Чтение онлайн

Мундир на сей раз был не парадный, однако сидел ничуть не хуже. Темно-бордовая куртка на широченной груди, черные бриджи обтягивают узкие мускулистые бедра и стройные ноги. Высокие кожаные сапоги явно ручной работы, достаточно. К этому оставалось добавить густую, вьющуюся копну волос цвета гречаного мёда, прямой нос, чуть выдающиеся скулы, красивой формы рот, совершенно неприличные для мужчины густые и длинные ресницы и глаза цвета всё того же мёда, только на сей раз не гречаного, а липового.

– Ты?.. – наконец, неверяще выдохнул мужчина.

И если до этого момента у Евгении ещё были какие-то эфемерные сомнения… То теперь их не осталось. Это был он. Брошенный ею у алтаря супруг и господин, что б его! Точнее, так и несостоявшийся, слава богу, супруг и господин.

«Нет, не я!», – сочтя вопрос риторическим и потому, не став на него отвечать, мысленно съязвила Евгения.

Здесь надо отметить, что сам Натаниэль свой вопрос риторическим не считал и потому, прежде чем задать свой следующий вопрос, несколько секунд прождал ответа.

Однако, девушка, похожая на бросившую его у алтаря Эджению Тенебрис Шелериспе, продолжала лишь молча смотреть, не скрывая при этом своего раздражения и недовольства.

И это его почему-то задело. И молчание. И недовольство. И раздражение. Не то, чтобы он ожидал извинений… Хотя почему нет? В конце концов, она бросила его у алтаря на глазах у сотни, если не больше, человек! Не говоря уже о репортёрах! Которые сделали из него звезду утренних новостей. Он безусловно благодарен, очень благодарен за срыв свадьбы, но разве нельзя это было как-нибудь сделать, не выставляя его при этом на посмешище в качестве жертвы всеобщей жалости и пересудов? Ведь можно же было просто договориться и, например, сбежать вместе. В этом случае, правда, Его Величество, наверняка, взбесился бы! И тогда бы его ждало не снисхождение монарха, проникшегося к нему сочувствием и, в связи с этим, отменившего ссылку, а, наоборот, наказание. Но уж лучше карцер, ссылка или даже плаха, чем все эти шепотки да смешки за спиной и жалость в глазах сердобольных матрон и девиц!

– Что ты тут делаешь? – задал Натаниэль следующий риторический вопрос, поскольку, прежде чем он произнёс последнее слово, он уже знал на него ответ. Ещё бы он не знал! Вся академия об этом вот уже несколько дней гудела. – Хотя нет, не отвечай! – вскинул он руку с указывающим в небо указательным пальцем. – Я сам догадаюсь! – криво усмехнулся он. И если бы только это: его поза из напряженной стала расслабленно-небрежной. Растерянность во взгляде сменилась граничащей с надменностью уверенностью. – Ты у нас теперь кадет… – после небольшой, явно театральной паузы, наконец, поделился он своей догадкой.

И, вроде бы, все слова, составляющие последнюю фразу, были не только цензурными, но и даже самую капельку не обидными, а прозвучало так, словно Евгениею, как минимум, грязно оскорбили и унизили. Возможно, заверши мужчина фразу, она прозвучала бы менее обидно, но эта нарочито-многозначительная недосказанность… Она прямо говорила, что сказано было далёко не всё из того, что было на уме у её визави.

Что, разумеется, не могло не задеть! Шовинист! Что б его!

Если до этого момента несостоявшийся супруг и господин вызывал в Евгении негативные эмоции не сам по себе, а за компанию с толстяком, жрецом и, в целом, свадьбой, то теперь он удостоился персональной неприязни! Причём, мимолётно мысленно отметила Евгения, неожиданно очень и очень сильной. Потому как своим подчёркнуто презрительным тоном и красноречиво-недвусмысленным умолчанием, этот шовинист-домостроевец её не просто обидел, а, в прямом смысле, взбесил.

