Чтение онлайн

– Кто-кто?! Бабка моя, само собой!Ведьма которая! Та самая, к которой ты просила тебя отвезти, – вынырнув из-за спины женщины, сообщила Аника. – А ты думала, кто? Дед Пихто?! – хохотнула она.

«Да, точно, просила», – вспомнила Евгения. Как вспомнила и то, что это была лишь уловка, чтобы девочка не ссадила её с телеги. С другой стороны, идти ей, в любом случае, было некуда, так почему бы не к ведьме? Тем более, что уже и идти некуда не нужно. Ведьма уже здесь.

– Добрый день, – опасливо покосившись на мрачную и явно весьма озадаченную, если не обеспокоенную ведьму, поздоровалась она.

– Добрый ли? – ворчливо парировала ведьма.

– Для меня нет, совсем не добрый, – переходя, насколько это позволяли мешки с зерном из лежачего положения в сидячее, отрицательно покачала головой Евгения.

Впрочем, и в том, что всё ещё был день, она тоже не была уверена, поскольку помещение, в котором происходило знакомство с бабкой Аниты, освещалось не солнечными лучами, а магическим светлячком.

Другими словами, её разбудили не сразу по прибытии, а лишь после того, как загнали телегу и Зефирку в сарай и плотно закрыли все двери и окна.

– М-да-ааа-ам, – покачала головой ведьма. – Сделала ты мне подарочек на день рождения, Нюта… – голос, каким это было произнесено, не оставлял ни одного сомнения, что «подарку» внучки она совершенно не рада.

– Ба-аа, ну я ж те ужо казала, шо мы её с Зефиркой сперва чуть не затоптали! Скажи ей, Зефирка?

– Иго-го-го! Иго-го-го! Фыр-фыр! – подтвердила ложь подруги та, что правда в интонациях её ржания, и особенно в фырчании, было некоторое зловещее предвкушение.

– А затем, я ешо и дубинкой её приложила, – меж тем продолжала Анита, – потому как за Сумеречницу приняла! И ужель я могла опосля энтого её, сердягу горемычную, взять и оставить на дороге? Энто ж не по-людски, ба! – уперев руки в боки, возмущенно парировала внучка. – И про жониха ейного я те тож казала! Шо ж мы с тобою не женщины ужель? Неужто мы с тобою не разумеем, каково это за нелюбым замужем быть? Энто ж така мука, шо хоч в петлю лезь!

– Мы-то с тобой женщины, Нюта, а она – полудракон! Это раз! И полусумеречница – это два!

– Что-что? Шо-шо? – практически одновременно воскликнули Евгения и Анюта, и практически одинаково круглыми глазами уставились на ведьму.

– Шо слышала! Шо-шо! – огрызнулась не знающая, что делать ведьма, поскольку теперь, когда она знала, что эта разодетая в шелка, атлас и обвешанная, как ель шишками, драгоценными камнями юная драконница выжила только потому, что чёрные драконы – лишь наполовину дети Великой драконницы, потому как на вторую половину они дети Смертокрылой Владычицы чертогов вечной тьмы, ей было искренне жаль новую знакомую. – Тебе не показалось, она, – кивнула она на пребывающую в абсолютном недоумении девушку, – вернулась из-за черты! Причём, совсем недавно. Не далее, как сегодня.

– Так он тя шо, ишо и укокошил?! Прям в день свадьбы! – возмущенно вскинула кулачки девчушка. – Ишо и небось тело избыть пытался? То-то ты вся такая драная! Ну злыдень! Ну нелюдь! А ты взяла восстала и выпила его! Так ему и надобно, злодею и нелюдю! Ой и да, – вдруг спохватилась она, – низко кланяюсь и благодарствую, госпожа Сумеречница, шо ты не выпила меня, – и она на полном серьёзе отвесила ничего не понимающей Евгении низкий поклон.

Бабка последовала примеру внучки, и тоже отвесила… только не поклон, а подзатыльник внучке!

– Ой-ййыыыыы! – несмотря на то, что подзатыльник был чисто символический, потерев ушибленное место, взвыла Аника. – Ты эт чаво? – обиженно спросила она у бабки.

– Ты меня ваще слухаешь, када я тя науке ведьмовской учу? – вопросом на вопрос ворчливо ответила та.

– Сама ж знаешь, шо слухаю! – глянув волком на бабку, огрызнулась внучка, не преминув напомнить: – Чи ж то не ты меня намедни и от прям токмо шо хвалила!

