Чтение онлайн

– Я лечу с вами.

Лейф испуганно взглянул на Фелис, видимо, опасаясь отказа.

– Вы... – растерялась девушка. – Н-но...

– Всё нормально, она не враг, – вмешался Лейф.

Фелис не знала, что и сказать: её смущало, что Лейф не спешить представлять их друг другу, как того строго требовал межрасовый этикет. К тому же, она не очень хорошо владела ликтианским. Правда, брат-по-разуму вроде бы знает юнивёрс...

– Я позже представлюсь, – поспешила успокоить её ликтианка. – Ничего страшного.

– Мне нужно многое тебе рассказать, – шепнул Лейф, когда они возвращались назад к ангару. Рамель, шедшая впереди, всё время ускоряла шаг, так что последние метры они почти бежали.

– Мне тоже, – ответила Фелис. – Кажется, я знаю, что происходит. Скажи, а твой... спутник... – она замялась, не зная, стоит ли упоминать нейромодулятор: слишком уж спокойным было поведение ликтианина.

– Она мне очень помогла, – сказал Лейф, не вдаваясь в подробности. – И, похоже, она тоже знает, что происходит. И я надеюсь, вместе мы сможем понять, как это остановить.

Панорамный купол из светопрозрачного полимера над главным помещением станции был почти незаметен глазу, создавая невероятно реалистичную иллюзию открытого космоса. Но сейчас, помимо созвездий и туманностей, на чёрном глянце пространства мерцали фиолетовые габаритные огни минорской эскадрильи. Это выглядело завораживающе красиво, но Фокс прекрасно понимала, какая угроза таится за внешней красотой.

Миноры великодушно вызвались быть независимыми арбитрами в разгорающемся конфликте между Монтаной и Ойкуменой – но так ли благородны их намерения на самом деле? Что кроется за их с виду совершенно безобидной инициативой? Самая древняя, и чего уж греха таить, самая сильная раса Юнивёрса не просто так стала таковой. Да, миноров сложно было упрекнуть в подлости, но и в бескорыстии их уличить было нельзя. Откуда этот необъяснимый альтруизм? Всего лишь искреннее желание помочь чересчур вспыльчивым братьям-по-разуму, не позволить им развязать глупую бессмысленную войну? Ага, конечно. Нет, миноры никогда и ничего не делают просто так. Они и рудиментарным щупальцем не пошевелят без личной выгоды. Так какие цели они преследуют на самом деле?..

Пятясь, Фокс отошла от купола – выпускать из поля зрения "миротворческую" эскадрилью не хотелось.

– На что смотрите, Фокс?

Она не обернулась. Этот голос был ей хорошо знаком: Говард Пристон, полномочный представитель Монтаны в Ассамблее.

– На звёзды, – не моргнув глазом соврала она.

– Если даже Ойкумена вернёт нам принца, мы не подпишем мировое соглашение, – сказал господин Пристон.

Фокс пожала плечами.

– Понимаю, – она и сама догадывалась, что разгоревшийся конфликт уже не погасить – слишком сильно обе стороны жаждали развязать войну, слишком долго ждали подходящего повода. – Но, похоже, минорам это не по душе.

– Миноры не станут вмешиваться, – нахмурившись, возразил Пристон. – Нет, для порядка, конечно, они попытаются нас помирить. Но как только увидят, что это бесполезно, молча отойдут в сторону и объявят статус-кво. Можно подумать, им нечем заняться, кроме как разруливать чужие споры.

Фокс покосилась на минора, уже занявшего место за столом переговоров. По невозмутимому выражению его лица абсолютно невозможно было прочесть, о чём он думает.

Мало-помалу зал наполнялся людьми. Представители Ойкумены старались держаться вместе, на господина Престона они поглядывали с неприкрытой враждебностью, на минора – испуганно-вызывающе, на Фокс – с игривым любопытством, плохо маскирующим далеко не самые целомудренные мысли.

