Чтение онлайн

Я осматриваюсь и понимаю, что сейчас в спальне никого нет. Бросили меня, значит? С одной стороны, это даже хорошо, это говорит в пользу того, что я окончательно и бесповоротно жив. Но с другой стороны, я уже немножко привык к тому, что я не один, и мне не очень хочется сейчас наслаждаться одиночеством, учитывая практически полную беспомощность. А, нет, из ванной доносятся какие-то звуки, там льется вода, что-то будто ударяется о края раковины, потом открывается дверь, легкие шаги - и передо мной появляется Гермиона. С вазой и огромным букетом нежно розовых тюльпанов! Мерлин, откуда это у нее? Рон очнулся и прислал цветы? Она смотрит на меня и смущенно улыбается.

– Гарри, как ты думаешь, Снейп же не будет против? Мне их только что из Лондона доставили, это для вас обоих. Это же можно?

Милая Герми! Она решила его хоть как-то отблагодарить за Рона! Ну, и мне, конечно, тоже заодно перепало. Мне кажется, Он не будет против, в конце-концов, это такой трогательный жест, такая искренняя наивная благодарность. К тому же, от такой чудесной девчонки, как Гермиона. А он и сам не чужд трогательных жестов, как ни странно, он ведь совсем не адский дух, хоть и умело притворяется. Поэтому я заверяю ее, что против господин директор не будет, букет просто невероятный, свежая хрустящая зелень, небольшие еще не раскрывшиеся бутоны. Правда, очень красиво.

– Гарри, - тем временем продолжает она, ставя цветы на резной столик у окна, - мы с тобой обед пропустили. Ты же понимаешь, что нам за это будет?
– и она пытается сделать озабоченное лицо, как у мадам Помфри, но у нее ничего не выходит. Она же сегодня тоже офигительно счастлива!

– А он не приходил?
– Мне отчего-то немножко обидно, что он вот просто так бросил меня одного на весь день…

– Как же, не приходил!
– Гермиона смеется, подходя ко мне, и достает откуда-то сбоку наколдованный ею для меня больничный столик.
– Ох, видел бы ты это! Он приходил около часа назад, видимо, собирался проверить, кормлю я тебя или нет. Но ты спал, так что мне не влетело. Гарри, он над тобой буквально дрожит! Хуже, прости Господи, чем Молли Уизли над Роном! И лоб потрогал, и очищающие наложил, и пижаму высушил, и еще долго над тобой колдовал, будто слушал что-то. Кстати, а ты заметил, что он про палочку даже и не вспоминает?

– Не всегда, - говорю я с видом знатока. Мне ужасно приятно, что он приходил. И что он надо мной так трясется, это просто здорово!
– Он не все хорошо без палочки делает. Попроси его что-нибудь трансфигурировать - сразу увидишь, что про палочку он помнит. А все лечебные чары, ну и все, что с ними сходно - да, без палочки. Я думаю, что и Рона с Невиллом он так же вылечил, просто вы не видели ничего.

– Знаешь, - Герми усаживается рядом со мной, собираясь вызвать Добби с обедом, - я никогда раньше не думала, что он может так к кому-нибудь относиться. Так, как сейчас к тебе. У него даже лицо совершенно меняется, он даже двигается по-другому, когда к тебе подходит…

Ох, смышленая у нас Гермиона! Интересно, а она еще не догадалась про то, кто он на самом деле и почему ему служит Блейки? Нет, наверное, это было бы совсем невероятно. К тому же, ей сейчас совсем не до этого. Безумие, но сейчас моя лучшая подруга кормит меня супом с ложечки, а я даже не особо стесняюсь! Я решил, что буду их слушаться, может быть, тогда моя немощь отступит быстрее. А Герми, видимо, чтобы я не особо расстраивался из-за такой вот беспомощности, сама начинает мне рассказывать о том, о чем я просил ее еще утром - о том, что было в Хоге эти десять дней, опуская, разумеется, печальные подробности.

– Знаешь, - говорит она, поднося к моим губам кусочек только что выпеченной булочки, - мы вначале подумали, что Снейп от горя и перенапряжения просто свихнулся. Так ведь тоже бывает. Когда все позади, все, к чему они шли весь этот год, Волдеморта нет, победа - только ты вот лежишь мертвый… как-то само собой получилось, что все вышли после битвы к той поляне, где, ну, ты сам понимаешь… Собственно говоря, там все и закончилось. Снейп взял тебя на руки, я далеко стояла, но все равно было совершенно ясно, что ты мертв. Прости, Гарри, - она сама пугается того, что у нее вырвалось.