– Я ей про Фому, а она мне про Ерему! – всплеснула руками бабка. – Намедни я тя хвалила, понеже было за шо! А нонче было за шо оплеуху отвесить! Я ж те токмо вчерась, как сердцем чуяла, про всяку нежить, включаючи сумеречниц, цельну лекцию начитала, а ты… – тяжело вздохнув, ещё раз всплеснула она руками.

– И шо я?! Я ж распознала, шо она сумеречница! Сама ж сказала! – зыркая на бабку исподлобья оскорбленно недоумевала девчушка.

– Распознать-то ты распознала, – покачала головой ведьма, – а от того, шо будь она взаправдашней сумеречницей, она б тя, как пить, выпила бы, ты – не знала! И это могло стоить те жизни!

– Всё я знала! – оскорбленно возмутилась девчушка. – И потому приветила её заговоренной от нежити дубинкой! Токмо ж, сама вишь, она хоть и сумеречница, но хорошая. От и не стала я её больше бить, а те привезла. А ты мя за энто оплеухой! Злая, ты ба! Ой, злая! – порицательно покачав головой и тяжко да скорбно, при этом, вздохнув, резюмировала внучка.

И посыл достиг своей цели… «Злой ба» стало стыдно.

– Я не злая, я в сердцах, – оправдалась она. – Потому как, ты, из-за своей нерадивости, прослухала вчерась самое главное! Будь она цельной, а не полу-сумеречницей, – указала она на Евгению, которая хотя и офигевала всё больше, но, на всякий случай, внимательно слушала, – она б тя, горе ты моё луковое, выпила сразу, токмо б ты дубинку заговорённую из рук выпустила. Я ж тя упреждала, что нежить она хитрая, и ребятёнком прикинуться могёт иль от, как она, невестою-беглянкою. И шо, токмо глянешь нежети, особливо сумеречнице в глаза, всё, почитай, пропала! А ты… «благодарствую, госпожа Сумеречница, шо не выпила»! Тюфу на тя! Никогда шоб боле не теряла остороги подле чужаков! Особливо подле чужаков, котры те хорошими кажутся и котрым те оченно помочь хочется! Ты мя поняла, Аника?!

– Поняла, – вновь почесав затылок, смиренно кивнула девчушка. – Как тут не понять.

– Оченно на се надеюсь, – хмыкнула ведьма и перевела взгляд на гостью. И такой это был взгляд, что гостья поёжилась. Да и от слов тоже спокойней на душе не стало. – Такс, теперича ты! Есть у мя одна мысля, куда тя можна сбыть.

– Куда? И что значит «сбыть»? – на всякий случай, опасливо уточнила Евгения, несмотря на то что прекрасно знала значение этого слова.

– Злая ты ба, – насупленно буркнула Аника. – Ишо даже не накормила, не напоила, и ужо «сбыть»!

– Я не злая Аника, – тяжело вздохнув, укоризненно парировала ведьма. – Ты просто глянь на неё. Она ж уся у бриллиантах да золоте. Её ж искати будути. И по крови, и по ауре. Я, оно ж конечно, прикрыти могу. Одначе ненадолго: на пару деньков, не боле. Иначе слягу.

– Прости ба, – понурилась девчушка. – Я не подумавши.

– А надо бы думать! Надо бы, Аника! – не упустила случая, дабы заняться воспитанием внучки ведьма. – Атож ты…

– И куда вы предполагаете меня сбыть? – вклинившись в паузу, образовавшуюся в связи с тем, что ведьма подбирала наиболее подходящие случаю определения, как можно более мягко, напомнила о себе Евгения.

– Куда? – удивленно переспросили у неё, подтверждая тем самым опасения девушки, что мысли ведьмы уже успели умчаться довольно далеко от неё.

– Куда вы предполагаете меня сбыть? – повторила свой вопрос Евгения.

– Ах сбыть, кудась, – кивнула ведьма. – Общенто, не кудась, а комусь. Летось ходила ко мне за шепотками да лечебными зельями драконица одна. Еле выходила сердягу бедолажную. Думала не потяну, не сумею от могилы отвести! А коли и сумею, то не дюже далече. Ан ничё, крепенькая деваха оказалась. Драконница – одно слово! Я ей так и сказала, шо энто не я её выходила, а суть её вторая, а она усе одно полагаить ся должной мя до гробовой доски! Так и кажить кожен раз, как заходить проведати, я вам, моя дорогая Актиния, жизнию обязана! И понеже, о чём токмо не попросите, усё для вас сделаю! А мне шо, мне ж и так хорошо! Грех жаловаться! Не бедствуем! Аника, отрада моя! Да и шо с неё было брать! Энто ж она нонче цельный декан в Драконьей Академии, а ишо третьего дня была одной из младших сестер ордена Пифий.