Чтение онлайн

Итак, профессор Иловайский пишет: «Посмотрим теперь, выдерживает ли сколько–нибудь научную критику мнение г. Павлова о православии Зосимы. Современные свидетельства говорят нам, что Зосима, оставаясь по наружности православным, держался ереси втайне, и передают некоторые подробности его домашних бесед с единомышленниками; а г. Павлов ссылается на два официальных документа, подписанных (sic) Зосимою. Неужели он считает это серьезным доказательством? Историография приблизительно понимает дело так, как оно представлено в «Просветителе» Иосифа Волоцкого: тайный сторонник еретиков их происками, благодаря некоторым обстоятельствам, поднялся на первосвятительскую кафедру, конечно, не для того, чтобы открыто проповедовать ересь, а для того, чтобы покровительствовать ей, сохраняя личину усердного архипастыря»[32].

Профессор Иловайский оспоривает авторство Зосимы тех двух документов, которые приводят его оппоненты. Подчеркивая их официальный характер, он считает, что эти сочинения явились одними из производных Собора.

Были, однако, довольно весомые доводы и у его оппонентов. Во–первых, официальность этих документов, считал Павлов, еще никак ни умаляет их достоверности. Надпись на них, гласящая: «Смиренного Зосимы, митрополита всея Руси… на еретики обличение», также говорит о причастности Зосимы к их происхождению. Кроме того, существуют такие списки «Просветителя», в которых опущены характеристики митрополита Зосимы как еретика[33].

Зимин также отмечает, что

«12–е слово книги, направленное против иерарха–еретика, несправедливо проклинающего кого–нибудь из православных, было изъято (в оригинале вырвано) из состава книги»[34].

Итак, сопоставляя две различные точки зрения на убеждения митрополита Зосимы, мы все же теряемся в догадках относительно его убеждений. Однако мы можем сделать вывод: митрополит Зосима не проявлял к еретикам предвзятости сродни той, что была у Гонозова и Волоцкого, и это вызывало страшное негодование Иосифа Волоцкого.

Во многом успехам движения способствовала деятельность Федора Васильевича Курицына, занимавшего в ту пору ключевой пост в государстве (он являлся дьяком посольского Приказа, то есть министром иностранных дел и первым советником государя). Немало можно было бы написать об этой удивительной личности, сделавшей очень много для государства. Ему, в известной мере, обязана Русь освобождением от монголо–татарского ига. Именно он всеми силами старался (и довольно успешно) преодолеть отчужденность между Русью и Западом. Практически с него началось серьезное знакомство Руси с иностранными ремесленниками, архитекторами, мастерами. Будучи образованнейшим человеком своего времени, владевшим кроме русского латинским, итальянским, татарским, литовским, польским языками, он во многом способствовал развитию образования на Руси. Его идеи и проекты получали поддержку государя, который всегда советовался с Курицыным, и не только в вопросах внешней политики, но и в делах внутреннего устроения. Вполне можно предположить, что Курицын, исповедовавший идеи жидовствующих и являвшийся выдающимся богословом, часто беседовал с государем и на духовные темы. Эту мысль подтверждает хотя бы тот факт, что царь не раз еще при жизни обвинялся ортодоксами в отступлении от истинной веры (говорили, в частности, что он не верит в бессмертие души, основывая это утверждение на том, что царь приказал перенести на другое место старое кладбище, а на его месте построить церковь).

Невестка царя также исповедовала взгляды жидовствующих и учила тому же своего сына — наследника престола Дмитрия.

Из прочих выдающихся деятелей движения можно отметить Ивана Черного (о личности и трудах которого мы поговорим ниже), Семена Клепова, Ивана Максимова, Дмитрия Пустоселова и других. Все эти люди были глубоко образованными и, по выражению исследователя Соболевского, «стояли на высоте образованности своего времени»[35].

Но движение находило поддержку не только среди высокообразованных людей. Иосиф Санин с горестью отмечал, что по всем городам мужичье ныне во всех худых местах (т.е. не в церквах) о вере толкует.

«Толико прельстиша и в жидовство отведоша, яко ни исчести можно»[36].

Псковичи, например, на вече смело обсуждали церковные догматы и обряды[37]. Геннадий в грамоте епископу Прохору Сарскому признавался, что

«…та прелесть здесь распростерлася не токмо в градех, но и по селом»[38].

Самые значительные люди государства исповедовали новые убеждения. Авторы тех лет (в отличие от позднейших официальных историков, пытавшихся все сгладить) отмечают, что это движение носило отнюдь не сектантский характер и встретить сторонников новой веры можно было чуть ли не в каждом доме.

Но, как уже было отмечено выше, мы не можем быть в точности уверены, что учение на периферии совпадало с учением «центристским». Поэтому вернемся к исследованию вероучения «центристов», а к исторической стороне развития движения обратимся позднее.

