Чтение онлайн

— Ты, конечно, обратился в пункт радиоразведки и поднял вопрос о неустановленных абонентах радиосети?

— Да. В нашем тылу было выявлено несколько таких абонентов. В том числе и две мощные станции, активно работающие в районе Слуцка и Бобруйска. К этому времени у нас уже была информация о захвате ряда городов в том районе русскими. Один из парней сообщил, что более двух недель, фиксирует их работу и знает руку кто работает на станциях. Кстати тот унтер увязал работу одной из станций с налетом на Несвиж.

— Моделю повезло, что за час до налета он выехал в Борисов.

— Что не скажешь об остальных. Если уж на то пошло, то ему повезло уже второй раз. Первый раз был в Пружанах.

— Согласен.

— Об этих подозрениях я сообщил Марку, а тот связался со штабом Кессельринга. В тот же день несколькими штафелями пикирующих бомбардировщиков был нанесен по предполагаемому месторасположению радиостанции в Слуцке. Оказалось, что там расположен очень сильный узел ПВО. Было потеряно несколько самолетов. В течение дня наши пилоты еще несколько раз пытались уничтожить станцию, но это не удалось. Русские перебросили в тот район несколько своих истребителей и усилили ПВО города. Попытки лишить русских связи не прекращались все эти дни. Насколько я знаю, пока это не удалось. За эти дни потеряно девять штурмовиков, несколько истребителей и два “Шторха”. По имеющимся сведениям в Слуцке находится штаб русских руководящий частями держащими оборону в том районе. И радиостанция там принадлежит именно ему. Ее абоненты части, обороняющиеся на Минском, Барановичском и Пинском направлениях, и за линией фронта. Считаю, что вторая радиостанция — штабная рация как раз 132 батальона НКВД. И на нее замкнуты подразделения восточного направления — Осиповичи, Бобруйск, Глуск. Ты спрашивал, почему я выехал в Бобруйск? Так вот по сообщению из штаба 53 армейского корпуса и коменданта Бобруйска на трассах Глуск — Бобруйск, Слуцк — Бобруйск и Старые Дороги — Осиповичи были замечены крупные силы русских. В том числе отмечалось передвижение крупных танковых и моторизованных частей. Радиоцентр подтвердил и передвижение второй радиостанции в том районе. По-моему мнению центр событий перемещался в тот район. Именно поэтому туда я и перелетел.

— Как считаешь, все ли сделало командование того района для блокировки русских?

— Ты это спрашиваешь как следователь или как друг?

— И в том и другом качестве мне бы это хотелось знать.

— Я думаю все. Во всех городах, захваченных у нас в тылу русскими, были расположены достаточно большие силы. Никто не мог знать, что в лесах у русских сосредоточены такие силы, которые готовы не только скрываться по лесам, но и атаковать наши гарнизоны численностью в охранный полк со средствами усиления. Выделить дополнительно силы для защиты коммуникаций в условиях нашего наступления вряд ли было возможно. Тем более что в районе Рогачева и Жлобина русские неоднократно переходили в контратаки и сбрасывали наши подразделения со своего берега. Силы местной вспомогательной полиции малоэффективны. Они малочисленны и слабо подготовлены. Отряды вспомогательной полиции, сформированные из поляков, украинцев и белорусов годны только на сведение счетов, грабеж населения, ловли одиночных русских “окруженцев” и создание видимости оккупационного порядка в тех населенных пунктах, где мы не можем содержать своих солдат.

— Тогда еще вопрос. Он будет касаться люфтваффе. Они все делали нужное?

— Я думаю да. С Бобруйского аэродрома они бомбили и штурмовали русских на фронте и нашем тылу. Без проблем выделяли самолеты для ведения разведки.

— Так все-таки, что случилось в Бобруйске? Насколько я знаю, ты там был и принимал участие в бою за здание, где располагалась абверкоманда.

— Да я там был. И первое ранение получил, обороняясь именно в том здании. Что это было? Могу ошибаться но, по-моему, это было восстание пленных в армейских пересыльных лагерях и 220 и 314 дулагах на территории Бобруйской крепости. Во всяком случаи первый сигнал поступил именно оттуда. Слишком много пленных туда собрали, а своевременно вывезти, банально не успели. По сведениям коменданта там содержалось порядка 20 тысяч, доставленных из под Могилева, Быхова, Рогачева, Жлобина.

— Сколько в городе было лагерей?

— Кроме 220 и 314 дулагах в городе располагались ХХ 1-А офлаг, отделение 131 дулага, 3, 19, 22 армейские сборно-пересыльные пункты. Все они подчинялись 203,221 охранным и 252, 339 пехотным дивизиям. В них содержалось еще около десяти тысяч человек. Общая численность пленных достигала порядка 30 тысяч пленных.

— Понятно. То есть на каждого нашего солдата и офицера находившегося в городе приходилось 3-4 пленных. И вся эта масса людей взялась за оружие? Где она его смогла взять?

— Да. А оружие? Его видимо захватили на складах, куда собирали трофеи. Насколько я знаю там его хранилось много. Около трех тысяч винтовок, ста пулеметов, семидесяти орудий разного калибра, до пятидесяти танков и т.д. Кроме того в городе велся ремонт нашей и трофейной бронетехники. На железнодорожной станции восстанавливался захваченный русский бронепоезд. А ты говоришь — откуда оружие!

