Чтение онлайн

Затем их долго не выпускали из объятий - выпустили лишь когда они попросили чая. Заглянули к Пьеру - малыш ещё спал... "Рассказывайте уже, наконец!.." Чай был с мёдом, шоколадом, вареньем, и оставшиеся сласти из кондитерской высыпались в большую поставленную на стол миску. "Мы приехали вовремя, - сказал Андре отцу, - иначе через двадцать минут ты включил бы радио, и вы были бы опять очень испуганы. Если бы мы не успели, я заранее успокоил бы вас по телефону и дал бы вам поговорить с Жюстин..." На встревоженное "В чём дело?" - ответил:

– Сейчас там оперируют маленькую Элизу, ей делают трансплантацию... ей пересаживают почку, которую, к счастью, всё-таки доставили. К счастью... подожди, мама... потому что у неё очень редкая группа крови. На все запросы в банки органов отвечали, что такого образца у них нет.
– Он чувствовал, что родители, переволновавшись, ко многому сейчас подготовились; и именно сейчас - тот момент, когда им можно открыть всё; он чувствовал так и поэтому говорил очень твёрдо и даже "чеканно". И Жюстин - она в этом плане в Луизу, восхищённо подумалось ему, она удивительно умеет поддержать самым верным способом, - взяла их обоих за руки, сидя между ними...
– Так вот: когда врач сообщил нам, что надежды на получение органа нет и что ребёнок, видимо, обречён, тогда, - тут он всё же сделал паузу, встретившись глазами с мамой, и она вскрикнула, опередив его:

– Боже мой! Луиза?!.

– Нет, нет, бабушка!
– девочка обняла её... А папа, кажется, понял, мелькнула мысль у Андре... он на неё смотрит... я же сказал - дал бы вам поговорить с Жюстин...

– Нет, у Луизы группа не подходит - ни у неё, ни у меня. Донорство предложила она, - промолвил он тихо и медленно, кивнув на дочку.
– У неё - та самая... мы знали, и она сама знала...

Они сидели, почти застыв - оба прижимая к себе ладони внучки.
– Поймите, не было выхода, - сказала она устало-будничным тоном.
– Малышку было бы не спасти без почки, и я предала бы её... и мама с папой, если бы не подписали... Но всё обошлось, бабушка... дедушка... всё обошлось...

Мама молчала, обхватив Жюстин обеими руками... в лице её проступила некая "замороженность", защищавшая сейчас, наверное, от душевной бури... Отец вдруг мягко вызволил руку, поднялся...
– Андре, дай-ка мне закурить... "Вот так и Луиза, - подумал Винсен-младший, - попросила сигарету ТОЙ ночью, когда я ей рассказал... а он-то ведь вообще не курит..."

– Папа, у тебя же стенокардия!..

– Одна повлиять не может...
– Прикурив, отец подошёл к задёрнутому занавеской окну, отвёл в сторону ткань и, до отказа сдвинув раму, чтобы окно было настежь открыто, облокотился на подоконник...
– Знаете, ребятки, нам долго надо будет свыкаться с тем, что мы узнали!..

"Ребятки" переглянулись... Андре бережно, но в то же время настойчиво потеребил маму за плечо.
– Мама, успокойся, мы здесь... Налей-ка лучше ещё чаю, и конфет принеси, - добавил он по-мальчишески требовательно. Сейчас, подумалось ему, её лучше всего "задействовать"... И действительно, она покачала несколько раз щёку на ладони - как бы "вплывая" в реальность, в которой ей предстоит осваиваться, - а затем выпустила из объятий внучку, встала и пошла на кухню ставить электрический чайник и доставать конфеты, а заодно и глазированные сырки... "Я помогу, бабушка" - сказала Жюстин и направилась за ней... Всё, подумал Андре, одно уже рассказано... это позади; но надо будет ещё о нашей тайне двухмесячной давности, и лучше с этим не ждать, отец так или иначе спросит...

