. После Испытания Длинных Ножей она опасалась смотреть на свои руки, раны на них казались настолько ужасными когда были свежими, что она не могла их видеть пока их почти не залечили.

Шрамы были асимметричны: шесть лежали поперек её левого предплечья, три на правом. Каждый шрам был прямым 3-4 дюйма длиной, за исключением нижнего на правой руке, это случилось в тот момент, когда она потеряла самообладание, и её рука дрогнула, этот шрам был вдвое больше других. Кожа вокруг шрамов была розовой и сморщенной, в то время как сами шрамы были лишь немного светлее, чем остальная часть её тела, за что она была очень благодарна. Она боялась, что они могли бы в конечном итоге стать белыми или серебристыми, что сделало бы их более заметными. Шрамы поднялись над поверхностью её рук примерно на четверть дюйма, и выглядело это так, как будто ей вставили стальные стержни под кожу.

Насуада рассматривала шрамы с двойственными чувствами. Её отец обучил её обычаям её народа, когда она была маленькой, но она провела всю свою жизнь в окружении варденов и гномов. Единственные ритуалы кочевых племен, которые она наблюдала, были связаны с их религией. Она никогда не стремилась освоить Танец Барабана, ни участвовать в трудном Вызове Названий, ни (и это самое главное) в Испытание Длинных Ножей. И все же вот она, еще молодая, еще красивая, но уже носящая эти девять шрамов на предплечьях. Она, конечно, может приказать магам убрать эти шрамы, но тогда она лишится своей победы, и кочевые племена откажутся от неё как от своего правителя.

В то же время она сожалела, что ее руки больше не были гладкими и больше не будут привлекать восхищенные взгляды мужчин, но она также гордилась шрамами. Они были доказательством ее храбрости и видимым признаком ее преданности варденам. Любой, кто смотрел на нее, видел силу ее характера, и она решила, что это значит для нее больше, чем красота ее рук.

– О чем ты задумался? – спросила она, и протянула свои руки к королю Оррину, который стоял у открытого окна, изучая город внизу.

Оррин повернулся и нахмурился, под глазами залегли темные круги, лоб покрыт морщинами. Он сменил свою броню на красную тунику и плащ, отороченный белым горностаем. – Я считаю что неприятно смотреть на… – Продолжал он уже повернувшись лицом к городу, – человека в доспехах, мне кажется что это не очень подходит для высшего света.

Насуада смотрела на свои руки еще одно мгновение.

– Нет, я не думаю, что это так. – Сказала она, поправив кружевные манжеты на рукавах и отпустив Фарику. Затем пересекла роскошный сотканный гномами ковер в центре комнаты, чтобы присоединиться к Оррину в осмотре разрушенного сражением города, при котором она с радостью заметила, что все кроме двух пожаров вдоль западной стены были потушены. Тогда она перевела свой пристальный взгляд на короля.

За то короткое время, как вардены и жители Сурды начали свой завоевательный поход по землям Империи, Насуада следила за тем, как Оррин становился более серьезным, его оригинальность и эксцентричность сменялись мрачной внешностью. Сначала она приветствовала изменения, потому что она чувствовала, что он становится все более зрелым, но так как война затянулась, ей стало не хватать его причуд. Оглядываясь назад, она поняла, что они украшали её день, даже если иногда она находила их отягчающими. Более того, изменения сделали его более опасным, как конкурента, в его нынешнем настроении она легко может вообразить себе, как он сделает попытку сместить её с поста лидера варденов.

"Была бы я счастлива, если бы вышла за него?" – думала она. На Оррина приятно смотреть. У него был тонкий вздернутый нос, сильная мужественная челюсть, выразительный, тонко очерченный рот. Годы военного обучения обеспечили ему красивую фигуру. Не было сомнения в том, что он был умен, и по большей части его персона была подходящей. Однако если бы он не был королем Сурды, и не представлял для её положения предводителя варденов такую большую опасность, она бы даже не стала рассматривать его как кандидата. "Был бы он хорошим отцом?"

Оррин положил руки на узкий каменный подоконник и прислонился к нему. Не смотря на нее, он сказал, – Вы должны разорвать договор с ургалами.

Его заявление озадачивало ее. – И почему это?

– Потому что они наносят нам ущерб. Люди, которые бы в противном случае присоединились к нам, сейчас проклинают нас за союз с монстрами, и отказываются сложить оружие, когда мы приходим к их домам. Сопротивление Гальбаторикса кажется справедливым и разумным для них из-за нашего союза с ургалами. Обычный человек не понимает, почему мы воюем вместе с ними. Он не знает, что Гальбаторикс использовал ургалов, не знает, что Гальбаторикс обманом заставил их напасть на Тронджхайм под командованием Шейда. Это тонкости, которые вы не можете объяснить испуганному фермеру. Все, что он может понять, что существа, которых он боялся и ненавидел всю жизнь врываются к нему в дом во главе с огромным, рычащим драконом и Всадником, который больше похож на эльфа, чем на человека.

– Мы нуждаемся в поддержке ургалов, – сказала Насуада. – Сейчас у нас слишком мало воинов.

– Мы не нуждаемся в них, как бы всё ни было плохо. Вы уже знаете, что я говорю правду, иначе зачем Вы берегли ургалов при взятии Белатоны? Иначе зачем Вы приказал им не входить в город? Держать их вдали от поля боя не имеет смысла, Насуада. Молва о них до сих пор идёт по всей Алагейзии. Единственное, что можно сделать для улучшения ситуации – это положить конец этому злополучному плану, пока он не нанёс нам ещё больше вреда.