Чтение онлайн

Эрис никогда не придавала значения вере и не поклонялась бесчисленному множеству водных или полевых духов, но в этом храме что-то ее привлекло.

После того, как миссионеры покинули эти земли, местные жители устроили в храме свой алтарь, и изменили его внутреннее убранство до неузнаваемости. Все стены были изрисованы символами и изображениями духов, над которыми возвышалась главный бог пантеона, в виде луча света. Вокруг алтаря пахло полевыми цветами и свежескошенной травой.

Сумат неуклюже бегал вокруг ног девушки, отвлекая ее от изучения сооружения.

– Малыш, смотрю ты тут освоился, – улыбнулась Эрис и склонилась, чтобы погладить щенка по пушистой спинке. Зверька уже почти не беспокоила раненая лапа, заботливо перевязанная Эрис.

Сумат весело завилял задранным хвостом, который распушился и стал был похож на огненный хвост неведомой птицы. Точно такого же цвета хохолок из рыжей шерсти, располагался за его ушами, остальная шкура была гладкой и короткошерстной, приятного золотисто-рыжего окраса.

– Играешь со зверем? – донесся голос откуда-то снаружи, который застал Эрис врасплох, и она вздрогнула, но тут же с облегчением поняла, что в храм вошел Алекс.

– Да, он успокоился и чувствует себя замечательно, – ответила она.

– Отлично. Я думаю, что его придется оставить здесь, у семьи Громвелей или еще у кого-то. Они присмотрят за ним до нашего возвращения.

Алекс сел на корточки и принялся играть с щенком, а Эрис нахмурила брови, ей совершенно не хотелось оставлять сумата здесь, с чужими людьми.

– Я не хочу его оставлять, тем более с Громвелями, их сыновья будут его обижать, – безусловно, это было ложью, мальчики были добрыми детьми и никогда бы не сделали животному плохо.

– Не думаю, что мы не можем взять его с собой, это глупо.

– Почему? Ест он редко и помещается на ладони. Представляешь, как Лия обрадуется, узнав, что сумат с нами… когда мы ее отыщем.

– Неизвестно насколько затянется наше путешествие. Он может потеряться где-нибудь по дороге или заболеть. Брать его с собой безумная идея.

Алекс поднялся во весь рост, пройдя через своды храма, направился по тропинке обратно в деревню.

– С чего это ты все решаешь? – крикнула девушка, отправившись за ним следом.

Юноша обернулся и ответил:

– Теперь я старший в семье, и несу за вас ответственность. Если не будешь слушаться, я могу выдать тебя замуж за сына мельника или еще кого-нибудь.

При мысли о вечно грязном сыне мельника Эрис поежилась, но прилив злости взял верх, и она недовольно ответила:

– Возможно ты и глава семьи, но я тебе подчиняться не буду. Я теперь старшая из женщин в семье.

– Ну-ну, – Алекс усмехнулся и прищурился, так как вечернее солнце светило ему прямо в глаза, – а когда я женюсь, моя жена будет тоже тобой руководить.

Ему доставляло удовольствие дразнить сестру. Этого Эрис не могла стерпеть, она подняла с земли гладкий камень и бросила в сторону обидчика. Тот не ожидал броска, однако успел увернулся.

– Не бывать этому, – завопила Эрис как ребенок, – если это случится, я… я уйду жить в монастырь или стану бродяжничать.

– Хотел бы я на это посмотреть, – засмеялся Алекс, скрываясь в тени деревьев.

Когда его смех стих, Эрис заметила, что солнце почти спряталось за деревьями, начинало темнеть. Ветер подул с севера, и стало холодно. С надеждой в голосе она окликнула Алекса, но он был уже далеко. Суетящийся под ногами щенок зарычал, и Эрис стало жутко.

– Пойдем-ка отсюда, – девушка взяла сумата на руки и поспешила вслед за братом, стараясь не смотреть в сторону храма, от которого повеяло холодом. Она могла поклясться, что из-за окружающей листвы за ней кто-то наблюдает. Духи с мертвецки бледными лицами…

Наступило солнечное и теплое утро, совсем непохожее на несколько прошедших дней. Эрис стояла, слушая последние слова, адресованные родителям, и слезы наворачивались у нее на глазах. Все жители деревни собрались на кладбище. Девушка подумала, что Алекс натрет себе мозоль на правой руке от постоянных рукопожатий. Он, одно за другим, внимательно выслушивал каждое из слов поддержки, и держался уверенно, как и подобает примерному сыну покойных Чермов. Даже в своем старом комбинезоне, с зачесанными волосами, которые он собрал в жидкий хвостик, юноша был прекрасен. Местные девицы переглядывались, обсуждая такого завидного жениха.

Эрис, в отличие от брата, не могла так смиренно выслушивать памятные речи и слова сочувствия, ей хотелось поскорее спрятаться в темный угол подальше от людей, чтобы никто не видел ее боли. Она не любила, нет, даже ненавидела, когда ее жалели. Самым лучшим решением для Эрис в такие моменты было остаться одной и не видеть сочувствующих глаз. Держась рядом с Алексом, она молила об одном – выдержать похоронные ритуалы до конца и не расплакаться. Мама часто говорила, что в жизни есть моменты, которые нужно просто пережить и спустя время будешь вспоминать о них с улыбкой. Возможно, это было правдой. Но душевную боль, оказывается, не так легко пережить, это Эрис поняла с горечью разочарования. Безусловно, время излечит все раны, но ждать пока это произойдет просто невыносимо. Нельзя было сказать, что девушка страдала от чувства потери постоянно, нет напротив, она часто забывалась, отвлекаясь на дела или на уход за суматом, но боль и осознание утраты подхватывали ее неожиданно и без остатка наполняли сердце болью и гневом.

В середине похорон не сдержалась беременная Эрика Блан, невеста Лени, она упала на свежую могилу жениха и залилась горькими слезами. Несколько минут присутствующие скорбно смотрели на рыдающую девушку, не в силах прервать ее прощание с любимым. Но затем родители все же подняли с могильной земли рыдающую дочь и через силу увели ее с кладбища. Эрис, потерявшая родителей, между тем, не до конца могла понять, столь сильных чувств Эрики к погибшему жениху.

– Неужели она настолько сильно его любит, что готова умереть вместе с ним? – прошептала она на ухо Алексу.

«Лени был хорошим человеком, но как возможно настолько сильно зависеть от другого. Забывая о себе, о своей семье и о еще нерожденном ребенке», – подумала девушка, покачивая головой.

Алекс пристально посмотрел на сестру и шепотом ответил:

– Тебе не понять.

О, как же ее злило его вечное: «тебе не понять» или «ты еще слишком мала для этого»!

«Мнит из себя невесть кого, а ведь мы, почти ровесники», – прикусив губу, подумала Эрис и со всей злости наступила брату на ногу. Алекс еле сдержался, чтобы не издать болезненный стон и закрыл глаза, выругавшись. А она, заглядывая ему в лицо, с удивленным взором спросила:

– Что с тобой милый братец, тебе больно?

Алекс улыбнулся и приобнял ее:

– Я, пожалуй, прощу тебе это. Не будем же мы устраивать драку на похоронах родителей.

Для Эрис это прозвучало укором, и оставшееся время она простояла молча.

Наконец, присутствующие в очередной раз, выразив соболезнования, и похлопав Алекса по плечу, со словами поддержки, покинули кладбище.

Эрис вздохнула и опустилась на колени у могил родителей.

На холодном белом камне наспех была выбита надпись: «вечная память героям наших земель Хансу и Ирте Черм. Год 6163-й».