Чтение онлайн

Да, я знаю, что так живут миллионы людей. Но я не хочу так. Не хочу тянуть лямку, решать, спасать, разруливать, думать вперед на два шага. Моя самостоятельная жизнь и так полна этим, мужчина нужен мне, чтобы облегчить ситуацию, а не чтобы ее усложнить. В противном случае, зачем он нужен? Я хочу позволить себе роскошь расслабиться, зная, что рядом человек, который подхватит, если я оступлюсь. Который не испугается моей силы, но и не станет ей злоупотреблять. Мужчина, на которого я всегда смогу положиться.

И дело тут не только в деньгах. Это про внутреннюю готовность мужчины брать на себя ответственность. Про уверенность, что если вдруг случится какая-то внештатная ситуация, он не сбежит, не спрячется, оставляя меня саму разгребать проблемы. Что он не испарится при первом же серьезном испытании, да... И, может, поэтому я так остро реагирую на Али. Есть в нем то, что цепляет сходу — сила, уверенность, это напускное «не парься, всё под контролем». Которое, как впоследствии оказалось, на деле ровным счетом ничего не значит.

Возможно, дело в молодости. Скорей всего, в ней… В этом нет ничего плохого, наверное. Просто я для себя, окончательно во всем разобравшись, сознательно выбираю другое.

«Ага, выбираешь, — звучит насмешливый голос внутри. — То-то у тебя выбор!»

Ну, ладно… Даже если выбора нет. Ничто ведь не запретит мне не соглашаться на то, с чем я заранее не согласна?

«Но он же вернул тебе злосчастные деньги!» — не сдается внутренний голос.

Да-а-а… Но из-за него я испытала столько негативных эмоций, что они вытеснили все хорошие впечатления.

Не из-за него! А из-за давнишней ситуации с матерью, которая просто стала триггером! То есть ты сейчас из-за своих детских комплексов наказываешь абсолютно постороннего человека…

И что? Почему нет? Детские комплексы — часть меня. Я имею право их пестовать, отказавшись подвергать себя лишнему стрессу. Все! Хватит. Решено! Никаких больше красавчиков.

— Тартар из мраморной говядины с хрустящими тостами и каплей трюфельного масла, — озвучиваю я, расставляя перед Али приборы.

— Эка…

— Слушай, я правда не могу сейчас говорить. Да и не о чем нам разговаривать. Было весело… Но на этом все.

Отхожу, ощущая, что мне даже дышится легче. Принимаю следующий заказ, кошусь исподтишка на Али. Да, он классный, но я ни о чем не жалею.

Или не позволяешь себе жалеть?

«Ой, да иди ты!» — шикаю сама на себя.

Пальцы немного дрожат. Возможно, мне стоит разместить объявление на сайте знакомств. Но говорят, там сидят одни извращенцы. Можно еще повнимательнее присмотреться к тем, кто регулярно мелькает перед глазами. Согласиться пойти на свидание с тем же Ноа. Или вообще взять паузу и опять налечь на поиски хоть сколь-нибудь подходящей работы. Что-то нужно определенно менять! Так дальше продолжаться не может. Я просто схожу с ума от этой повторяющейся изо дня в день рутины.

Забираю салаты для арабов с пятого столика и решительно шагаю вперед, натыкаясь на…

— Оу! Извините.

— Я сам виноват. Засмотрелся.

Конечно. Но мне надо было предусмотреть такую ситуацию! С сожалением хватаю салфетку и прижимаю к пятну на белоснежной рубашке Ноа. Поднос залит чаем, но, к счастью, салаты целы.

— Если вы пройдете со мной, возможно, рубашку удастся спасти… У меня есть пятновыводитель.

— Ой, да черт с ней. Давно хотел спросить, откуда у тебя такой прекрасный немецкий? — улыбается Ноа. Навскидку ему лет сорок. Светлая веснушчатая кожа, красивые голубые глаза, крупные, но белые и ровные зубы…

— Эка! Господа уже заждались, — обращается ко мне на русском Лида. Да господи! Такое чувство, что ее приставили исключительно, чтобы следить за мной.

— Да, конечно. Извините. Перепоручу вас администратору… — улыбаюсь я, торопливо устраняя последствия «аварии» — вытирая дно тарелок и меняя поднос на чистый.

— Без проблем. Но вы не ответили…

— Язык я изучала в университете. Извините, пойду я, иначе меня оштрафуют, — добавляю с улыбкой, пользуясь тем, что, в отличие от меня, Лида в немецком ни буб-бум.

Остальную смену отрабатываю без происшествий, нет-нет, да и ловя на себе взгляды красавчика Али и гораздо менее привлекательного немца, но потом и они уходят, и все возвращается на круги своя.

Покидаю ресторан одной из последних. Чертыхаясь, понимаю, что безнадежно опаздываю на метро. Одно радует — в воздухе уже ощутимо пахнет весной. Весной, летом всегда легче.

— Эка!

Резко оборачиваюсь. Нога соскальзывает с бордюра и больно подворачивается.

— Вот черт. Извини, не хотел тебя напугать, — подхватывая меня под руку, запыхавшись, частит Ноа.

— Ничего. Я сама по себе неуклюжая, — смеюсь, незаметно стряхивая слезы.

— Вот уж чего я не заметил, — отвечает улыбкой тот. — Ты как? Можешь стоять?

— Да, наверное.

— А идти? Кажется, на другой стороне улицы я видел каршеринг.

— У меня нет прав, — вздыхаю. — Но это не проблема. Я просто вызову такси.

— Пойдем… Я как раз хотел предложить тебя подвезти, но теперь…

— Что?

— Кажется, у тебя нет выбора, — улыбаясь, поигрывает бровями.

— Тогда мне остается надеяться, что ты не маньяк.

— А-ха-ха, нет. Честное слово.

— Все маньяки так говорят, — прихрамывая, тащусь за Ноа. Мне приятно, что он без раздумий предложил мне свою помощь. Наверное, что-то такое я и имела в виду, когда говорила о том, каким вижу мужчину рядом.

В ответ на мое замечание Ноа смеется. Улыбка делает его лицо моложе. Хотя даже она не стирает до конца оставленный жизнью след.

— Говорят, у вас всюду установлены камеры. Цифровой Гулаг, и все такое.

Кошусь вверх. Камер у гостиницы, да и не только, более чем хватает.

— Надеюсь, мое руководство не засечет, что я уехала с одним из постояльцев. Это у нас под строжайшим запретом, — поясняю неловко.

— Но ты ведь не только поэтому меня отшивала? — подмечает Ноа, изумляя меня своей проницательностью. Что на это сказать? Я не знаю. Мне ужасно неловко. Пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы растереть ноющую лодыжку.

— Скажешь адрес? Я толком не знаю город…

Ни в коем случае нельзя называть свой адрес первому встречному.

— Садовая, пятнадцать.