Чтение онлайн

— Ещё какое, — говорит он, прижимая мою руку к губам, и бриллиант на моём левом кольце вспыхивает в уходящем дневном свете. — Есть ожидания.

Я знаю, что даже без Джен и без тени вины, связанной с памятью об Иден, гастроли изматывают Тома. Поэтому наши ночи всё чаще проходят в разговорах — о том, какой путь ждёт нас дальше. Может, мы напишем собственный мюзикл — блюз-роковую историю о девушке, которая боится влюбиться. Или переложим миф о Алкионе и Кейксе на музыку Тома. А может, пустимся в совсем другое путешествие — румяные дети, луга в Керри, разбитые коленки, смех до слёз и колыбельные перед сном.

— Ладно. Заключим пари: если сейчас по радио играет моя песня — ты обязан остаться в групповом чате. Если нет — свободен до первого концерта.

Его смех — как рассвет.

— Легко. Не играет, любовь.

Его скромность — его слабое место: новая песня звучит повсюду. Я включаю радио ровно в тот момент, когда заканчивается какой-то поп-хит.

Том торжественно усмехается. — Сладкая свобода.

Я уже открываю рот, чтобы возразить, когда диджей говорит в эфире:

А дальше — новый сингл Холлорана “Fruit from the Evergreen Tree” с одноимённого альбома.

Я смотрю на Тома — глаза становятся ещё больше: я же говорила.

Том усмехается с виноватым видом. — Пари есть пари.

— Ладно, — вздыхаю я, удаляя его из чата и поднимая босые ноги на приборную панель.

Не знаю, как вы, друзья, — продолжает радио-диджей, — но эта песня такая заразительная, что я просыпаюсь, напевая её. Кто-нибудь успел урвать билеты на концерт в Нью-Йорке, пока их не разобрали? Ну, если нет — вам повезло. Оставайтесь с нами, и у вас будет шанс выиграть билеты на его аншлаговое шоу в Мэдисон-Сквер-Гарден в сентябре.

Звучат первые, приподнятые ноты, и Том не может не кивать в такт. Он рад избавиться от группового чата куда больше, чем успеху своей песни — что ж, ничего нового. Он всегда больше заботился о самом ремесле, чем о том, как его воспринимают. Как он однажды сказал мне: песню завершает слушатель. Он сделал свою часть — взял палитру, с помощью которой человек осмысляет жизнь, и расширил её своей поэзией. Проза бытия. И всё это — в несколько чудесных минут. Один-единственный, выразительный звук, служащий переводом самых глубоких переживаний его жизни.

Когда этот звук звучит по радио, как сейчас, он больше не принадлежит ему — теперь всё зависит от слушателя. От того, каким они захотят его услышать. А вместе с песней — и каким захотят увидеть его самого. Иногда это лирический бог, иногда затворник, иногда — плечо, на которое можно опереться. В этом и есть красота его музыки: Том отдаёт себя миру и позволяет людям сотворить из него того, кто им нужен.

Он держит меня за руку и отбивает ею ритм по кожаной панели, а мой взгляд скользит по его мягким чертам, по пейзажу за окном — деревянные заборы, ели — и я снова понимаю, кем Том является для меня: человеком, который озвучил мою беззвучную жизнь любовной песней.

А слова из окна уносятся в закат:

Сладок, как мёд у пчелы, мой плод с вечнозелёного дерева. Голос ласточки — так же свободен, и музыку я слышу лишь, когда она со мной.

КОНЕЦ

Прежде всего — огромное спасибо моим агентам, Тейлор и Сэму, которые, по их собственному признанию, “не были большими любителями романов о рок-звёздах”, но всё же позволили мне “показать им, как они ошибались” (цитата!) — когда я пришла к ним с предложением этой книги после фэнтезийной серии и торжественной клятвы, что никогда не напишу современный любовный роман. Моя вина, ребята! Спасибо, что поддержали меня, несмотря ни на что.

И Кристин — моему блестящему редактору, которая делает каждую нашу совместную книгу в сто раз лучше. Спасибо, что рискнула с этим проектом и позволила крошечной искре вдохновения, родившейся на одном концерте, вырасти в пылающее пламя.

Спасибо Анике, Кристин, Айрис, Мэри и всей команде PRH/Berkley: вы неустанны, бесконечно позитивны и безмерно креативны в том, как оформляете, продвигаете и популяризируете мои книги.

Всем моим замечательным бета-ридерам — включая специалистов по чувствительным темам и тех, кого я просила проверить достоверность всего — от устройства гастрольного автобуса до ирландского сленга — я никогда не смогу выразить достаточно благодарности за вашу работу и продуманные отзывы.

Огромное спасибо всем, кто делает возможной появление такой книги:

моим чудесным друзьям-писателям — моей родственной душе Лане Фергюсон; заядлым фанаткам Али Хэзелвуд и Джули Сото; а также моим соратникам по тур-календарю Остину Зигемунд-Броке и Эмили Уибберли. Моим выдающимся зарубежным издателям, блестящим книжным инфлюенсерам, талантливым художникам-концептерам и вдохновенным продавцам книг по всему миру — я бесконечно благодарна вам за то, что помогаете донести историю Клем и Холлорана до читателей.

А теперь — самое большое и самое восторженное спасибо: всем моим читателям (особенно тем, из того самого канала, где всё это началось). Я бы не писала эти слова, если бы не ваша страсть и поддержка. Каждый день я чувствую, насколько мне повезло.

Огромная благодарность вдохновению, стоящему за “If Not for My Baby”. Твоя музыка тронула меня так, как мало что в жизни способно. Спасибо моим друзьям за искренний энтузиазм и за то, что помогали мне не сойти с ума в дедлайны, и всей моей семье — за полную поддержку, когда я сказала, что снова пишу целую книгу просто ради удовольствия.

Спасибо моей собаке, Майло, который читать не умеет, но, без сомнения, знает, что помог мне сохранить рассудок, пока я пересматривала слишком много документалок о жизни в турне. (Miss Americana, хотя и наименее познавательная, конечно же, стала моей любимой.)

И моему мужу, Джеку — моему самому любимому человеку на свете — спасибо за то, что чинишь все мои сюжетные дыры, вдохновляешь мои остроумные реплики и прошёл со мной два с половиной часа пешком от Hollywood Bowl той ноябрьской ночью, когда я сказала: “Подожди, кажется, у меня появилась идея для книги. Пойдём, поболтаем по дороге?”

Когда я пишу о любви, переворачивающей мир, (или о мужчинах с красивыми руками), я всегда пишу о тебе. ?

[<-1]

«Текс-мекс» (англ. Tex-Mex), техасско-мексиканская кухня, также техано (исп. tejano) — местная разновидность американской кухни на Юго-западе Соединённых Штатов Америки, в которой пищевые продукты, доступные в США, соединяются с мексиканскими кулинарными традициями.

[<-2]

Старый Брехун (Старый Йеллер) — фильм в стиле вестерн.