Чтение онлайн

Надо? Дойдешь сама. Не дойдешь — значит, не надо. Вот и весь сказ.

Чудесные теплые ботиночки на устойчивом каблуке взамен безвозвратно испорченных маслом замшевых сапог, новые стильные джинсы без нелепых разрезов, отлично севшие даже на мои нестандартные нескромные «нижние сто» — и вот я почти готова ужинать в знаменитом «Северном полюсе». Почти, потому что в процессе примерки джинсов, Никита разглядел капли масла на подоле моего пуховика. Капец.

Ни одна куртка из имеющихся в наличии его не устроила, а когда с пальто история повторилась, я задумалась. Поэтому, стоя перед отделом с мехами, рискнула озвучить свои подозрения:

— Ты меня задабриваешь так? Еще и шубу, поди, хочешь купить? Совсем того?

Никита как-то замялся, так что я в своих подозрениях укрепилась:

— В чем дело?

— Да я не знаю, что сделать, чтобы ты никуда не исчезла, не обиделась и согласилась со мной работать.

Работать! Огромное облегчение затопило меня целиком, а то каких только ужасов я себе не напридумывала, бродя с ним по магазинам.

— Работать я с удовольствием, при определенных условиях, конечно, но вполне адекватных, ты не волнуйся. И давай все же без шубы, а?

Никита приободрился, но просто так уступать не желал:

— Тогда сейчас купим куртку, а когда первая часть работы будет завершена, я подарю тебе шубу. Женщины же любят шубы?

— Ты у меня спрашиваешь? — захихикала я, — у меня шуба была в детстве. Цигейковая. А с тех пор как выросла, я предпочитаю практичность, а не пафос и дорогущую красотищу.

— Пафос и красотища, это хорошо, это надо будет нарисовать обязательно, — непонятно пробормотал себе под нос Морозов и проволок меня за курткой.

Пуховик купили нежно сиреневый. В пол.

Страшный человек — Никита Игоревич. Еще и шапку с помпоном арктической белизны нацепил на меня. Повертел, обошел вокруг и одобрил:

— Вот, теперь ты сама волшебная, как твои феечки. Поехали уже ужинать.

И мы поехали.

Повстречались у ворот

Старый пёс и старый кот,

Подрожали, почихали,

Да про старость повздыхали,

И пошли сквозь ветра вой по дорожке снеговой…

(А. Усачев)

«Полюс» был прекрасен: сверкающий, блестящий, холодно-отстраненный, такой весь из себя недостижимый и тонко звенящий на периферии сознания. Очень острый, морозный, неприступный. Но изрядно утомившийся. Он с одной стороны — завораживал, но с другой, как бы, приглашал искать изъяны.

Поэтому идею Никиты я уловила с первых высказанных предположений, которые из него посыпались, лишь только мы перешли к чаям и десертам.

Он только лишь успел сказать, что хотел бы:

— Сделать ресторан более теплым, привлекательным, манящим и иным. Но сохранить концепцию исключительности, важности и значимости.

А меня уже понесло на гребне творческой волны.

Идеи посыпались из меня, как горох из дырявого мешка.

Касались они и меню, и посуды, и рекламной полиграфии, а уж по дизайну помещений мыслей было столько, что я, не допив чай, начала рисовать тут же. На скатерти, приведя Никиту в непонятный мне восторг.

Примерно через час, прихватив скатерть и чашки, Ник переместил нас за его рабочий стол, по дороге велев администратору повторно накрыть чай, теперь уже на низком столике у дивана в кабинете.

Листы бумаги с эскизами вокруг нас множились, мы спорили, ссорились, мирились, ругались и рвали в запале только что с трудом согласованное в мелкие клочки. Пили чай, что-то ели и снова сходились над бумагами на столе. Все любопытные, заглядывающие в дверь, посылались далеко и не всегда цензурно. Хором.

Очнулись мы в пять утра. Как раз ударили по рукам после долгого и бурного согласования концепции второго, детского, этажа ресторана.

Глянули на часы, зевнули и обалдели.

— Ну, ехать домой мне уже смысла особого нет, — Ник пригладил взлохмаченный затылок, — а вот тебе я сейчас транспорт организую.

— Еще чего? Пешком дойду. Мне тут недалеко, — решила я в надежде слегка размять ноги, проветрить мозги и выгулять куртку с ботинками.

Ник фыркнул:

— Пешком она дойдет. Придумала тоже. Собирайся давай, я тебя провожу.

В итоге вышли мы в сопровождении пары охранников «Полюса», ибо отпустить Шефа пешком в ночь парни отказались наотрез.

Было даже забавно.

По тихим, заснеженным, предпраздничным улицам добрались до моего дома мы достаточно быстро. Ник зашел со мной в подъезд, поднялся до двери, и, убедившись, что я, и правда, здесь живу, попрощался до вечера:

— Выспись, как следует. Раз у нас творческий процесс так хорошо идет ночью, то жду тебя на ужин, часам к шести.

Вот таким замысловатым путем я пришла к подписанию договора об эксклюзивном сотрудничестве с Морозовым Никитой Игоревичем через сутки после увольнения из Администрации города.

И за ужином на второй день, после столь запоминающегося знакомства, мы договаривались об основных моментах сотрудничества.

— По дизайну, оформлению и росписи помещений ты будешь работать только со мной! — категорично заявил мне Ник, после обсуждений всех подробностей нашего взаимодействия и согласования обязательных частей соглашения.

— А как же мои картины, или, вот, феечка твоей бабушки? — поморщилась.

Мной не очень хорошо сейчас воспринимались жесткие рамки.

Творец внутри жаждал свободы и злился на любые ограничения. А мне ужасно не хотелось вновь сажать его на цепь.

Никита с тревогой посмотрел на меня:

— Это другое. Картины пиши, открытки там поздравительные, подарки всякие — я в эту часть твоего творчества вообще лезть не буду. А вот если роспись по стеклу или настенная, то каждая работа должна со мной согласовываться.

— Как-то это уж чересчур, мне кажется, — недоверчиво и не очень довольно бурчала я, потягивая имбирный напиток на меду с шалфеем, лаймом и лимоном.

— Тебе кажется, — уверял фыркающего ежика в моем лице Ник, — ты будешь очень занята в наших многочисленных барах и ресторане, поэтому на других у тебя просто ни времени, ни сил не останется. Да и платить я тебе за это расписное волшебство буду столько, чтобы никого со стороны ты даже и слушать не стала. Я тебя три года искал и ловил, Ань, так что может и перегибаю слегка с контролем, но и ты пойми: наша встреча и договор для меня — это чудо и мечта в одном флаконе. Поэтому придется тебе как-то с моей излишней опекой согласиться.