Но спросила - мама. Она вышла из кухни с пластмассовой банкой шоколадных сырков и, "хлопнув" ею об стол, схватила его за оба запястья и проговорила тоном, знакомым ему с детства, - такой тон появлялся у неё, когда он, далеко не самый "послушный мальчик", выводил её из терпения:

– Всё! Хватит! Я хочу сейчас же, мы с папой хотим сейчас же - слышишь, Шарль, скажи ему!
– чтобы ты немедленно прекратил скрывать от нас то, что с вами делается!.. Эти странности с вами... у вас... не вчера начались! И что там на самом деле с девочкой этой... и что там с Луизой... я сейчас же хочу с ней поговорить!..

Он не успел ответить - вмешался отец:

– Софи, о Луизе и о девочке они ничего не скрывают, иначе им было бы не до конфет...

– Вот именно, дедушка, - подхватила Жюстин, ставя на стол чайник и вазочку с мармеладом.
– Папа, тебе лимон положить?

Он кивнул... "И всё-таки мне нужен тайм-аут..." - Слушайте, Пьер скоро проснуться должен - так он с нами поедет или нет? Понимаете, нам ведь домой заехать надо, искупаться, вещи собрать - и опять туда... мы ведь там гостиницу снимем, а Луиза при малышке будет на отделении, ей уже койку отвели...

– Не только Пьер, а мы тоже с вами, - решительно и уже как-то по деловому сказал отец. "Да, конечно, пусть едут... будем все вместе... значит продлёнка у малыша летит, надо будет и туда позвонить, чтобы не беспокоились" - И вот что... "Луиза при малышке на отделении" - процитировал Винсен-старший слова сына...
– Если уже и это... вы, по-моему, ещё кое-что не досказываете... Вы, я чувствую... мы это ещё до вашего приезда подумали... вы собираетесь взять её... удочерить...

– Да, - стараясь говорить спокойно, ответил Андре.
– Мы не то что не досказываем, а просто не успели ещё об этом...

– Больную девочку... она никогда не сможет без врачей, без проверок, без режима...
– тихо и как будто "взвешивая" каждое слово, промолвила мама.
– Вы понимаете, на что решаетесь?

– Понимаем, мама, тем более что я, в конце концов, основы медицины знаю...

– А кто она вообще?
– спросил отец, туша сигарету комком влажных салфеток...
– В смысле - откуда, кто родители?..
– пояснил он свой вопрос тоном, в котором сквозила некоторая неловкость...
– А лицо не пострадало?..
– добавил прежде чем мог бы прозвучать ответ.

– Нет, что ты, дедушка, она очень... даже красивая, по-моему, - быстро и даже с неким воодушевлением сказала Жюстин.

– Никому не будет бросаться в глаза, что не родная дочь, - ответил Андре на то, что - он прекрасно понял, - интересовало отца... И подумал - для тебя тоже имеет значение вопрос о "тех" и "этих"... Затем добавил: - Мать растила её совершенно одна, она родила её от мимолётной связи с итальянцем, живущим где-то в Калабрии и даже не знающим о своём отцовстве...

– И всё-таки, - сказал Шарль Винсен, усаживаясь за стол и тронув сына за локоть - как бы желая повернуть его к себе, - и всё-таки не уходи от того, о чём с тобой заговорила мама и что ты обещал мне по телефону. Ты обязан открыть нам всё - понимаешь, ВСЁ. Мы уверены - у вас ещё до этой истории появилось в жизни что-то тяжёлое. В жизни или... в душе... И уверены в том, что Жюстин знает, - продолжал он, сделав успокаивающий знак рукой жене, испуганно взглянувшей на внучку...
– Софи, да ты ведь тоже так думаешь, и ты сама при ней начала!..

– Да, бабушка, я знаю ВСЁ, - промолвила Жюстин, тоже акцентируя на завершающем слове.
– Мне ночью рассказали...
– И посмотрела на папу, словно спрашивая его - ты будешь говорить или, может быть, лучше я?.. А ему буквально и зрительно представился некий "гордиев узел", по которому отец уже основательно рубанул: узел рисовался ему из шершавых витых канатов вроде тех, которыми "пришвартовывают" суда...

– Доченька, я сам... Мама, ты тоже сядь... Да, конечно, она теперь уже знает всё - неужели от неё, сказавшей "я отдам почку"... так она сказала... мы утаили бы?