Чтение онлайн

– Ну и нашли мы ее, - продолжает Герми, все же закуривая и наколдовывая себе пепельницу из какой-то ерунды, которую нашла на подоконнике, - недалеко от хижины Хагрида. Я думаю, она тебя там искала, шла, можно сказать, по следу. Ну а как ее убить - такая гадина здоровая, что и близко не подойдешь. И клычищи у нее - чуть меньше, чем у василиска. В общем, мы решили, что втроем будем ее отвлекать, а Рон попробует ее зарубить. Только вот пока мы вокруг нее бегали, она покусала и Рона, и Нева.

– Черт, а как же тогда…

– Ну, мы с Луной остались, наплевали на все, думали, она и нас сейчас сожрет. Но пока эта гадина нацеливалась нашими мальчиками полакомиться, я ее хрясть - и все!

– Ну, ты даешь, Герми!

Вот надо же! Девчонка зарубила огромную скользкую тварь! Как ей не страшно было?

– А тебе не было страшно?
– спрашиваю я ее.

– Ни капли! Знаешь, ну, Гарри, ты же сам знаешь, как это бывает. Надо и все. Если бы я ей голову не снесла, она бы сожрала всех нас четверых.

Я знаю, как бывает нестрашно. Потому что я когда-то сам вот так лез сражаться с василиском, Квиреллом, дементорами… И я знаю, как бывает страшно, когда ты знаешь, что тебе предстоит, живешь с эти много дней, видишь во сне, как стрелы пронзают твое тело… Встряхиваю головой.

– Можно я разок затянусь, Герми?

Она разрешает и осторожно трогает мой лоб. Жара нет, пока. Я понимаю, почему Северус запретил ей что-либо со мной обсуждать. Потому что любой эпизод, даже такой вот удачный, вызывает у меня массу воспоминаний, ассоциаций. Что мне с этим делать? Никогда больше ни с кем ни о чем не разговаривать? Стоп, она сказала, что Нагайна укусила Рона и Нева. Рон жив, а вот Нев? И за что она так благодарила Северуса?

– А что с Невом? И как Рон?
– напряженно спрашиваю я.

Она видит, что я заволновался, вижу по ее лицу, что она очень расстроена. Конечно, ей же запретили со мной болтать!

– Гарри, с тобой все в порядке?
– обеспокоено спрашивает она.

– Герми, пойми, - я пытаюсь ей объяснить, что со мной происходит, - я просто начинаю вспоминать то, что было в тот день. Но я же не могу просто так валяться тут в кровати и смотреть в потолок. Просто скажи мне, что с ними. Я не буду больше ни о чем тебя спрашивать, я тебя только подведу.

– Ладно, Гарри, только обещай, что сегодня больше ничего.

Я обещаю. А то еще пошлет Северусу Патронуса и будет каяться, что довела меня до невменяемого состояния вполне себе невинными историями.

– Все, дальше нестрашно, - она встряхивает головой и лукаво улыбается.
– Потому что скоро на сцене появится твой любимый персонаж, который у нас что делает?
– Правильно, всех спасает. Рон и Нев оказались в больничном крыле (она милосердно опускает момент, который я видел в отражении на зеркальной поверхности шлема, принадлежавшего Смерти, ничего, я еще спрошу и об этом, ведь про погибших нам разговаривать явно не позволено).
– И вроде бы было понятно, что их жизни ничего не угрожает, это мадам Помфри сразу сказала, но у обоих были такие раны, - Герми напряженно сглатывает, - в общем, у Рона все бедро распорото, а у Нева правая рука и нога прокушена. И не заживают, что ты ни делай. Я днями и ночами сидела с ними, а они вроде в сознании, но раны кровоточат, у обоих лица серые, есть ничего не хотят.

Мне кажется, она сейчас заплачет. Бедная, как же она сидела там с ними все эти дни? Но если она сейчас такая радостная, значит, все позади?

– Я думала, Рон умрет, - говорит она совсем тихо и опять прикуривает.
– И мамаша эта его придурошная, говорить даже не хочу. Так и завывала, как привидение на чердаке. И не прогонишь ее никак. А сегодня утром Мак Гонагалл сказала, что вы вернулись, и что директор зайдет в больничное крыло, там же сейчас куча народу валяется. Ой!
– Герми прикрывает рот ладошкой, понимая, что сболтнула лишнего.

