Чтение онлайн

"Рентген, ты, а не психолог, Женька", - хотелось сказать Елене, но она только улыбнулась.

– Во, видишь? Она уже улыбается. Ну, так как, погуляем?

Они уже дошли до ее дома. Он по-прежнему бережно держал ее за локоть, будто боялся, что, если отпустит его, она сразу исчезнет.

– Спасибо, ребята, но я уже дома.

– А, может, все же погуляем?
– не унимался Женька.

– Нет. Извините.

– Жека! Угомонись!
– тихо, но твердо сказал он, и уже, обращаясь к Елене, гораздо мягче: - Простите нас за навязчивость, и спасибо за компанию.

– Ой, ну что вы! Это вам спасибо.

"Надо уходить. Оставаться больше нельзя. Для случайной встречи вполне достаточно".

Но ноги не хотели идти..., а рука не хотела расставаться с теплом его руки..., а глаза хотели на него смотреть..., а уши хотели слушать его голос...

"Ну, все, хватит!" - одернула она себя.

– До свидания.

Его рука дрогнула и медленно разжалась.

– Вы теперь дойдете?

Ему хотелось удержать ее, что-то в этой хрупкой блондинке смущало его и притягивало с самого начала, как только они встретились глаза в глаза. Но он сам одернул Женьку, который сейчас обиженно сопит рядом. Ему показалось, что ей не очень приятно слушать его напористую болтовню, хотя он сам порой знакомился с девушками легко и непринужденно, но сейчас его что-то останавливало.

Тем временем, Елена еще раз поблагодарила их и попрощалась, он успел только сказать "до свидания". Он не уходил, пока не увидел, как она скрылась в последнем подъезде. Он стоял бы еще, пытаясь по загоревшемуся свету, отгадать ее окна, но, понимая, что половина квартир выходят окнами на другую сторону, и уследить не удастся, и, слыша нетерпеливое переминание с ноги на ногу Женьки, направился назад к остановке.

– Старик, ты че, запал?
– сочувственно заговорил Женя.
– Да ладно тебе. Она, конечно, девочка - ничего, хорошенькая, но уж больно упертая.

– Она не упертая, - резко отозвался Андрей, - она воспитанная.

– Ладно, воспитанная. А мы щас пойдем с тобой и подцепим каких-нибудь невоспитанных.

– Не хочу, Жень.

– Ну, ты даешь! Раз в неделю, а то и в две, выпадает шанс пообщаться с девчонками, а мой лучший друг заартачился. Андрюха, ты мне друг или не друг?

– Друг, друг. Только я сегодня никуда не пойду. Если хочешь, давай здесь погуляем.

– Совсем свихнулся. Кого ты здесь встретишь? Все молодые и красивые сейчас в центре гуляют, в парке танцуют.

– Во-первых, с ноября парк не работает, в том числе и танцплощадка, во-вторых, мои друзья вообще редко в центр ездят, у нас тут свой парк имеется, а в-третьих, давай я тебя лучше со своими друзьями познакомлю, среди них тоже классные девчонки есть.

– И все такие же воспитанные?
– съехидничал Женька, но сразу присмирел, увидев реакцию Андрея на его шуточку: Андрея слегка передернуло, и лицо начало наливаться краской - явный признак сдерживаемого гнева.

– Ладно, ладно. Не сердись, - примирительно проговорил Женя.
– Она, по-моему, тоже на тебя запала.

– Почему ты так думаешь?
– сразу успокоился Андрей.

– Со стороны-то оно виднее, да и руку у тебя не вырывала, и уходить не хотела.

– Не хотела?

– Не хотела, - передразнил Женька, но Андрей уже не сердился.
– Я же вижу, она не прочь познакомиться, но воспитание не дает. Я стараюсь для друга, уговариваю, а друг меня одергивает.

– Так ты для меня старался?
– с иронией проговорил Андрей.

– А для кого же еще?
– упрекнул его Женя, а потом добавил тише: - Да мне такие не очень нравятся. Я люблю ярких шатенок или жгучих брюнеток, и ростом поменьше.

– Почему? Ты же сам не маленький.

– А женщин люблю маленьких, "карманных". Кстати, твоя "воспитанная"...

– Женька, перестань!

– Как же я ее должен называть? Ты же, оболтус, даже имени не спросил!

– Еще спрошу.

– Вот, когда спросишь, скажешь мне, тогда я и буду ее по имени называть, а пока...