Для того, чтобы исследовать вероучение жидовствующих, попробуем как–то систематизировать те первоисточники, из которых мы и черпаем большую часть имеющейся у нас информации.

Разбор обвинений новгородскомосковских еретиков в антитринитаризме и отрицании Божественности Иисуса Христа

Данный раздел автор решил разделить на три основные части. Во–первых, мы рассмотрим источники, имеющие антиеретическую направленность, и обвинения, найденные в них, а также обсудим трактовку данных сочинений некоторыми позднейшими авторами; во–вторых, коснемся тех официальных обвинений, которые Церковь выдвинула против еретиков на соборе 1490 года; и, наконец, в–третьих, рассмотрим сочинения самих жидовствующих в свете тех обвинений, которые мы выведем из предыдущих двух частей.

РАССМОТРЕНИЕ ИСТОЧНИКОВ АНТИЕРЕТИЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ НА ПРЕДМЕТ ОБВИНЕНИЙ ЕРЕТИКОВ В АНТИТРИНИТАРИЗМЕ И НЕВЕРИИ В БОЖЕСТВЕННОСТЬ ИИСУСА ХРИСТА

Гонозов

Как уже упоминалось выше, первые обвинения против еретиков (по крайней мере, те из тех, что дошли до нас) выдвинул архиепископ Новгородский Геннадий Гонозов. Но, говоря о его свидетельствах и о том, в какой обстановке и с какой целью они написаны, мы не можем не заметить целого ряда моментов, дающих право усомниться в истинности того, что в них изложено. Начать можно хотя бы с того, что серьезные сомнения вызывают заявления Геннадия, будто он узнал о ереси, которая активно развивалась, можно сказать, у него под носом и была довольно распространенной лишь в 1487 году. «Три года минуло, и уж четвертый настал, как начато преследование еретиков»[39], — пишет он спустя три года после того, как был избран на свою должность[40]. Но уже в 1480 году попы Алексей и Денис, «главари секты», были приглашены государем в Москву, где они продолжали, и притом довольно открыто, делиться своими убеждениями. Можно с уверенностью предположить, что делали они это и ранее. Кроме того, до нас дошли сведения, что в Новгороде еще до архиепископства Геннадия имело место большое религиозное (или религиозно–философское) оживление, так что не только миряне, но и монахи начали «пытать о вере»[41] и этим поставили многих официальных лиц в трудное положение. Духовенство почувствовало свое бессилие дать удовлетворительные ответы на вопросы паствы. Новгородский епископ Феофил (1481—1483) отказался от архиепископства, откровенно сознаваясь, что при всей «своей грубости и недостаточности ума… словесных овец пасти и воздержати не возмог»[42]. Новый архиепископ Сергий, занявший его место, также вскоре (1484) заявил, что не хочет даже «архиепискупом нарицатися», так как «ничтоже мог святительскаа действовати»[43]. Геннадий же, похоже, был гораздо более высокого мнения о своих способностях, и, не затрудняя себя словесными прениями с еретиками, сразу же приступил к физической борьбе с ними.

Поводом же для активного вмешательства Геннадия в дела инакомыслящих послужило то, что ему удалось найти в их среде перебежчика — попа Наума, который покаялся, «указав» Геннадию еретиков, и позднее свидетельствовал против них. От Наума Геннадий и получил сведения о сущности учения еретиков, с его помощью раздобыл и тетрадку с жидовскими псалмами. Начинается борьба с жидовствующими, ход которой отображается в различных посланиях Гонозова.

Исследователь Зимин пишет о посланиях Геннадия, вышедших из–под его пера до 1490 г., следующее: «В конце XV века наиболее видные деятели еретического движения находились при дворе Ивана III, и новгородский владыка еще далек от той открытой фальсификации взглядов еретиков, которую мы находим в сочинениях Иосифа Волоцкого (нет, например, у Геннадия навязчивых обвинений еретиков в жидовстве и т. п.)»[44].

Есть, однако, в его трудах некоторые высказывания, которые указывают, казалось бы, на жидовство вольнодумцев. Говоря о том, как он узнал о еретиках, Геннадий пишет: «…Мне накрепко высказал их товарищ, поп Наум. Да и псалмы ко мне принес, почему они себе правили по Жидовски… И как мы тех еретиков велели пред собою поставити, и они те все своих действий позапрелися; а называются Христиане Православние; ино было как–то все уведати по их клятве, как они отметаются…» Что касается этого самого первого упоминания о жидовстве, то данное обвинение, если его можно так назвать, связано с теми псалмами, которые принес ему поп Наум и которые, как мы увидим ниже, были жидовскими лишь по своему происхождению (то есть вышли из под пера еврея–переводчика), но никак не по содержанию. Все, исходящее от евреев по плоти, в независимости от того, какую религию они исповедовали (иудаизм ли, христианство ли) считалось жидовским. Мы, однако, никак не можем согласиться с таким «обвинением», построенном на голом антисемитизме.