Захватив склады, русские укрепились на крепостных валах и казармах. Часть из них двинулась в город. Где завязались бой с патрулями и постами. Пленные блокировали казармы и учреждения гарнизона. Для подавления восстания были брошены силы расквартированных поблизости от города частей. Но мосты через Березину были захвачены русскими. На помощь восставшим из Осипович прорвалась и “панцерная” пехота с танками. Наше здание как раз ими и было атаковано. Это было действительно страшно. Они действовали грамотно и умело. Удар был очень мощным. Караул не смог оказать сопротивления. Несмотря на наш огонь, русские ворвались в здание и вычищали его огнем и металлом. Несколько офицеров установили пулеметы в окна второго этажа и открыли огонь. Но по ним отработали танковые орудия и зенитные автоматы. Все парни погибли. Шальная пуля достала и меня. Группа офицеров смогла вырваться во двор и попыталась скрыться среди построек. Но, увы. Здание было окружено, любая попытка прорыва пресекалась мощным пулеметным огнем. Часть солдат закрепилась в казарме. Один из русских танков оказался огнеметным. Под прикрытием огня еще нескольких танков и пехоты он приблизился к зданию и сжег всех, кто там был.

— Как же тебе удалось оттуда вырваться?

— Мне повезло. Я был в штатском. Все остальные в военной форме. Когда русские ворвались в здание, я был на втором этаже недалеко от лестницы. Там несколько солдат и офицеров создали рубеж обороны. У солдат с собой оказалось несколько гранат. Ими мы попытались остановить наступающих. Надолго нас не хватило. Единственное что мне удалось организовать в той ситуации — так это поджечь архивы и картотеку. Русские усилили обстрел, и их штурмовая группа ворвалась на наш этаж. Взрывом у меня вырвало оружие и отбросило к стене, обсыпав штукатуркой. Это, кровь на лице, знание русского языка меня и спасло. Русские посчитали меня одним из содержавшихся в здании арестованных и вывели из здания сначала во двор, а затем на улицу. Уже оттуда мене удалось от них сбежать. Русские были из состава панцерных подразделений. На улице недалеко от нашего здания стояло несколько бронетранспортеров. Так вот мне показалось, что я видел там нашего “лейтенанта”, руководящего действиями своих солдат.

— Русские тебя не обыскивали?

— Нет. Еще до прорыва русских на этаж, я снял с себя галстук, а документы спрятал в потайной карман брюк. Пробираясь по улицам города я встретил группу наших солдат и офицеров, скрывавшихся от русских. Вместе с ними я и покинул город. Нам пришлось прятаться до темноты. В самом городе часто встречались моторизованные патрули НКВД, передвигавшиеся на бронетехнике и жестко поддерживающие порядок в захваченном городе.

— О дальнейших твоих приключениях я знаю, от тех с кем ты прорывался к нашим войскам и твоему рапорту. До того как мы продолжим, Вильгельм, уточни почему ты оказался в здании абверкоманды, а не в выделенной тебе квартире?

— Утром 23 июля поступило сообщение о нападении на железнодорожную станцию Осиповичи. Несколько позже пришло сообщение, что город захвачен русскими, а наш гарнизон уничтожен. Силы нападающих оценивались в стрелковый батальон, противотанковую батарею и взвод средних танков. Для восстановления положения туда из Бобруйска был высланы батальон охранного полка и маршевый батальон 339 пехотной дивизии. В качестве средств усиления им были приданы батарея 105 мм. орудий и взвод танков. Сообщений о восстановлении положения в Осиповичах так и не поступило. Авиаразведка сообщила о бое на подступах к городу. Вечером для допроса было доставлено несколько старших офицеров русской 13 армии и группу летчиков русских захваченных 4 танковой дивизией в районе Быхова. В сопроводительных документах было указано что летчики — экипажи сбитых над нашей территорией бомбардировщиков Юнкерс. Вот с ними мы и задержались до утра.

— Понятно. Скажи мне, тебе так надо было лезть в ту мясорубку у Хим?

— Как сказать. Русские устроив минно-артиллерийскую засаду уничтожили танковую роту 3 танковой дивизии пытавшихся прорваться к Бобруйску. А затем ворвались на позиции пехотного батальона до этого выбившего русских из сел Долгорожская Слобода — Химы. Остаткам батальона пришлось отступить. При отходе ими было захвачено несколько пленных из числа наступающих. От них стало известно, что против нас там действовал 132 батальон НКВД. Это же подтвердила и радиоразведка. По моей просьбе командование дивизии выделило дополнительные силы для контратаки. Русские были выбиты из Долгорожской Слободы. Но вокруг Хим, где держал оборону батальон НКВД развернулась настоящая мясорубка. Русские успели создать там настоящий укрепрайон насыщенный средствами ПТО и ПВО. При штурме нами были потеряны десять танков и бронемашин, до батальона пехоты и несколько орудий. Ворваться в село, наши части смогли только вечером. Русских там не было. Они скрылись в лесу. Унеся с собой раненых. Среди трупов русских, Седова не было. Свою пулю я получил от русского снайпера, когда осматривал трупы русских. Не удивлюсь, если в меня стрелял лейтенант. Он опять ушел от нас.

— Все с тобой понятно. Скажи осмотр русских что-нибудь дал. Ты же их не просто так смотрел? Уж чего иного, а трупов ты насмотрелся.

— Дал. Все трупы что мною и парнями были осмотрены, носили многочисленные следы ранений. Фактически все они были пулеметчиками и имели истощенный вид. Хотя были одеты в свежее обмундирование и традиционно коротко подстрижены.

— Пленные?

— Я тоже так думаю. “Панцерники”, тех, кого я видел, питались явно куда лучше. Кроме того ни одного русского панциря я так и не увидел. На убитых в качестве защиты были только стальные шлемы и повязки на свежих ранах.