– А пока ты будешь называть ее...
– и задумался: "Как же ее называть? Незнакомка? Банально. Блондинка? Пошло. Как такую королеву можно назвать?.. Придумал!!!" - Будешь звать ее "королева".

– Ага, так и буду называть - "Ваше величество".

– Не паясничай.

– Андрюх, ты точно сбрендил. Тебе лечиться надо.

– Спасибо, друг, за совет. Прямо сейчас и пойду.

– Куда?

– Лечиться.

– Куда лечиться, болезный, ты мой.

– Вот пойдем со мной, тебя там тоже вылечат.

– Ну, пойдем. Видно, тебя теперь никуда не вытянешь.

– Ты, кстати, что-то хотел сказать про мою королеву.

– Чего хотел сказать?

– Ты сказал: кстати, твоя королева...

– А-а. Нет. Я хотел сказать, что, кстати, твоя королева провожала девушку в моем вкусе: маленькую, кукольную шатенку. Знакомься с ней поскорее, а потом и меня с моей "куколкой" познакомите.

– Слушаюсь, товарищ командир!

И они притворным "парадным" шагом зашагали в направлении Татьяниного дома, пугая и веселя редких прохожих и нарываясь на отчаянный лай выгуливаемых собак.

А что же Елена после этой встречи?

Она почти бегом взлетела на пятый этаж, с трудом, трясущимися руками открыла дверь и, захлопнув ее, как вкопанная, встала на пороге. Ее трясло, как в сильнейшей лихорадке. Она с трудом соображала, пытаясь вспомнить, что говорила ему, но не могла. Медленно, оторвавшись от двери, разделась и прошла в гостиную. Вдруг ей захотелось посмотреть в окно, может, он там? Она заторопилась на лоджию, споткнулась о порог, больно ударилась коленом о железную сетку выставленной кровати. Но все же поспешно растворила створки окна и выглянула во двор. Он был пуст: ни соседей, ни случайных прохожих, ни его с Женькой не было. Она устало опустилась на стоявшую там раскладушку и только сейчас заплакала, унимая дрожь и тихо поскуливая. Почему она плакала? Она не знала. Она была рада его видеть, очень рада. Она почувствовала его заинтересованность - это хорошо, значит, вторая встреча будет уже плодотворнее. Но ей было просто себя жалко: такую юную, одинокую и беззащитную.

В той жизни, в свои восемнадцать лет, она не задумывалась над трудностями, которые ей встречались, которые ей предстояли. Она просто их преодолевала легко или с трудом, но в любом случае шла вперед, видя впереди только светлые цели, не отвлекаясь на мелочи, не зацикливаясь на проблемах, порой просто перла, как баран, сметая лбом все препятствия. Она ничего не боялась: ни смерти, ни зависти, ни равнодушия, ни тупости начальников, ни предательства друзей. Смерти она стала бояться, когда была беременна первой дочерью, и не за себя боялась, боялась сначала потерять ее, а потом оставить ее сиротой. Этот страх так и остался с ней до конца. Зависть сначала удивляла: в чем мне завидовать? Но потом эта зависть стала невидимым оружием, била, как током, в самые неподходящие моменты, и появился страх ожидания этих ударов. Равнодушие душило, как паутина: липкая, крепкая, неразрываемая. И стало страшно общаться с людьми, видя их лицемерие и жестокость, которые и происходили от равнодушия. С тупыми начальниками она сражалась почти до последнего, но устала, выбилась из сил, и появился страх, что может сломаться, подчинится невежеству, уступит хамству, сама станет равнодушной, превратится в серую пресмыкающуюся тварь. Предательство друзей и любимых тоже било током исподтишка, как зависть, но, если зависть сначала удивляла, то предательство било сразу с мощностью грозовой молнии. И она исключила из жизни всех друзей, оставив только очень узкий круг общения.

Ничего этого не было у нее, у этой девочки. Но сейчас, с памятью о прошлой жизни, в ней поселилась память и об этих страхах. Как ей с ними жить? Конечно, хорошо, что она помнит, с кем лучше не связываться, и она не будет связываться, куда лучше не соваться, и она не будет соваться. Но, изменяя события жизни, и круг общения будет меняться, появятся люди, которых она не знала раньше и не знает, чего от них ожидать. Вот тогда и выползут на свет божий эти страхи, и спеленают ее по рукам и ногам. Вот о чем она плакала. Хотя и причина к слезам вроде была счастливая: она вновь встретила человека, о котором мечтала даже перед смертью. Но как-то все повернется дальше?