Чтение онлайн

– Красивые сейчас девчонки, - сказала Ирина, глядя на нее.
– Вольные, раскованные.

– Да уж, - ответил он, когда Катька повернулась и увидела их. Махнула еще раз рукой уходящему поезду и подошла к ним.

– Здравствуйте, Виктор Степанович. Добрый день. Провожаете?

Добрый день - это в сторону Ирины.

– Нет. Наоборот, встречаем. Детей из деревни ждем. Из России.

– Самих что ли?
– удивилась она.

– Нет. С одной женщиной, моей землячкой.

Затем представил их друг другу:

– Ирина. Моя жена. А это Катя Решетилова, мы с ней вместе работаем.

– Очень приятно… Вы очень красивая.

– Спасибо, - благодарно засмеялась Ирина.
– Вы тоже. Очень.

– Ну пока.

– Пока. До свидания, - ответили они.

Когда та отошла, Ирка крепко сжала его локоть ладонью:

– Ничего себе, Катенька. Ягодка некусаная…

Детской радости не было границ. Они очень соскучились, а отношения в семье были такими, что они захлебывались от нетерпения высказаться, рассказать обо всех своих впечатлениях сразу, прямо на ходу. Две огромных сумки были полны гостинцев от его родителей и они взяли такси, раскошелившись на целую десятку и еще пару гривен в придачу.

Дома их уже ждала Елена Андреевна, она сияла от радости, обнимая и целуя любимых внучат. Стол уже был накрыт, они просидели за ним несколько часов, потому как не столько ели, сколько слушали то и дело перебивающих друг друга детей об интересностях деревенской жизни. Самым внимательным слушателем как всегда была бабушка, она слушала их с открытым от искреннего любопытства ртом, интересовалась тонкими подробностями, и ее совсем не притворная позиция абсолютного равенства с детьми страшно нравилась им.

Наговорившись с "предками", Сережка стал звонить своему лепшему дружку, а тот, оказывается, сидел дома, ждал его звонка и обижался, что он так долго не звонил.

Он тут же стал поторапливать бабушку - его дружок Стасик жил в ее дворе, там они и подружились с трехлетнего возраста.

Вслед за ними улетела Светланка, тоже к подружкам, смешливым сестричкам-близняшкам Ане и Маше, ее одноклассницам.

Виктор и Ирина остались одни, перебирали по памяти услышанное, радовались, что все, слава Богу, благополучно…

– Ты заметил, как изменилась мама за эти дни?
– спросила потом Ирина.
– Совсем помолодела, щеки розовые, радостная вся. А как на тебя смотрела… как на благодетеля святого…

– Ладно тебе.

– Ну не злись, не злись… Я так рада за нее.

А потом вдруг переметнулась мыслями на Катьку.

– Слушай, она мне так понравилась. Такая хорошенькая. Сколько ей лет?

– Не знаю точно. Двадцать два-двадцать три. Так наверное. Спрошу.

– Не злись, - прижалась она к нему, - я так хочу тебя ревновать… по-настоящему, как ты тогда… страдать, мучиться… терпеть… Я уже немножко ревную.

– Мазохистка. Будешь ревновать, не стану ничего рассказывать.

– Ты что? Нам так нельзя. Я уже не ревную, правда. Ты так и не сказал, какого цвета трусики у нее были…

– Белые. Чисто белые. Как твои. Только свободные внизу, с напуском, так это называется?

– Те же, наверное, что и сегодня на ней. Под брюками. Давай мне такие брюки купим, а?

– Давай. Тебе будет здорово.

– А удобно в моем возрасте?

– В каком еще возрасте? Тебе же не пятьдесят. Совсем юная еще.

– Светланке купим. С получки. А я примерю и посмотрим…

– Рано еще Светланке сверкать задницей. В таком виде это место не только взгляды притягивает… Джинсовые ей купим. Перед школой. А завтра на лагерь шорты. И Сережке.

– Она у меня мои в лагерь просит. Представляешь, они на нее уже почти как раз. Даже не почти. Давай дадим. А то влетим завтра… гривен на триста пятьдесят. В общем зачете.

– На Анголенко съездим. Там дешевле, чем на Вознесенке.

– Слушай, а давай я попрошусь - Катькины примерю. Как ты смотришь?

– В магазин пойдем и примеришь. Что, я ей так и скажу: дай штаны померить?

– Зачем? Просто пригласи в гости. Я сама скажу. Где это Светка задевалась? Поздно уже. И Сережку надо уже забирать. Ты поедешь?

Ехать не пришлось. Позвонила Елена Андреевна и сообщила, что он останется у нее.

– А он Вам… не будет мешать?

– Нет, - улыбнулась она в трубку, - у меня от сегодня большой перерыв. На целых три дня. По техническим причинам.

А потом тихо добавила:

– Спасибо, Витя… За все…

Светланка заявилась в полдесятого. Точно как обещала. Довольная. Нарассказывалась.

– Вы уже в постель?

– Завтра с утра на рынок поедем. Шорты тебе купим.

– Я мамины хочу. Они уже поношены. И обтягивают.

– Обтягивают. А ей что?

– А ей новые. Сережка у Лены? Класс. Как он мне надоел…

И шмыгнула в ванную. Из-за двери еще прокричала:

– И две ее футболки - те, балдежные, тоже уже мои. Мы договорились.

– Может и трусы тоже?

Она приоткрыла дверь и, высунув только голову, кокетливо заявила:

– А трусы завтра купим. Целую пачку. Мамины мне не подходят.

Засмеялась и тут же прихлопнула дверь, чтобы не получить по носу. Выражение ее лица вдруг напомнило ему другой случай, годичной давности…

На каждого члена семьи у них теперь отдельная комната. Когда Виктор за праздничным новосельным столом гордо сказал эту фразу, Светка взяла и ляпнула:

– Одна в запасе.

– В каком смысле?

– Моя.

И прыснув смехом прямо в тарелку, схватилась и убежала, чтобы не получить по носу. Только тогда все поняли двусмысленность фразы. Даже Сережка ухмыльнулся. И им с Ириной пришлось смеяться, не выдержали.

Все три комнаты в их квартире были раздельными и они с Ириной занимали самую большую, которая по площади почти равнялась двум детским и находилась по коридору напротив их. Каким-то само собою разумеющимся образом они в своей семье считались за одного члена. Что-то вроде папа-мама. Одно и то же. В большинстве самых разных разговоров дети их не делили надвое: это вы, вроде как одна сущность, а это мы, вроде как две сущности - разные, а вы одно и то же.

По сути это так и было для них.