Появилось ещё двое миноров, они разместились на противоположном краю стола. У Фокс сложилось впечатление, что миноры намеренно стараются держаться между двумя сторонами конфликта: то ли этого требовал их дипломатический этикет, то ли миноры опасались, что они схватятся врукопашную. Хотя, если принять во внимание, что обе стороны конфликта чуть ли не зубами скрипели то гнева и ярости, последнее предположение было не таким уж и абсурдным.

За ходом переговоров Фокс не особо следила – главным образом потому, что ничего нового озвучено не было, а всё сказанное за круглым столом девушка уже слышала, и не раз.

На любые вопросы о Лейфанте ответ был один: мальчишка никогда не появлялся ни на Земле, ни на какой-либо другой планете Ойкумены; когда речь заходила о претензиях по поводу беспилотников, нарушивших границы, переговорщики юлили и уходили от ответа. А вот свои претензии они, похоже, не считали ни липовыми, ни абсурдными, и упрямо стояли на своём: Монтана якобы проводит полигонные испытания запрещённого оружия.

Фокс не верила ни первым, ни вторым. Она остро жалела, что вообще ввязалась в эту историю, согласилась на вроде бы простое задание, на поверку оказавшееся глубоко безнадёжным, не оправдала доверия Эльвара Сиенно, а вдобавок – бессовестно нарушила данное самой себе обещание навсегда забыть человека, что сидел сейчас на противоположной стороне стола, неустанно пытаясь поймать её взгляд.

Тогда, пять лет назад жизнь развела их линии судеб – и линии эти не должны были пересечься. Фокс была уверена, что забыла его; она не сомневалась, что и он её забыл. Оказалось, они оба ошибались.

Это было эгоистично, но она ничего не могла с собой поделать, и сейчас, краем уха ловя то мелодичный баритон миноров, то срывающийся дискант людей (своих? чужих?), Фокс думала лишь об одном человеке: о мужчине в сером костюме, упорно не сводившем с неё глаз.

– Мы отказываемся менять выдвинутые требования. Принц Лейфант должен быть немедленно возвращён на Монтану. А ваши претензии по поводу испытаний запрещённого оружия попросту смехотворны.

– У нас есть доказательства!

– Доказательства сфабрикованы! А вот ваши зонды на нашей территории – факт, а не фальсификация! Господа миноры подтвердят, не так ли, Бекар?

– Не нужно передергивать! Это был сбой навигационного оборудования!

– Рассказывайте эти сказочки на Земле!

Происходящее за столом переговоров всё меньше походило на культурный диалог и всё больше напоминало банальную перепалку. В какой-то момент Фокс осознала, что не следит за ходом дискуссии и раздумывает, как бы половчее смыться отсюда – так, чтобы это не особо бросилось в глаза и показалось невежливым. Впрочем, подобные предосторожности были ни к чему: кроме Ала, сверлившего её взглядом, на неё никто не обращал внимания. Аккуратно отодвинув кресло, Фокс выбралась из-за стола, шепнула соседу слева, что она "сейчас вернётся", и выскользнула за дверь.

Лампочки послушно вспыхнули, осветив узкое пространство коридора, чтобы через секунду погаснуть.

Тишина. Из кабинета сюда не доносилось ни звука.

Тишина. Темнота. И безмятежность.

Закрыв глаза, Фокс устало прислонилась лбом к холодной стене, с наслаждением впитывая кожей благодатную умиротворяющую прохладу.

– Сбежала-таки?

Фокс вздрогнула. Ал стоял прямо напротив неё. Она чувствовала на ресницах его горячее кофейное дыхание.

– Всё безнадежно. Они развяжут войну.

Голос будто ей не принадлежал.

– Фокс, три дня назад по всей Ойкумене была объявлена всеобщая мобилизация.

– Что?

– Вчера – введено военное положение. А два часа назад наш военный флот двинул первые три эскадрильи к орбите Монтаны.

В голосе мужчины было не только волнение, но и страх. Фокс стало жарко.

– Эти переговоры – формальность, пустышка. Ойкумена уничтожит флот Монтаны и сомкнёт кольцо блокады максимум через месяц. Это неизбежно. Ваши силы сильно рассредоточены, ваши корабли не успеют добраться до столицы. Фокс, Монтана не сможет отстоять свою независимость.