Чтение онлайн

Громко хлопнув по столу рукой, парень сказал:

— Бог со мной ни разу, слышишь меня, ни разу не взаимодействовал. И никаких знаков Он мне не давал! Срать он на меня хотел с высокой колокольни! — последнюю фразу он проорал.

— А может, забираться в самую задницу не стоит, тогда и в дерьме не будешь купаться? — парировал Фрэнк. — Думаешь, Богу не надоело каждый раз тебя вытаскивать из очередной коричневой кучи, которую ты сам, заметь, наложил?

— Я?! — возмущению Брюса не было предела. — Ты хочешь сказать, что во всём случившемся со мной виноват я?!

— Только ты и никто больше, — отрезал Фрэнк. — Я большую часть своей жизни наблюдаю такую картину: ты стоишь перед граблями и не знаешь, что же делать. Пойдёшь вперёд — шибанёт по лбу. А обойти? Нет, мы же самые умные, красивые и распрекрасные! — теперь уже он иронизировал, ярко жестикулируя. — Мы не виноваты. Это Бог виноват, ведь Он, гад такой, разбросал свои грабли и теперь все о них запинаются. Вот так ты видишь свою жизнь.

— Грабли… — Брюс захлебнулся от злости. — Причём здесь грабли?

— Ну а как же! — продолжал Фрэнк, тоже заведясь. — Ты ведь всегда выбираешь самый сложный путь! Как будто у тебя есть специальная лицензия на то, чтобы наступать на одни и те же грабли снова и снова! Может, стоит попробовать другой подход? Например, вместо того чтобы тянуться к звёздам в своих мечтах о великих свершениях, просто посмотри под ноги!

Брюс фыркнул:

— Легко говорить! Ты не понимаешь, каково это — быть мной! — и тут же ударился мизинчиком о табуретку. — АААААААА! — громко заорав, Брюс пнул другой ногой табуретку и тоже ударился мизинчиком. — Какой у тебя дибильный табурет!

— Ой, да брось! — Фрэнк закатил глаза. — Ты мне этот табурет сам подарил на Новый год.

— Я никогда тебе не дарил бесполезных, ненужных и дурацких вещей, — помотал головой Ноллан.

— Угу, а как же постер с тобой?

— Кстати, а где он? —Брюс огляделся. — Я его что-то не вижу.

— Да как тебе сказать… — Фрэнк почесал затылок.

Тут парень заметил, что кошка Морриса активно играется с каким-то драным бумажным бантиком. И этот бантик ему смутно что-то напоминал…

— Погоди-ка,—Брюс внимательно присмотрелся. — Фрэнки!!! Ты что...

— Давай-ка вернёмся к разговору, — поспешно перебил его друг. — Каждый из нас проходит через свои испытания. Ты просто слишком зациклен на своих проблемах. Может, стоит взглянуть на мир с другой стороны?

— Ну с какой? С какой стороны? — тут бывший журналист нагнулся и посмотрел вверх ногами на друга. — Ну, посмотрел. Ты ходишь по потолку с мебелью и коврами.

— Да уж, если бы я знал, что так легко можно изменить угол зрения, — сказал Фрэнк, — я бы давно уже повесил зеркало на потолок!

Брюс поднял бровь и с усмешкой ответил:

— Зеркало на потолке? Это ж надо, чтобы каждый раз, когда я встаю, видеть свою унылую физиономию! Какой смысл?

—Зато ты бы смог увидеть, как ты выглядишь с разных сторон! — поддразнил его Фрэнк.

Тут Брюс внезапно замолчал и задумчиво начал смотреть куда-то в окно. По его лицу было видно, что он сейчас раздумывает над какой-то очень важной для него мыслью.

— Жди меня к вечеру, — произнёс он и побежал на выход.

— Эй, ты куда? — Фрэнк тут же устремился за другом. — А вещи?

Я у тебя немного поживу. Ты не против? — донёсся голос Брюса уже где-то внизу на лестничной площадке. — Спасибо, Фрэнки, ты лучший!

Послышались громкие шаги, удаляющиеся к выходу из дома. Вскоре всё стихло.

— Что ж, надеюсь он не за верёвкой и мылом побежал, — пробормотал Фрэнк, запирая дверь своей квартиры.

Быстрым шагом выйдя из дома, Брюс сел в машину и, с пятой попытки заведя её, поехал вперёд.

Уже вечерело. Баффало постепенно погружался в мягкие объятия сумерек. Улицы наполнялись теплым светом уличных фонарей, а небо, еле-еле видневшееся из-за гигантских небоскрёбов, постепенно окутывалось нежным фиолетовым оттенком, как будто кто-то аккуратно размешивал краски на палитре. Брюс остановился на светофоре и увидел уличного музыканта, играющего на гитаре песню «New York, New York» Фрэнка Синатры.

Хоть обстановка и в целом располагала к тому, чтобы чуть-чуть расслабиться, у парня этого не вышло. Наоборот: город этим погожим пятничным вечером показался ещё более шумным и невыносимым. «На набережную!» — вдруг мелькнула верная мысль в голове бывшего журналиста. Он резко повернул направо, оставив за спиной суету улиц.

— Юууууухууу! — воскликнул фальцетом Брюс, выскакивая из машины, как только нашёл место для парковки.

На всё это с недоумением и некоторой неприязнью смотрела полноватая женщина с чихуахуа на руках. Увидев, что его радостный крик не остался не замеченным, Брюс смущённо произнёс, криво улыбнувшись:

— Эммм… ну… ура! Пятничка… наконец-то… эхе-хе...

— Ещё один алкаш припёрся. Сейчас дружков своих позовёт и будут вместе бухать, —пробормотала себе под нос женщина с брезгливостью.

— Оу, мадам, —бывший журналист галантно поклонился (что женщина не оценила, так как смотрелось это неуклюже). — Я не алкаш.

— Что ж, тогда я — Мэрелин Мэнсон, — с ядовитой иронией ответила женщина.

— Ну, что-то общее есть, — сказал Брюс, закрыв улыбающийся рот рукой.

— И что же это?

— У вас обеих замечательный макияж, — хохотнул он.

Тут же бывший журналист отлетел на пару метров назад, сбитый кулаком женщины.

— Если ты ещё раз решишь себе сравнить меня с этим накрашенным рокером, я тебя отправлю на гастроли в местный бар! Будешь там петь своих «Ду Хастов». — с вызовом произнесла она, поворачиваясь на каблуках и уверенно удаляясь, оставляя за собой шлейф духов.

— Вообще-то «Du Hast» — это Рамштайн, — пробурчал Брюс, потирая щёку. — Невежда. Ляпнула бы ты что-то подобное среди народа, тебя бы живо скрутили за то, что путаешь воду и сахар. Ох, поучилась бы ты манерам, корова.

Благоприятный настрой, накрывший парня несколько минут назад, быстренько улетучился. Теперь на душе была обида и злость.

— Ну что за день сегодня такой? — он поднял глаза к небу, будто бы там могли быть ответы. — А, Бог, не знаешь? За что мне всё это?

Но небо молчало, как бы ни старался Брюс услышать ответ на свой вопрос. Он решил ехать дальше по набережной.

— Что ж, Бог, хочешь чтобы я поговорил с Тобой? Давай, — бормотал бывший журналист себе под нос, ехав по набережной и глядя в горизонт. — Скажи мне, что происходит? Что мне делать? Дай мне сигнал, — молил Брюс Всевышнего.