Чтение онлайн

За отведённое нам с эльфёнышем время успела узнать, что нахожусь в фамильном особняке семьи Сорэ, правящей семьи Второго эльфийского Дома. Собственно, нынешний глава Дома – старший брат Арта. Особняк расположен на землях Второго Дома в Северной части государства под названием Союз Лесов. Само понятие эльфийского Дома довольно обширно. Это как клан. Они связаны родством, но, порой, очень дальним. Иногда семью принимают в Дом по какой-либо причине без всякого родства.

Домов много. Высшими считаются первые десять. Эта первая десятка образует совет. Этакая палата лордов. Ещё двадцать следующих домов до тридцатого называются Высокими и образуют что-то вроде нижней палаты. Эти тридцать домов владеют своими землями. Остальные дома находятся на территории этих тридцати. Первый дом – правящий. Рейтинг дома определяется его силой и может измениться как в лучшую, так и в худшую сторону. Как именно это определяется, Арт сам толком не очень понимал, либо ему ещё не объясняли. Но тридцать домов, по сути, образовывали сам Союз Лесов.

Основное население – эльфы лесов. На западе отсюда находится Союз Холмов, где проживают, ожидаемо, эльфы холмов. В отличие от лесных, эльфы холмов – кочевники. Сама их суть, их вольнолюбивая природа делает из них скитальцев. Лесные эльфы – прекрасные охотники, целители и земледельцы. Эльфы холмов – воины, скотоводы и лучшие травники и зельевары.

Никто не лучше и не хуже, просто у них разный уклад и культура. Все эльфы, рождённые магами, – маги земли. Дар может быть совсем слабым, а может быть очень сильным. Часто, эльфийские маги обладают второй стихией. У эльфов холмов, это обычно – воздух, у эльфов лесов – вода. Огонь среди эльфов почти не встречается, не приживается в эльфийском народе. Сам Арт тоже маг земли и воды, но его дар ещё не обрёл до конца форму. А вот его брат – редкость, как ни посмотри. Маг воздуха и огня.

– Ты сказал, что воздух чаще проявляется у эльфов холмов… – задумчиво произнесла я.

Парень как-то погрустнел, но ответил.

– Мама была эльфийкой холмов. А папа отсюда. Брат больше пошёл в маму. Вообще, полукровки – редкость среди всех рас. Но мой брат взял многое и от мамы, и от отца. А ещё он родился с даром земли, как все эльфы, но после пепельной лихорадки дар сменился на огненный. Не знаю, как так вышло, мне никто толком не объяснял.

Арт рассказал, что с его мамой из Союза Холмов приехала их кухарка – лэра Осиния. Они были дружны, и Осиния до сих пор работает в их доме. Именно ей я обязана чудным супом и многими зельями, которые она готовит для Гарна. Решила, что хочу лично её поблагодарить.

Мальчишка понурился.

– Они погибли. Родители. Мне тогда одиннадцать было. Меня брат вырастил. – Через печаль о родителях в голосе юноши пробивалось восхищение братом. Каждый раз Арт говорил о нём как о кумире, хотя сам этого, наверное, не замечал.

– Мои тоже погибли, – отозвалась я. – Мне тогда было семнадцать.

Арт сочувственно посмотрел на меня.

– И тебя тоже вырастил брат? – попробовал угадать он.

– Нет, я была почти взрослой, – кажется, я снова его удивила. Настолько, что он полностью отвлёкся от грустных мыслей.

– Как взрослой? В семнадцать? – переспросил он не понимая. – А сейчас тебе сколько?

– Двадцать восемь.

– А мне двадцать девять, – хлопнул он длинными ресницами.

Математика не сходилась у нас обоих. Стали выяснять. Оказалось, что на Терроне продолжительность жизни совсем не такая, как на Земле. Здесь даже те, у кого нет дара, живут не меньше четырёхсот лет, а совершеннолетие наступает только в тридцать. С магами всё сложнее. К тридцати годам дар магов принимает форму и наступает первое совершеннолетие. До этого знаменательного события эльфёнышу осталось меньше года. С тридцати лет семья не отвечает за поступки юного мага и не может принимать решения за него. Однако взрослыми в тридцать могут считаться только маги с первой по третью ступень. То есть, слабые маги. Все остальные обязаны пройти обучение в академии, научиться полностью контролировать свои способности. Именно успешно сданные экзамены и диплом академии делают мага полноправным членом общества. Учёба занимает от двух до двадцати лет. Чем больше дар, тем дольше. Арт – сильный маг, его обучение продлится не меньше пятнадцати лет. Сильные маги практически бессмертны в теории, но лишь единицы живут больше двух тысяч лет. Скажем так: устают и уходят за грань.

