Чтение онлайн

Я не могу оставаться.

Время искажается, а я забываю, где я. Остаётся только этот момент.

Я не думаю.

Я бегу к ближайшей лошади — одной из запасных. Она встаёт на дыбы, но я хватаю поводья и заставляю её замереть. Мои руки трясутся так сильно, что я едва могу сесть.

И затем я делаю немыслимое — я сажусь верхом и кричу, разрывая горло:

— ДОРИАН!

Его голова дёргается в мою сторону.

— ТЫ ДУРАК!

Я не останавливаюсь.

Я дёргаю поводья и пускаю лошадь галопом.

— ТЕПЕРЬ Я НАКАЖУ ТЕБЯ!

Он делает это.

Дориан следует за мной.

Боже, помоги мне, он следует.

Копыта подо мной гремят по влажной земле, когда я галопом несусь к опушке леса, не смея оглядываться, не смея останавливаться. Ветер хлещет мои щёки до крови. Ветки рвут мои волосы. Позади я слышу, как он движется сквозь грязь и листья — теневой зверь, чей голод больше не различает врага и возлюбленную. Впереди, сквозь терновник, появляется туннель тьмы.

Лес.

Быстро, — говорю я себе.

Я направляю лошадь глубже, уклоняясь от корней и поваленных деревьев, дыхание прерывистое, ноги болят от каждого поворота — я не привыкла скакать верхом.

Полог деревьев проглатывает свет деревни, всё меркнет, пока не остаётся только дождь и бессвязное паническое дыхание.

Дориан всё идёт.

Каждый его шаг сотрясает землю. Птицы кричат и разлетаются. Олени разбегаются в слепом ужасе. Сам лес боится его. Я достигаю поляны, зная, что должна найти курган. Отравленное пиршество ждёт там.

Тропа сужается до густых кустов, и тьма поглощает меня. Без другого выбора я быстро спешиваюсь. Крепко сжимая поводья, я веду коня в лес. Через десять минут — там, слева от меня, — сырое мясо блестит на гигантском блюде. Кровь лужицами стекает с костей на землю. Каждый зверь может учуять это. Они толпами ползут на запах, пожирая его.

Меня тошнит от этого зрелища.

Затем что-то движется в ночи. Калеб появляется вдалеке. Головы мужчин резко поднимаются.

Боже правый… Дориан точно уже в пути.

— БЕГИ, КАЛЕБ! — кричу я. — СЕЙЧАС!

Его глаза расширяются и затем он исчезает.

Дыхание. Хриплые звуки. Влажные, шлёпающие шаги чего-то слишком тяжёлого, нереалистичного.

Я поворачиваюсь медленно — и у меня падает сердце.

Он выходит на поляну.

Но не бежит.

Его тело исказилось ещё больше. Теперь он выше. Кожей он теперь не сдерживается. Его челюсть изменилась — удлинилась. Его зубы длиннее, а глаза — круглые, чёрные, пульсирующие. Его кожа теперь в основном чёрная, пронизанная багрово-красным.

Эти глаза… чужие.

Дориан… что же с тобой стало?

Он видит меня, но я не жду, пока он придёт за мной. Я бросаюсь в сторону, прочь с пути, отползая на коленях и прячась под телегой с мясом.

— Ешь, — шепчу я, обхватив себя руками. — Пожалуйста…

Телега грохочет, когда он прыгает на неё. Запах маскирует меня.

Ящик трясётся, когда он вонзается в пиршество.

Звук невыносим — рвущий, рычащий, жующий. Он пожирает, когтями загребая пропитанное кровью мясо в свою разверстую пасть. Его хвост хлещет позади, выдирая деревья.

Пот течёт по моему лицу. Я сижу на корточках очень низко, руки дрожат, каждый инстинкт кричит мне бежать.

Он съедает всё.

И затем — тишина.

Раздаётся вопль и Дориан падает на грязную землю рядом со мной, глаза дикие и безумные, он сверкает на меня. Его тело бьётся в конвульсиях. Он дёргается один раз, рука вытянута, как будто хочет схватить меня.

Дориан…

Я отступаю назад, затем снова, словно притянутый невидимыми нитями, его позвоночник неестественно выгибается, сухожилия дёргаются под кожей, как натянутая проволока.

Его рот открывается.

И затем его рвёт.

Кровь. Желчь.

И кожа.

Огромные приступы чёрного выплёскиваются из него фонтанами, шипя при соприкосновении с землёй. Его тело конвульсивно дёргается, шатаясь в сторону. Его когти рассекают пустоту. Он падает на четвереньки, затем его хвост сворачивается внутрь.

— Дориан, — выдыхаю я.

Он поднимает голову.

Он видит меня.

И в этих глазах — только ужас.

Дориан… он всё ещё внутри…

Его зрачки расширяются и сужаются, пульсируют, дёргаются, конечности судорожно движутся. Искажённые мышцы начинают разрывать себя. Его плечи складываются внутрь. Грудь проваливается, затем перестраивается.

Хрип вырывается из его разорванного горла.

— К-Кэтрин…

— Я здесь, — рыдаю я, и со слезами, текущими по щекам, я ползу к нему. — Я здесь — пожалуйста, борись. Держись.

Моё сердце болезненно сжимается.

Я не вынесу этого. Я не могу смотреть на него таким.

Его тело бьётся ещё раз, и затем он падает — конечности раскинуты, дёргаются в мокрых листьях. Кровь сочится из его носа, из его ушей. Он становится безвольным, его когти сжимаются, затем полностью исчезают. Его хвост рассыпается в чёрное месиво. Его спина хрустит, позвоночник сжимается, уплотняется, перестраивается во что-то отдалённо человеческое.

Я подныриваю под его тело, поднимая его голову себе на колени.

— Я здесь, Дориан. Я здесь.

Его кожа слезает и перестраивается, плоть перетекает, как жидкость. Его лицо — то, что от него осталось, — руина из мышц и костей, наполовину изменившееся, наполовину смертное.

Его кожа остывает под моими пальцами. Его черты успокаиваются. Кости перестают двигаться. Его тело замирает.

Он вернулся ко мне. Полностью человек. Обнажённый, пропитанный кровью, дрожащий — но человек.

И живой.

Он меняется, пока его глаза снова не становятся его.

— Я не знала, сработает ли это, — шепчу я. — Я думала… я думала, это может убить тебя. Мне было всё равно. Я просто не могла потерять тебя. Не могла.

Его губы приоткрываются. Хрип. Затем дыхание.

Он моргает.

— Принцесса…

Я смеюсь.

Я рыдаю.

Я уже не знаю, что делаю.

— Ты жив, — говорю я. — Проклятый дурак.

Одна рука поднимается, и пальцы слабо ложатся на мою грудь.