– Да, кадет, – подтвердила она. И, прежде чем сообразила, что именно говорит, съязвила: – И да, вот ради чего я бросила тебя у алтаря! И да, я сделала бы это снова! Ещё вопросы есть?

В следующую секунду на, во всех смыслах узкой, тротуарной дорожке одновременно произошло сразу несколько событий…

У несостоявшегося супруга и господина вытянулось и так и закаменело лицо.

Со всех сторон раздались сдавленные смешки и шепотки.

До сих пор бывшее весьма активным двустороннее движение застопорилось.

Где-то рядом приглушенно охнула Зания: – У тебя хватило ума бросить у алтаря огненного? Да ещё и королевской крови! Ну ты даёшь, подруга!

Евгения была, отнюдь, не робкого десятка, однако с инстинктом самосохранения у неё было всё в порядке. Увидев, как на красивом, каменном лице зажглись недобрым, алым пламенем глаза бывшего жениха, а из его носа и ушей в буквальном смысле повалил дым, она схватила за руку Занию (по крайней мере, она так думала) и, провозгласив во всеуслышанье, что их, наверное, уже ищет декан, и, подобно атомном ледоколу ломанулась сквозь толпу.

Но не тут-то было.

– Эй, мне в другую сторону! – запротестовал её «прицеп», которым оказалась вовсе не подруга, а высокий и тощий блондинчик.

Чужая рука Евгении, разумеется, была не нужна, поэтому она её тут же вернула законному владельцу, но…

Поскольку время было упущено, безнаказанно покинуть «ринг» не успела.

– Не так быстро, – схватил её за руку несостоявшийся господин. За ту самую руку, которой она только что совершила добро, вернув случайно утянутое владельцу. Права была Старуха Шапокляк! Кто людям помогает, тот время тратит зря!

– Это ещё почему? – одновременно ощетинилась и внутренне сжалась девушка.

– Потому что у меня есть вопросы! – объявили ей и ядовито добавили: – Ты ведь сама спросила.

«Это был риторический вопрос! И ты прекрасно это знаешь!» – мысленно фыркнула Евгения, закрыв на мгновение глаза, дабы мужчина не увидел в них страха. Ха! Если бы мужчина! Дракон! Огненный! Самый что ни на есть! Мать его!

Высокий, атлетически сложенный, с испускающими искры кудрями и пылающими огнём глазами он внушал тот вид панического ужаса, какой испытывают жители мегаполисов, если им вдруг не повезло оказаться рядом с начавшей искриться электрической подстанцией, каких бы она ни была размеров, с трансформаторную будку или футбольное поле. У нормального человека из двадцать первого века реакция и в первом, и во втором случае одна и та же: оказаться от эпицентра электрического напряжения, как можно дальше. Такая же реакция, как уже упоминалось выше, была у Евгении, вот только…

Толку от реакции, если эпицентр электрического напряжения держит тебя за руку!

Не на шутку испугавшаяся девушка медленно повернулась, дабы мужественно взглянуть в лицо опасности, облизала пересохшие губы и смиренно признала.

– Спросила, – тихо промолвила она и затем столь же смиренно предложила: – И ты спрашивай.

Красивые губы переставшей сыпать искрами «электрической подстанции» искривились.

– Благодарю за позволение, – выплюнул дракон. – Но не здесь. Я найду тебя где-нибудь в другом месте. И мы поговорим.

Лишнее и говорить, что и первое и второе обещание прозвучали в высшей степени зловеще.

Вслед за чем, дракон выпустил на свободу её взятую в качестве заложницы руку, развернулся и исчез в толпе.

Евгения же, провожая его взглядом, кусала губы и, на чём свет стоит, ругала себя за несдержанность и глупость. Ну и зачем я это сказала?! Да ещё и при всех! Что на меня нашло?! Он, конечно, тоже хорош! Но мне же не пять лет! И даже не десять!

– Что уже не уверена, что хочешь учиться в нашей академии? – ехидно поинтересовался тот самый белобрысый каланча, чью ладонь она приняла за ладонь Зании.