Чтение онлайн

Величие Медузы времён Тёмной Эры Технологий пришло в упадок, остались лишь изуродованные руины и голые скалы, а сокровища были разорены в Эру Раздора. Но среди жуткого запустения глубокое сканирование излучения и сигналов выявило нечто иное, нечто необыкновенное, что должны были искать в галактике все эксплораторы. Необыкновенное сокровище. Примарх.

Многое о юности Феррус Мануса так и останется тайной, но не из-за намеренной завесы тайн, а потому что о нём мы знаем лишь через легенды одичалых жителей Медузы, а сам Горгон предпочитал не распространятся об этом никому, кроме возможно самого Императора. Многие из изучавших условия становления примархов проводили параллели между условиями, в которых оказались на Ноктюрне Вулкан и Феррус на Медузе: оба попали на дикие и пустынные миры, чьи примитивные отрезанные в Эру Раздора народы терзала жестокая природа. Но кроме этих поверхностных черт два мира и особенно их обитатели не могли различаться сильнее.

Неясно точное происхождение человеческого населения Медузы, которое судя по генетическим свидетельствам вероятнее всего состоит из разных групп выживших. Возможно некоторые из которых жили там со времён Тёмной Эры Технологий, а другие почти наверняка состояли из остатков экипажей разбившихся кораблей и запущенных механикумами на поиски легендарного мира без навигаторов криогенных судов. Столкнувшись с враждебными природными условиями на почти непригодной для жизни поверхности планеты, крайне нестабильной геологией и отсутствием местной флоры и фауны эти соперничающие волны людей неизбежно опустились до техноварварства. Постоянно изменяющийся ландшафт, где за один сезон могли возникнуть и сгинуть целые моря и горные гряды, принудил их к кочевничеству. В виде передаваемой из уст в уста и полной суеверий веры у медузанцев сохранились смутные воспоминания о культе машины, отдельные технологии производства оружия, кибернетики и механизмов, но они лишились всякого подобия цивилизации, став простыми охотниками-собирателями. Выжившие собрались в мобильные полуплеменные кланы, самые крупные из которых обитали в массивных укреплённых краулерах, частично созданных на основе СШК древних шахтёрских машин, откуда они посылали партии рейдеров и разведчиков на поиски скудных ресурсов и непрестанно воевали с другими кланами. Это были жесткие и безжалостные люди, убийцы и поработители, для которых борьба за выживание стала непрерывной кровавой битвой, в которой выживал лишь сильнейший.

В такой мир и пришёл Феррус Манус, но если верить историям народа Медузы, то примарх обрушился пронзившим серые сумрачные небеса копьём света не в земли кланов, но на северный полюс, расколов Карааши, Пик Чёрного Льда. Это было одно из многих мест, которые медузанцы считали проклятыми обителями зловещих теней умерших и дремлющих железнокожих чудовищ. Так примарх ступил в землю легенд, и поныне рассказывают, как он скитался по северу, повергая штормовых великанов, совершая подвиги благодаря сверхчеловеческой силе и хитрости, убивая чудовищ и свирепых машинных тварей, оставшихся лежать под чёрным льдом Медузы со времён забытых эпох кровавых войн. Самой известной является история о бессмертном кошмаре, великом змие Асирноте, чья серебристая кожа в миг агонии на веки покрыла до локтей руки самого примарха, дав ему имя.

Когда Горгон, как стали называть примарха, ступил из запретных земель на истерзанную Медузу, чтобы подчинить себе разобщённые кланы, то аборигены уже считали его живым богом. Феррус не нуждался в преклонении медузанцев и не поощрял его, но требовал повиновения своей воле и сокрушал всех, кто перечил его слову. Он не покончил с войнами, не принёс мир на планету, но дал Железным Отцам кланов — наполовину техножрецам, наполовину шаманам, заботившимся о духовных и технологических нуждах кланов — плоды своего гения в обмен на тайны, бережно хранимые поколениями. Благодаря учениям Горгона кланы стали ковать лучшее оружие и мощные машины, чтобы в борьбе доказать, что они достойны выжить.

Также Феррус Манус повёл храбрейших воинов кланов под землю в ледяные пещеры, где они вламывались в давно запечатанные хранилища и погребённые обломки упавших с небес великих машин в поисках добычи и крепкого металла. В глубинах воины во главе с сереброглазым великаном бились с мутантами-выродками, давно мёртвыми киборгами, чья гнилая плоть клочьями свисала с ржавых металлических тел, и покоряли плоды тёмного гения жутких эпох. Ко времени, когда Император пришел, чтобы увести его в великий крестовый поход, Феррус Манус уже был для народа Медузы вождём, мудрецом и полубогом. Говорят, что Горгон ждал, догадываясь о цели своего создания.

Когда Феррус Манус получил под начало легион, то он, как и большинство примархов, сделал свой приёмный мир базой и главным штабом легиона. Тем самым он соединил вместе народ Медузы и основанный на Терре Десятый легион — соединил грубо, создав нечто новое, разделявшее черты прошлого, и жестоко покончив со всем, что не подчинялось его воле. Ордена стали кланами, но это было не просто символическое единство — терранским космодесантникам приказали заменить правящую верхушку кланов как физически, так и духовно единственным способом, понятным медузцам — грубой силой.

