Чтение онлайн

— Ну, что там у тебя? У меня полно дел.

— Мне показалось, что у тебя ко мне какой-то негатив.

— Серьезно? Вам, зумерам, постоянно что-то кажется. Слишком вы мнительные.

Да блин! Ну какого фига она даже сейчас пытается все обесценить?!

— Не замечала за собой такого. А вот твои бесконечные придирки — очень даже. Может, уже скажешь как есть — что не так? Я попытаюсь исправиться, если дело и впрямь во мне.

— Меньше думай о ерунде.

И все! Эта гадина разворачивается и уходит. Окончательно выйдя из себя, возвращаюсь в комнату отдыха. Там уже никого, кроме Стаськи, нет, но оно и к лучшему.

— Ты совсем спятила, — комментирует она.

— Я?! То есть ты не видишь, что она буквально, блин, ко всему цепляется?

— Вижу, но вряд ли ваш разговор это изменит.

— Других способов я не знаю! — пыхчу, путаясь в свитере. — Ну, вот что со мной не так?

— Все так. Думаю, ее бесит, что ты слишком яркая. Слишком, как бы это сказать… на виду.

— Что ты пытаешься мне сказать, Стась?

— Хороший официант — незаметный официант. А на тебя тут все бошки сворачивают.

То есть? Меня неделя за неделей изводят исключительно потому, что я не сливаюсь со стенами?

— Наша работа — обслуживать, а не сиять.

— Ты тоже так думаешь? — сощуриваюсь, начав сомневаться в том, что мы с Сивовой такие уж подружки.

— Нет, — смеется Стаська, пихая меня в бок. — Я повторяю слова Лидки.

Не без облегчения выдыхаю.

— Ясно, — бормочу я. — Что же… Буду тускнеть изо всех сил.

— Ой, да ни черта у тебя не выйдет, — закатывается подруга.

— Почему?!

— Из тебя это прет…

— Что?

— Жизнь! Ты… Я не знаю, Эка, ты как весенний сад. Такая же буйная и неукротимая. Энергетика у тебя бешеная. Мужики это чуют и тянутся, как сдохшая батарея к зарядке. Вон и Али…

— А что он? — хмурюсь, пожевав губу.

— Выбрал твое фото, хотя ты его и отшила!

— Думаешь, это он?

— А кто? Ну, не сам же Байсаров перебирал исходники, — смеется Стася.

— Нет. Вряд ли. Я ему ясно дала понять, что со мной у него без вариантов.

— Вероятно, он не воспринял твои слова всерьез. Ну, или у него стальные яйца, раз твой отказ совершенно его не задел.

— Еще бы. Самомнение там — мама не горюй.

— Разве это плохо? — ухмыляется Сивова, повязывая фартук.

— Смотря чем оно подкреплено. В случае с Али, кажется, ничем. Так, лишь понты тупые. Я на таких парней еще в станице насмотрелась. Боялась их как огня.

— Почему боялась? — изумляется Стася, в недоумении сведя брови.

— Так их крутость только на девчонок распространялась. Не дай бог кому им отказать. Бр-р-р…

— Весело там у вас на югах.

— Да разве это не повсеместно?

— Я с таким не сталкивалась. Ой, Лидка идет. Пойдем скорее. Не то нам сейчас опять от нее достанется. Трахнул бы ее уже кто, а? Глядишь, подобрела бы.

Улыбаясь, выхожу в зал. Утренняя смена идёт как по маслу. Руки действуют на автомате: поправить скатерть, поменять опустевший поднос с ветчиной, налить апельсиновый сок. Завтрак у нас в отеле представлен фуршетом. И это совсем другое дело, чем обслуживание по меню.

На завтраке, кстати, сразу видно, кто есть кто. Например, обычные офисные клерки, вырвавшиеся в оплачиваемую работодателем командировку, нагребают сразу по три тарелки, которые никогда не съедят. А истинно богатые люди, которые в обычной жизни могут позволить себе купить наш ресторан вместе с гостиницей, никогда не возьмут лишнего, ограничиваются чашкой кофе и яичницей или пиалой овсяной каши. А еще случайных людей всегда можно отличить по завышенным требованиям. Почему-то, на пару дней приобщившись к той жизни, которая им никогда не светит, эти ребята преисполняются высокомерным пренебрежением по отношению ко всему обслуживающему персоналу. И это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Машинально делая свою работу, краем глаза слежу за залом. Иногда мне кажется, что ресторан — живой организм, а мы, официантки, — его кровь. Мы перетекаем между залом и кухней, незаметно поддерживая эту жизнь. Стоит нам замереть — и всё остановится. Но при этом никто нас не видит. Видят только результат: чистую посуду, полные подносы, сияющий ряд кофе-машин. Хотя нет, если послушать Стаську, как раз я таки бросаюсь в глаза.

Пока протираю подставку под диспенсером с соком, останавливаюсь взглядом на собственном отражении в зеркальных панелях бара. Рука замедляется. Может, я и правда вся… чересчур? Невольно вспоминается мать с ее извечным:

— Эка! Не мельтеши! Не смейся так громко, люди оборачиваются. И собери, наконец, волосы, никогда у детей таких густющих волос не видела!

— Привет! — выводит из задумчивости знакомый голос. Вздрагиваю, бросая на Ноа быстрый взгляд из-под ресниц.

— Привет.

— Я помню, что тебе нельзя общаться с гостями, — усмехается он, делая вид, что занят выбором булочки. Закусываю губу, чтобы не рассмеяться. — Эй! Тише, ты сейчас сама привлекаешь внимание.

— Прости.

— Мне-то что? — Ноа, наконец, берет круассан. — Это у тебя могут возникнуть проблемы. Кстати, какие планы на вечер?

— Эм… — медлю я, все еще точно не решив, хочу ли я продолжать наше общение. Чувствуя мое сомнение, Ноа перехватывает инициативу:

— У меня к тебе разговор. Точнее, предложение. Если заеду в семь часов, будет нормально? Я запомнил твой адрес.

Растерявшись от такого напора, киваю.

— Отлично, тогда не буду больше тебя смущать.

Ноа набирает стакан сока и отходит к столу. Я возвращаюсь к работе, судорожно размышляя над тем, что он хотел сказать. В конечном счете прихожу к выводу, что это просто предлог, чтобы продолжить наше общение. Мне это даже льстит. Впрочем, у меня столько работы, что насладиться этим осознанием не получается.

— Эка! Загляни в комнату отдыха, — останавливает меня Стаська.

— Что там?

— Иди-иди, сама увидишь!

Заинтригованная поведением подруги и озорным блеском ее глаз, бросаю все и почти вприпрыжку выбегаю из зала. Толкаю дверь и…

— Привет, — обаятельно улыбаясь, Али протягивает мне красную розу. Какой же он красивый, черт! Как все во мне откликается на его интерес. Как стремительно я тупею, забывая обо всех принятых только что решениях! М-да. Все же гены матери — не водица.