Чтение онлайн

– Тебе же больно.

– Ну и что?

У Ирки она научилась этому "ну и что", что ли.

Вторая попытка тоже оказалась безуспешной.

– Ты сначала пальцем попробуй.

Он попробовал пальцем. Стал растягивать в стороны и она заойкала.

– Что?

– Приятно жутко. Почему от тебя мне все так приятно, а от него не все?

Он вставил третий раз, и у него получилось. Она вся сомлела, когда он уперся мошонкой в крестец, засунув своего вандала почти на всю его длину.

– Давай. Води, води. Ой, ой, ай… Еще, не останавливайся…

Неужели ей не больно? Ему страшно было смотреть на то, что он сделал с ее задницей.

– А теперь переверни. Нет, выйди, а потом снова…

Она перевернулась в коленно-локтевое положение, и он снова вошел в ее заднее отверстие. Теперь она легко пропустила его, и несколько минут он измывался над нею во все стороны ее внутренностей.

– Все, - наконец выдохнула она.
– Можешь выходить.

И упала на живот, радостная и очень уставшая.

Он снял презерватив, выворачивая его наизнанку.

– Дай сюда. Я спрячу. Не дай Бог Витька увидит.

И она сунула его куда-то под диван.

Он лег рядом с нею, лицом к лицу.

– Теперь я все попробовала, - сказала она, - даже в задницу. А то потом может и некогда будет. Да и некому… Как ты думаешь, они еще там долго будут? Нам надо помыться.

– Тебе, наверное, виднее.

– Мне не виднее. Витька всегда быстро кончает. Пятнадцать минут и все. Это Иринка там его мочалит. Может она и из него мужчину сделает, как ты думаешь?

– Покажи попу.

– Зачем?

– Посмотрю, что я с ней сделал.

Она охотно расставила ноги и раздвинула руками ягодицы, пытаясь и сама вроде бы как досмотреться до долбеного места.

Все у нее там было в порядке, не отличишь от нетронутой. Он так ей и сказал. И ей жутко понравились его слова.

– Ты… ты такой неожиданный. Какая счастливая твоя Ирка! Это надо же так - будучи замужем, иметь такие безнаказанные возможности… Хочешь, дай кому хочешь, хочешь возьми, кого хочешь…

– Не сочиняй. На самом деле все не так.

– Ты ревнуешь ее?

– Конечно.

– Я видела. Но ведь разрешаешь…

– Она же мне с тобой разрешила.

– Тю. Это совсем другое. Одно дело мужик, а другое дело баба. У нас же логово. Для мужика вроде как дом родной. Семейное гнездышко. Собственное. А у вас что, - стручок. Куда попал, туда спустил. Вынул, обтерся и все. Спустить - не принять. Разница большая. Я вот, пока они там долбятся, совсем его не ревную. Если хочешь знать, я ее больше ревную, чем его. Я и к тебе ее ревную. Она для меня как святая. А вы долбите ее безжалостно, как животные какие-то. Ее гладить надо. Нежно-нежно… И попку ее лизать. Чтоб так и делал ей, хорошо? Вместо меня.

– А ты что, лизала?

– Чего ты на меня так уставился!? Ну и что? Что я тебе этим плохого сделала?

Ничего себе. Ну и что.

А из ванной продолжали доноситься ритмичные звуки обоюдострастного соития и уже совсем не сдерживаемые стоны, вскрики и взвизгивания.

– Прекратить им их долбежку? Я могу постучать. Хватит им там… Пусть здесь… с нами.

Она уже и привстала, чтобы пойти и прекратить их безобразия.

– Пусть. Не трогай…

На некоторое время в ванной наступила тишина, а еще чуть позже она сменилось яростным Иринкиным мычанием, а потом они снова затихли, только иногда нарушая молчание влажным чмоканием.

Потом заскрипели защелкой, тихонько вышли и через пять секунд показались обнятые друг другом в дверях.

– Мы там, немножко без вас… - стыдливо сказала Ирка, освобождаясь из объятий и спеша к Виктору, чтобы улечься голенькими грудями на его грудь.

– Хочешь меня?

– Хочу. Только мне надо помыться.

– Пошли, я и тебя тоже обмою.

А к Витьке и Катьке бросила:

– Ждите нас. Мы скоро.

Они вошли в ванную, и она загнала его под душ:

– Не трогайся. Я сама. И не задавай вопросов.

И стала мыть его мылом, не говоря ни слова, довольная лицом и своими умелыми движениями, тысячи раз натренированными на детях.

– Вот. Все. Какой ты у меня… Не здесь. Здесь я только что уже давала. Там, с ними. Вместе с ними.

Когда они зашли в комнату, Витька лежал на Катьке и яростно ее долбил, а та смотрела в их сторону и своим взглядом как бы говорила: ну вот, теперь ею пользуется ее настоящий хозяин…

Однако, как только они улеглись рядом, в ее глазах тут же сверкнули бесовские огоньки, она удивительно ловким приемом выкорчевала из себя Витькин отросток, выскользнула из-под него, стянула с Виктора Иринку и так же ловко подсунула ее на свое место, а та только бросила на мужа извиняющийся взгляд, мол, извини, родной, мы еще успеем, а ему тоже меня хочется, я ему еще не все дала.

Катька насела на Виктора первой, еще до того, как ее Витька опомнился, наклонилась сразу и прошептала в самое ухо, будто извиняясь:

– Я дала ему только попробовать.

Ирка же с озорным вызовом подставилась Витьке, подобрала левой рукой его отросток и, воткнув его одним движением в нужное место, сладко застонала. Разбросала руки так, что правая кисть упала Виктору на плечо и она ухватилась за него, будто опасаясь улететь в поднебесье от переживаемого ею наслаждения.

>Подожди, Ирка, подожди. Зачем ты так? Я же хочу тебя, а не Катьку. Устал я уже от нее сегодня. Надоела.

>Неправда, посмотри, как он у тебя в ней стоит.

>Это на тебя стоит. Я тебя хочу.

>Мы еще успеем. Сегодня ночью, завтра, послезавтра. Не капризничай. Ты же видишь, как мне сладко. И на Катьку оглянись, - смотри, она сейчас уписается от удовольствия.

Он оглянулся. И в самом деле, Катька присела над ним на растопыренных корточках так, будто собралась пописать в травку. Только вот писки у нее не было. Задавил ее внутрь его окаменелый стовбур, вместе с нимфами и клитором, натянул на себя по самую верхнюю ямку все содержимое ее маленькой щелки. И возится она по нему вверх-вниз, вверх-вниз, и пьянеет от щемящей лоскотки…

>Вот видишь. Может это у нее в первый и последний раз такое. Разве сможет Витька или кто-нибудь другой так же насадить ее на себя, как ты?

>Ну при чем здесь Катька?

>А ты и на себя посмотри.

Он снова оглянулся. И в самом деле, он выглядел, как счастливый чайник. Пальцы на руках растопырены, мышцы промежности напряглись как в судороге, а по лицу снуют странные гримасы наслаждения.

>Фу, какая безобразная морда лица.

>Ты часто бываешь такой, когда е?ешься. И вовсе это не безобразно. Мне нравится, когда ты теряешь контроль над своим телом.