Так Железные Руки стали новыми жителями Медузы. Легионес Астартес жили среди кланов словно полубоги, а порабощённые ими кочевники бились и умирали отныне не просто чтобы выжить, но чтобы показать, что их дети достойны вступить в ряды легиона. Прибытие Железных Рук и установление Имперского Согласия нисколько не умалило трудности, не покончило с враждой и не развеяло варварские предрассудки. Об этом позаботился сам Феррус Манус, дабы испытания и тяготы жизни на Медузе отделяли слабых от сильных, позволяя лишь самым физически подготовленным, воинственным и психологически подходящим рекрутам вступать в его легион. Для противодействия потенциальному недостатку в виде малочисленности населения Медузы Горгон счёл нужным накладывать на достаточно непокорное и взятое его Железными Руками население дань в виде сильных молодых юнцов, которых бедные жрецы Механикум забирали в юности и отвозили на Медузу, где они жили, боролись, сражались и выживали, если были достаточно сильны, становясь свежей кровью для кланов и возможными соискателями легиона. Так кровавое наследие и мрачная вера Медузы передались поколениям Железных Рук, выковав из них оружие непревзойдённой безжалостности.

Час Горгона

Примарх Железных Рук, взявший себе имя Феррус Манус, что на древнем языке дословно значит «Железнорукий», был одним из первых найденных сынов Императора и, как до него Хорус и Русс, стал достойным вождём своего мира.

Этим миром была Медуза — холодная, пустынная планета, из-за тягот и лишений веками раздираемая непрерывной борьбой. Её культура исчезла во тьме варварства, но, как и на Старой Терре до возвышения Императора, её народ сохранил много знаний о механике и технологиях, пусть и окутанных ритуалами и суевериями. Поэтому становление Ферруса Мануса из планетарного вождя генералом Великого крестового похода было быстрым и ускорялось его явному стремлению к поставленной задаче, неоспоримым разумом и великой преданностью высшему призванию.

За считанные годы Феррус Манус принял руководство над телом и душой десятого легиона, переименовав его и переделав по своему образу. Одним махом отбросив многое из былой организации, примарх разделил свой легион с аккуратным расчётом разбирающего механический хронограф ремесленника, что меняет детали местами и собирает заново так, как ему больше нравится. Под руководством Горгона десятый даже больше многих других легионов станет настоящей «машиной войны» — созданной для конкретной цели, грубой, эффективной и посвященной особенно жестокому и прямолинейному методу боёв. Под руководством и обучением Ферруса уже явная склонность к порядку и систематическому сражению окончательно укоренилась, а несомненно видевший в рождённых кровью его легионерах отзвуки собственной упрямой души примарх сковал пылавший в сердцах воинов источник гнева и гордости несокрушимыми цепями дисциплины, логики и порядка. В соответствии с ценностями Горгона названные Железными Руками воины стали ценить превосходство в оружии и снаряжении так же высоко, как и пыл, отвагу и дисциплину, а потому легион обрёл почти непревзойдённое техническое мастерство. Победа самым прямым и эффективным образом стала мантрой легиона — его воины были руками, что тянулись и сокрушали врагов человечества, бесчувственными, безжалостными и неудержимыми, как давшие им имя Железные Руки.

С самого начала было ясно, что Феррус Манус станет суровым, но постоянным господином. Примарх был полностью нетерпим к неудачам и скор на гнев, но твёрдо контролировал проявления часто залегающего прямо под поверхностью мыслей и поступков источника гнева. Для легиона, как и для варваров Медузы, он был «Горгоном» — ожившей легендой, с чьей силой и разумом не могли сравняться даже сверхлюди, в чьих венах словно кровь тёк раскалённый металл, а серебристый взор мог убивать. Быстрый на презрение и редкий на похвалу Феррус Манус поставил совершенно бескомпромиссные стандарты для легиона, который считал продолжением своего тела и воли. На самом деле примарх придерживался этих стандартов и сам, презирая несобранность и двуличие так же, как и слабость, и за это больше чем за всё остальное воины десятого легиона любили его, как сыны любят сурового отца, чья редкая хвала стоит любого лаврового венка.

Из-за влияния примарха в легионе очень быстро укоренилось представление о нетерпимости неудачи для Железной Руки. Неудача была слабостью, а слабость была величайшим грехом — слабость привела к кошмару Древней Ночи, на Медузе слабые подвергали опасности остальных в ежедневной борьбе за выживание. Слабость угрожала всем. Слабость других, проявлявшаяся в вырождении тела или разума, отказе подчинится Великому крестовому походу и тем самым угрозе безопасности человечества, вызывала в Железных Руках холодную ярость. А если же они находили слабость в своих рядах, у соискателей или братьев по оружию, то устраняли её, пока не оставались лишь сильные, от этого становившиеся только сильнее. Такой была суровая и абсолютная вера отца Железных Рук, передавшаяся его детям.