Чтение онлайн

– Смотри.

Он сделал несколько медленных движений на всю стволовую длину, а Ирка и в самом деле вцепилась глазами в область соития и даже поджала ближе к своему телу ее ногу, видимо тоже ничего уже не соображая в своих действиях. В Катькиной промежности было одно только голое отверстие с гладким кожными краями, почти без намека на наличие продольной щели и больших половых губ, только в самом верху при обратном движении выскальзывал наружу кончик клитора, а по бокам показывались краешки нимф.

Голое отверстие в коже со вставленным в него стволом.

– Он просто слишком велик для нее… - испуганно прошептала Ирка.

– Не знаю, - так же шепотом ответил он.
– Она же приняла, очень легко приняла, значит не слишком. И мне так приятно, что вынимать не хочется.

– Правда?
– вдруг послышался где-то вдалеке от них Катькин шепот.

Он тут же словно забыл об Ирке, снова вошел до корня, улегся на ее живот, упершись ногами в пол, и стал лобызать ее щеки, губы и уши, приговаривая:

– Правда, Катенька, правда, милая…

Босые ноги скользили по полу, и он неуклюже то слегка сползал, то снова поднимался на нее. А Ирина как загипнотизированная смотрела на его ритмично напрягающиеся ягодицы и ее ритмично качающиеся ноги…

Чтобы избежать сползаний, он поднялся на руках и плотно уперся ногами в пол, продолжая качать ее тело, закрыв глаза и как бы замкнувшись на собственных ощущениях.

А Катька впервые вдруг повернула голову к Ирине. На какую то секунду та почувствовала в ее взгляде торжество победительницы, но эта секунда острой иглой вонзилась в Иринкино сердце и стала больно укалывать на каждом его толчке. Катька сразу это ощутила, взгляд ее мгновенно изменился на виноватый, а уголки глаз даже заблестели от влаги. Она просила у нее прощения…

– Такое ощущение… - полузадыхаясь зашептал Виктор, - что у меня это вообще впервые… что ты первая в моей жизни женщина…

Катька вытаращила глаза, приподняла голову и почти истерически прокричала:

– Не смей так говорить при Ирине! Не смей, слышишь!!!

И со всего размаху влепила ему такую хлесткую пощечину, что у Ирки от испуга чуть не отвалилась челюсть, и она как бы бросилась поддерживать ее руками.

Ну вот. Таки врезала. Наконец-то. Дождался.

Затрусил-замотал по сторонам головой, сбрасывая со щеки остатки удара, и затем с удивлением и непониманием уставился на Катьку.

– Что случилось?

Он и в самом деле не понимал, что он такого сказал.

– Не знаю, - растерянно пробормотала та, будто только как очнулась.

А он взял и рассмеялся. Просто взял и захохотал, вдруг вспоминая, как он несколько раз готовился к ее неминуемой пощечине, а она нанесла ее в самый неожиданный для него момент.

От его смеха нервно задергалась и Катька, а потом и Ирина, и они стали непонятно почему хохотать все втроем, в один голос, перехохатывая друг друга.

Потом Катька все-таки спросила, почему они на самом деле все смеются, и Виктор рассказал почему, и они снова стали хохотать, то в один, то в два, то во все три голоса.

Его расслабившийся парень самопроизвольно выскочил из Катьки еще в начале смеха и теперь болтался в висячем положении, и когда Катька увидела это убожество, она снова изумилась:

– Ир, так он же у него почти нормальный…

А когда они, наконец, устали смеяться, она вдруг совсем серьезно и строго повторила Виктору:

– И все-таки не смей. Никогда не смей.

– Так она же не обиделась… - попытался оправдываться тот, уже понявший, за что получил пощечину.

– Не обманывай себя. Счастливее будешь.

Как они любят поучать мужиков. Пирожным их не корми…

А Катька уже и забыла о нем. Стянула с Ирки майку, завалила на кровать, уселась верхом на живот:

– Не бойтесь, я не лесбиянка. Но полюбоваться и мне хочется.

А Ирке вроде бы как и понравилось. Разбросала руки в стороны и наблюдает из-под ресниц, как та ее груди гладит и на ощупь пробует.

– А ты сильно ревновала, когда он меня трахал?

Ирка ответила не сразу.

– Не так, как ожидала. А ты хоть кончила?

– Я не умею. А ты умеешь?

– Да.

– Научи меня.

– Научу.

– А что нужно делать?

– Сильно хотеть. Ну и мышцы тренировать.

– Я хочу сильно. А все равно не получается. У меня вообще обычно там сухо.

– И на Виктора?

– На Виктора было мокро. Прямо текло.

– Значит получится. Только на него?

– Нет. Еще на одного. А на остальных сухо. Ты знаешь, у меня в жизни не было ни одной подруги, на которую я могла бы так бесстыдно усесться. А ты еще нам разрешишь?

– Да.

– И не будет сердце болеть?

– Вите же приятно. А я это чувствую. У меня у самой тогда все внутри щемит от удовольствия.

– Правда? Я никогда о таком не слышала. А я бы, наверное, не смогла. Знаешь, у меня был парень, да он и сейчас почти что есть - как раз тот, на которого у меня бывает мокро, так он все время хотел, чтобы с кем-нибудь вдвоем на меня одну, по очереди или как-нибудь еще, а я ни за что не соглашалась. Он как назовет кого-нибудь, так меня аж воротит. И сразу сухо становится, даже на него. Хорошо, говорит, давай тогда найди нам подругу. Так я ему сразу по физиономии ка-а-к заехала. Он аж упал. Три месяца не встречались. А потом подумала: интересно, а если бы я и в самом деле при нем другому дала, что потом было бы? Бросил бы или наоборот?

– А сейчас как ты с ним?

– Он считает, что я никуда не годная. Ничего не умею и плохо хочу. Я и в самом деле стала его хуже хотеть. Хотя он мне очень нравится. Не только в этом смысле, вообще, как человек. Чистый такой. Мягкий. Умный очень, почти как твой Виктор. Детей любит. Зарабатывает неплохо. И что интересно, совсем не гулящий. Я сама не пойму, чего это его на групповуху тянет. Виктор, кстати, его видел пару раз. Даже разговаривал.

– А как получилось, что тебе понравился Виктор?

– А он, гад, на меня внимания не обращал. Я и так, и этак, чуть не голую задницу ему под нос сую, а он ноль внимания. Со мною никто себя так не вел. А потом однажды увидела с ним тебя. Как вы прямо на улице целовались. Вот, думаю, гад, инфантильным прикидывается. А оказалось, что ты его жена. Ну, думаю, если такая женщина с ним живет, значит, точно что-то в нем такое есть. И стала мокреть при одной мысли о нем. Вот так. Слушай, может это я на тебя мокрею? Смотри, опять…

И они расхохотались, как малые девчата.