– Ладно тебе. Расслабься. Я же понимаю, что есть раненые. И что он запретил тебе обсуждать со мной раненых и погибших. За что ты его благодарила-то? Он заавадил Молли Уизли?

– Нет, а стоило бы, - Герми готова рассмеяться, у нее тоже нервы не в порядке, раз то плачет, то смеется. Тут всем надо лечиться… - Он пришел в больничное крыло, действительно, выгнал всех этих кликуш - и Молли, и бабушку Нева, велел отгородить их кровати ширмой и… Я не знаю, что он там делал, это продолжалось совсем недолго, но, когда он вышел, они оба спали. И лица у них были не серые! И он велел мадам Помфри снять эти дурацкие окровавленные бинты, сказал, что она развела тут военный госпиталь! А главное, ты понимаешь, у Рона и Нева раны практически закрылись. Ну, не совсем, но стало видно, что все заживает. Мы с Луной его от счастья чуть не на части не разорвали.

– Знаешь, он к этому сегодня и готовился…

– Да ну тебя, Гарри! Понимаешь, это так… так, ну… Когда ты видишь, что твой любимый человек угасает на глазах, ты ничего сделать не можешь, тебя все поздравляют с этой дурацкой убитой змеей, а ты думаешь, что если ты заснешь ночью, то утром…

– Не надо, Герми, - я дотрагиваюсь до ее ладошки, сейчас сжатой в кулак.
– Все уже позади. Правда.

– Правда, конечно, правда, Гарри! Для нас всех все позади.

Да, вот за это я бы немедленно выпил и покурил, но ведь мне нельзя. Обидно, что ничего нельзя, а еще опять поднимается температура. И если сейчас придет Северус, с него станет сказать, что это Герми виновата…

– Герми, давай дорассказывай и тащи тот отвар на столике. А то он вернется и нам с тобой не поздоровится.

– У тебя жар?
– Глаза у нее испуганные, хотя чего она так пугается, если сидела с двумя умирающими десять дней?

– Чем дело-то кончилось?

– Снейп отменил все зелья, которые в них мадам Помфри вливала, сказал, что она может ими поливать герань на своем окне, чтоб цвела пышнее, а сам назначил совсем другие. А когда она стала ему объяснять, что с зельями есть проблемы, потому что у Слагхорна депрессия - а это правда, потому что даже я помогала варить зелья для больничного крыла вместе с Панси - он велел немедленно вызвать Слагхорна, вышел с ним в коридор… но он так на него орал, что слышно было всем. Так что Слагхорн, весь красный, уже через минуту влетел к мадам Помфри, потребовал список зелий, оправдывался, что он не виноват, раз она ему ничего не сказала - она ему раз сто говорила - и умчался к себе варить! Знаешь, если б на меня так орали, я бы с Башни Астрономии спрыгнула. А как ты с ним ладишь?

– А он на меня не орет, - улыбаюсь я и принимаю из ее рук плошку с дымящимся жаропонижающим.
– Помоги мне, а то у меня руки дрожат.

Гермиона гений, потому что, видя мои жалкие потуги удержать в руках плошку и не ударить в грязь лицом, она наколдовывает маленький столик, который ставит на кровать прямо передо мной. Она, оказывается, видела такие в маггловской больнице, когда у нее болела бабушка. Так что жизнь сразу становится проще - она просто поддерживает мою руку, пока я пью, а столик придает мне уверенности. Так что мы справляемся. А потом я очень быстро засыпаю, наверное, утомленный нашим долгим разговором, а она сидит рядом со мной и держит меня за руку.

Когда я в очередной раз за этот день просыпаюсь, лучи солнца уже не рисуют квадрат окна на натертом до блеска полу, значит, солнце перевалило на другую половину замка, туда, где стадион. И вообще свет уже не такой яркий и свежий, как утром, он приглушенный, спокойный, из чего я заключаю, что день клонится к вечеру. Такой вот теперь мой удел, философски размышляю я - определять время по наличию или отсутствию солнышка в окне, да по характеру еды, которой меня пичкают. Кстати, о еде - я, наверное, проспал обед, а, зная обоих моих нянек, то есть Герми и Северуса, я могу не сомневаться, что они затолкают в меня и обед, и ужин.