Чтение онлайн

Минаев вошел в кафе местной гостиницы, безошибочно найдя мой столик. Я сидела в углу, примостившись в месте часто называемым камчаткой, тихо попивая воду.

Андрей, усевшись за соседний стул, брезгливо посмотрел на стакан и подозвал официанта. Парень появился из ниоткуда, ожидая заказа.

– Как обычно?

Андрей Дмитриевич кивнул.

– Только два. И с сахаром.

Быстро сделав пометку в блокноте, официант, кивнув Минаеву, ушел выполнять заказ. Это навело меня на мысль.

– Выходит, вы здесь частый гость.

– Назови причину, почему я должен тебя не увольнять? – мрачно произнес Минаев, расстегивая верхнюю пуговицу кашемирового пальто.

Ох. Как я мечтала уйти от подобной темы. Сетуя на характер Минаева, я боялась произнести слово, не выведя того из себя. Когда я ответила на звонок, не ожидала услышать Минаева. Где – были его слова, и я сразу поняла, о чем он, назвав кафе гостиницы, у которой Андрей Дмитриевич меня бросил.

Глотнув воду, я собралась с мыслями.

– Я хороший работник?

– Не играй со мной, я предупреждал, – невесело улыбнулся Минаев, – так почему? Ответь.

– Как я уже говорила, – неуверенно начала я, смотря на стакан с водой время от времени поглядывая на Андрея Дмитриевича. Он сидел, сложив руки на столе, посматривая на меня.

– Утром стару… Алевтина Сергеевна сказала, что ваша дочь Лена не разговаривает.

Не услышав ничего в ответ, я сбивчиво продолжила:

– Я, правда, не знала, хотя мне показалось странным обращение девочки к домашним. Вечером она не говорила со мной, и я не придала этому значения, но утром все стало на свои места. – Я сделала паузу, – сегодня она разговаривала как нормальный трехлетний ребенок, понимаете?!

Не знаю от чего, но слезы наворачивались на глазах, грозясь выйти наружу.

В это время официант принес нам заказ и так же тихо удалился.

– Поверьте, Андрей Дмитриевич, – мой виноватый голос, разжалобил бы самого Цезаря. – Понятия не имею, почему девочка предпочитает разговаривать со мной, чем…

– Давайте, скажите это вслух. – Теперь я действительно не понимала, почему он злиться.

Я намеревалась было уйти, как большая сильная ладонь сжала мою руку. Мы оба уставились друг на друга.

Первым пришел в себя Андрей Дмитриевич.

– Извините Тамара, иногда я бываю ужасным козлом.

Во взгляде Минаева читалось раздражение, ничего не имевшее общего с виной. Кажется, я привыкала к его характеру и это пугало до чертиков.

– Это случилось весной, – Минаев смотрел куда-то вдаль, придаваясь воспоминаниям. – Каждый год в конце мая, моя семья собиралась в загородном доме, где я провел все детство. Я приехал позднее остальных. Поздравить старика с юбилеем. Все было нормально, пока…

Пальцы Минаева дрогнули, когда он взялся за кружку с кофе, и я поняла, как ему тяжело говорить о том, чтобы это не было.

Может из-за того что случилось тогда, сделало Минаева таким озлобленным. Нет, – говорили его глаза, – не поэтому.

– Дом сгорел дотла. – Минаев зарылся рукой в длинные волосы, его глаза не передавали той боли, что звучали в словах, и холодок страха пробежал по моей спине. – Лена находилась в доме, я едва успел ее спасти. Едва успел! Теперь вы понимаете, почему она молчала?

Я понимала. Девочка испытала непереносимый ужас.

Андрей Дмитриевич подался вперед, пригвоздив меня взглядом.

– Почему вы?! – почти с остервенением прорычал Минаев шепотом, – почему!!! Моя девочка боится даже дневного света, но вы… Со своей манерой и правильностью…

Он замолчал.

– Не знаю. Правда, не знаю, – покаянно прошептала я.

– Даю вам еще один шанс. Вы нужны Лене, значит, нужны мне.

Что означает: попробуйте натворить глупостей и уволю вас к чертовой матери.

– Так вы музыкант? – спросила я после долго молчания, хоть как-то сгладить напряжение.

Зеленые глаза стрельнули на меня недобрым взглядом.

– Бывший музыкант.

Какая разница.

– Большая, – удивил он меня ответом. Если он читает мои мысли…

– Не читаю, у тебя все написано на лбу, – Минаев хохотнул над моей физиономией, бросая на стол сто рублевую купюру, – пошли.

– А Лена в машине? – посмела спросить я.

– Нет, – и снова этот мужчина удивил. Придерживая для меня дверь, он ответил оскорбившись: – Я успел заехать домой и уложить ее в кроватку. Имейте совесть.

Что поделать. Никто его не обвиняет в излишней любви к дочери.

– Вы Андрей Минаев!

– Да. – Сухо ответил он.

От такой новости, я готова пуститься в пляс. Будучи школьницей, я скупала все плакаты с группой «Семь жизней», любуясь ими ночами. С тех пор столько воды утекло, что я не узнала бывшего фронтмена.

– Андрей Минаев!

– Может, прекратишь орать как на митинге и залезешь в чертову машину? – грозно приказал Минаев, явно недовольный моим восхищением. Пусть привыкает.

– Минаеееевввв!

Андрей Дмитриевич с силой захлопнул пассажирскую дверь, призывая меня замолчать. Я радовалась маленькой мести. Это ему за все издевательства. И невольно улыбнулась, радуясь нашему, хоть и короткому перемирию. По крайней мере он перестал кричать.

Утро следующего дня встретило меня ясной погодой. Теплые зимние лучи пробирались сквозь занавеску, согревая теплом. Расчесывая мокрые после душа короткие волосы, я услышала, шум мотора автомобиля. Похоже, Андрей Дмитриевич вновь лишает нас своего присутствия.

После вчерашнего разговора, Минаев, смиловавшись, разрешил гулять с малышкой. Только в окрестностях улицы и парка, и нигде больше, – было его ответом. Что ж уже что-то.

Нанося макияж, я разглядывала свое лицо, находя его довольно симпатичным. Огромные светло – голубые глаза на лице, напоминающем формой сердечко, пряди светло – русых волос и нежные алые губы. Я улыбнулась отражению.

Из одежды я выбрала голубое чудесно гармонирующее с цветом глаз, платье. Часы медленно приближались к восьми часам. Пора приниматься за работу.