– Да брось ты, - бодро заявляю я, прожевав булочку, - знаю я все. Умер, однозначно!

– Ну вот, - ко мне приближается следующая ложка супа, - Кингсли ему и говорит, оставь, мол, его, Северус, все равно тут ничем не поможешь. И времени прошло много, и ты весь в крови и не дышишь. А Снейп только рявкнул на него и исчез. Ну, думаем, все, раз такой, как он, спятил, что же с остальными-то будет… Мы тут вообще два дня как тени слонялись (конечно, ей нельзя говорить, как они собирали убитых и тащили раненых в больничное крыло). А от него ни слуху, ни духу. Я, конечно, догадывалась, где он может быть, а толку-то что? Туда же все равно никому не попасть.

Тут она замечает, что ем я как-то вяло, и немедленно меня одергивает:

– Ты глотай давай, а то уши развесил!
– А потом все же рассказывает дальше.
– А через два дня Снейп прислал Кингсли Патронуса! Ты видел, какой у него Патронус?

Такое забудешь! Я киваю.

– Мы так и обмерли, хорошо, что Кингсли эту жуть не впервые видел. И он сказал, что откроет камин для Мак Гонагалл, Кингсли и почему-то для меня, так как ты жив. Мы отправились к нему, практически в полной уверенности, что твой труп мы сейчас заберем на кладбище, а его в Мунго. Я чуть от страха в этом Греймор-хилл не умерла тогда. Смотрю, а Снейп совершенно обычный, только весь аж почернел от усталости, спрашивает нас, не привели ли мы с собой санитаров для него как для буйнопомешанного. И даже улыбается! И потом он показал нам тебя! Издали, разумеется, просто чтоб мы увидели, что ты дышишь. Я была так рада, потому что думала тогда, что вот сначала ты, потом Рон… На тебя, правда, смотреть было страшно - ты был белый-белый, как подушка, и руки все в шрамах.

– Герми, если б только руки…

– Гарри, шрамы ничто! Ерунда полная! Если в ближайшие дни ты не собираешься в плавках на пляж, а ты явно не собираешься, тебе не о чем беспокоиться. К тому же они сейчас у тебя уже практически зажили, а тогда были все воспаленные, жуть просто.

С супом мы покончили, но там еще пюре и мясо провернутое. Я не рискую спорить с Герми, к тому же прекрасно понимаю - не буду есть я, а попадет ей. А я хочу, чтоб она со мной еще посидела, и завтра тоже, мне же будет ужасно скучно тут одному… Какие тут у меня развлечения? Я даже читать, наверное, пока не смогу. В потолок плевать? Так что я все доедаю, а она уже тащит мне зелья, на этот раз флаконов пять.

– И это все мне?
– делаю страшные глаза.

– Тебе, тебе, не мне же. Мне выдано только успокоительное на ночь. Кстати, ты знаешь, они решили, что мы должны в этом году седьмой курс заканчивать?

Да, это я уже знаю. Не могу сказать, что я очень в восторге, а что делать? Куда мы без диплома? Мести улицы магических кварталов?

– Ты, наверное, рада…

– С чего бы это?

– Ты же любишь учиться.

– Гарри, - она, наконец, закуривает, а я вдыхаю дым ее сигарет, - я не очень хорошо понимаю, как мне после всего, что с нами было, еще год над книжками сидеть. Мы вообще с Роном… - тут лицо у нее становится очень таинственным, - мы вообще-то пожениться хотели. А тут придется на уроки ходить, сочинения эти глупые писать. Боюсь, мы уже переросли школу. А Снейп, между прочим, уже велел нам взять учебники за шестой курс и все повторить. Так что, милый мой, хоть ты и валяешься тут в директорской постели, придется и тебе погрузиться в Расширенный курс зельеварения и прочую муть. Он сказал, что сам проверит.

Я сейчас со смеху умру! Если он еще и уроки у меня проверит… Интересно, а что мне будет за несделанные уроки?

– Курим, мисс Грейнджер?
– его голос раздается от двери так неожиданно, что мы оба вздрагиваем, а Герми чуть не роняет сигарету. Хорошо, что не роняет, а то приземлилась бы она аккурат мне на пижаму…

– Господин директор, - лепечет она, - я Гарри не…

– Еще бы Вы его сигаретами угощали!

Теперь он подошел достаточно близко, так, что я могу его видеть. Он поднялся сюда, даже не успев переодеться, так и стоит перед кроватью в пропыленной мантии. Да что там пыль! Вид у его одежды такой, будто рядом с ним только что обрушилась стена. А на Гермиону смотрит так строго, что она сейчас провалится этажом ниже.