Чтение онлайн

— Добрый день, уважаемые коллеги, — поздоровался он, подойдя к столу. — Я очень рад вас всех видеть! Сегодня у нас две круглых даты: 50 лет с моего дня рождения и 20 лет с момента поступления меня на должность начальника!

Все громко захлопали.

— Хочу сказать спасибо всем, с кем мне приходилось сотрудничать за эти 20 долгих лет работы здесь. Желаю всем счастья, здоровья и успехов! Ура!

— Урааа! — подхватили все собравшиеся хором и снова зааплодировали.

— Кстати, прямо сейчас я хочу сделать небольшое заявление. Все вы знаете, что уже совсем скоро наш дорогой старейший ведущий Пит Файдман проведёт свой последний эфир. И на его место мне хотелось бы прямо сейчас при всех назначить нашего самого замечательного репортёра, который добывает классные сюжеты и точно доказал, что он достоин кресла ведущего.

И тут Брюс, с широкой улыбкой, оперевшись на плечо Эвана, встал и приготовился услышать своё имя. «Вот, пришёл мой час!» — думал он, предвкушая момент славы.

— ...хочу торжественно назначить одного из самых инициативных и трудолюбивых работников — Эвана Бакстера!!!

В этот момент Брюс чуть ли не упал на пол. Не только из-за неожиданного поворота событий, но и потому, что теперь Эван, опираясь на руку Брюса, встал из-за стола и с широкой улыбкой пожал руку сначала Джеку Хиннерману, а потом и Питу Файдману Зал наполнился дружными аплодисментами и криками поддержки.

Коллеги обнимали Эвана, поздравляли его с этим значимым достижением.

— Эван! Эван! — раздавались крики поддержки от друзей и коллег. Они поднимали бокалы в его честь, а некоторые даже начали танцевать под зажигательные ритмы музыки, которая заполнила пространство.

Брюс стоял и смотрел на всё это, чувствуя, что у него внутри что-то сломалось. И было не столько больно, сколько тоскливо и грустно. Вокруг него царила атмосфера радости и веселья: люди смеялись, танцевали, поднимали бокалы в честь Эвана, а яркие огни гирлянд переливались на стенах, создавая волшебное настроение. Но в сердце Брюса росло чувство одиночества, словно он оказался за стеклянной стеной, наблюдая за праздником, который не касался его.

Он сделал шаг назад, укрывшись в тени большого растения, которое росло в углу зала. Листья шуршали от легкого сквозняка, и Брюс почувствовал, как холодок пробежал по его коже. Он потянулся к бокалу с вином и сделал глоток, пытаясь заглушить нарастающую грусть. Вино было сладким и мягким, но даже его вкус не мог развеять туман печали, окутывающий его мысли. Взгляд Брюса скользнул по танцующим парам. Эван был в центре внимания — его смех звучал громче всех, а глаза светились счастьем. Каждый новый комплимент от коллег поднимал его настроение ещё выше, опуская Ноллана всё ниже.

— Брюс, ты хочешь что-то сказать? — спросил Джек, увидев, что Брюс так и не сел за стол.

— О… да, — словно очнувшись от какого сна, ответил Брюс. — Да, мне хотелось бы ещё раз поздравить Эвана Пакостника, ой извините, Басте… Баксту… Бакстера. Мда. И позвольте мне пожелать ему всего самого наилучшего, чтобы жизнь у него была такая же лёгкая, как он сам после каждого праздника, где есть еда, пусть прибыль будет такой же большой, как его мозг, если он у него ещё остался, — с каждым новым «пожеланием» голос Брюса становился всё громче и истеричнее. — А ещё чтобы здоровье было такое же крепкое, как твоё желание кому-нибудь что-нибудь подгадить!!! — тут журналист, совсем выйдя из себя, подошёл к Эвану, взял в руки бокал вина и, набрав в рот побольше напитка, выплюнул всё это в лицо своему врагу, сопроводив это соответствующим звуком. — ПОЗДРАВЛЯЮ, ЭВАН!!!

Стакан он выбросил куда-то в угол.

Тут же в зале поднялась суматоха: большинство парней накинулись на Брюса и начали его выталкивать к выходу, сопровождая пинками, толчками и ударами. Журналист сопротивлялся как мог, но его всё же вытолкнули за дверь из студии.

— Можешь сюда не возвращаться. Ты уволен! — крикнул Джек из-за двери и в тот же момент скрылся.

Слова начальника отозвались в его голове эхом. Брюс почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Он оперся спиной на стену и закрыл глаза.

— Ооох, капец, — застонал Брюс, попытавшись встать. — Вечер испорчен. Как и моя жизнь.

Брюс чувствовал себя отвратительно. И не столько физически, сколько духовно. «Вот так в один миг ты лишаешься всего, ради чего пахал, как проклятый, — горестно думал бывший журналист, поднимаясь на ноги. — Этот день должен был стать для меня самым лучшим днём в моей жизни. А стал наимерзейшим, самым отвратительным!!!» — Брюс со злостью трахнул по крыше машины, из-за чего та жалобно пискнула и закрылась.

В досаде пнув ногой колесо машины, Брюс, обернулся и увидел следующую картину: вокруг того самого бомжа с плакатом, которого мужчина видел сегодня утром, столпилась группа здоровых крепких мужиков. Они издевательским тоном что-то ему говорили. Подойдя ближе, Брюс расслышал обрывки фраз:

— Я что, по-твоему слепой? — грубо вопросил один из мужиков (видимо, главарь, раз стоял впереди всех) и вырвал картонку из рук бомжа. — Я похож на слепого?

— Да, да, что за фигню ты написал? — начали поддакивать ему остальные мужики, пихая бомжа. — А если этой картонкой тебе по башке заехать?

Брюс почувствовал, как внутри него закипает справедливый гнев. Он не мог просто стоять и смотреть на это безобразие. «Как же так? Люди не имеют права унижать других!» — подумал он. Сжав кулаки, он резко направился к ним.

— Эй, вы, оставьте бедняку в покое! — воскликнул Брюс, подбегая к бомжу.

Но, видимо, мужики уже закончили своё дело и начали отходить, бросая насмешливые взгляды на Брюса. Бомж остался сидеть на месте, держа в руках помятую картонку с надписью ТЫ ОСЛЕП.

— Ты в порядке? — спросил Брюс, подойдя к бомжу и внутренне рвя на себе волосы от того, что не сумел помешать этим мужикам.

Бомж, ничего не отвечая, кинул усталый взгляд на парня.

Тогда, опять вскипев, Брюс произнёс грозным голосом, обращаясь к удаляющимся мужикам:

— Да, да, валите отсюда подобру-поздорову!

— Эй, что ты сказал? — переспросил главарь, обернувшись на голос.

— Беги, дружище!!! — заорал Брюс, обращаясь в бомжу.

Но вопреки этому крику бомж никуда не побежал. Побежали мужики. На Брюса. С яростными воплями.

— Ой, ой, ой, ой, ой! — испугано запричитал парень и принялся убегать от них.

Добежав до машины, он хотел было в неё влезть, но, увы, машина была закрыта и не хотела просто так открываться.

Тут Брюса накрывает волна из: страха, чувства безвыходности и мужиков, которые навалились на Брюса, и, когда парень оказался на земле, начали все дружно его бить.

Избиение было недолгим, но болезненным: к его окончанию Брюс обзавёлся распухшей губой, синяком под глазом и надписью ЛОХ, выцарапанной на двери машины.