– Брату двести пятьдесят с небольшим. Целителю Гарну не знаю сколько точно, но что-то около семисот, как и лэре Осинии. Камилу – четыреста пятьдесят. А моему учителю истории перевалило за тысячу, – перечислял и загибал пальцы Арт.

Я только присвистнула. Такие числа в голове не укладывались. Просто не могла себе представить, как это – жить веками и не думать о том, что превратишься в старую развалину. Я в свои-то годы напоминала себе потёртый чемодан без ручки.

Забавно, но по закону Террона я даже не дотягивала до совершеннолетней. Тут надо добавить, что я и на Земле никогда толком не выглядела на свой возраст. В пятнадцать мне давали двадцать два или двадцать три, что и позволило мне работать моделью. И в мои двадцать восемь результат был тот же. И косметологи тут были ни при чём. Такая генетика. Мои родители тоже выглядели неприлично молодо в свои пятьдесят. Мы с мамой были скорее похожи на сестёр. А моему отцу никто больше тридцати пяти не давал.

Ещё немного поболтали, потом вернулся Гарн, выставил Арта, и снова началось: банки, спреи, иголки.

– Гарн, а где мои вещи?

Целитель ответил, не отвлекаясь от бинтов.

– Если ты про одежду, то я отдал её слугам, чтобы привели в порядок. Не переживай, сделают всё в лучшем виде. А вот это почистил сам, – как всегда, чуть напевно, глубоким басом ответил гном.

Он запустил руку в карман салатового халата. Пошарил там рукой и извлёк две вещицы, которые уместились на широкой ладони гнома. Первая – часы с массивным браслетом в виде клыков, с треснутым стёклышком циферблата. Рядом с часами сверкал оплавленный кусочек металла. «Пуля», – поняла я.

Сглотнула ком в горле и протянула руку.

– Это был какой-то артефакт, только теперь он, кажется, разряжен. – Гарн не заметил моего жеста и ткнул пальцем в часы. – Не подскажешь, для чего он?

– Это часы, – горло сдавило, и я, чуть прокашлявшись, продолжила чётче: – Не артефакт, просто механизм. Показывает время, только он сломан. Можно?

Гарн кивнул, и я забрала часы, пристраивая их на левом запястье. Они были мне великоваты, но я привыкла. Целитель внимательно смотрел на мои действия. Может, ждал, вдруг что-то произойдёт, но, разумеется, не дождался.

– А это извлёк из твоей груди, – ткнул гном в кусочек металла.

– Думаете, что тоже артефакт?

– Нет, просто интересно, как это туда попало. Если бы это прошло чуть дальше, спасать было бы некого.

– Из пистолета. – Непонимание отразилось на лице целителя. – Такой механизм, созданный для убийства. Это вышло почти случайно, целились не в меня. Я хотела предотвратить одну несправедливость.

– Ценой жизни? – недовольно свёл он кустистые брови.

– Мне моя была не слишком нужна. – призналась, потирая часы. – Зато та женщина и её ребёнок получили шанс. Пулю я тоже хочу забрать. Положите её в тумбочку, пожалуйста.

Гарн вздохнул, неодобрительно покачал головой, но выполнил мою просьбу. Я не стала дальше рассказывать, а он не стал спрашивать.

Ещё я поняла, что напевность его голоса – это акцент. Гном говорил на том же языке, что и Арт. На том же языке говорила я. Похоже, это был эльфийский.

– Гарн, Вы говорите со мной на эльфийском? – использовала догадку, чтобы сменить тему.

– Именно так, – ответил он напевно.

– А можете сказать что-то на другом языке?

Гном потёр бороду.

– Эльфийский – язык целительства, потому я предпочитаю говорить на нём, – ответил Гарн.

Я его прекрасно поняла. Но фраза прозвучала на каком-то шипящем и гудящем наречии. Будто ветер задувает в каминную трубу.

– А какой это язык? – ответила я также шипяще-гудяще, немало себе удивившись. Не знала, что я вообще могу такие звуки издавать. Откуда-то из центра груди.

– Это драконий, – улыбнулся гном. – Или Древо, или наша богиня Веста позаботилась и о том, чтобы ты выжила, и облегчила тебе путь.