Чтение онлайн

На этом месте Ева встревожилась, так как родной внук никогда не отличался постоянством и зачастую, если вопрос не касался его драгоценного ресторана или баров, склонен был спускать его на тормозах, а не впрягаться по самые уши:

— Но если он не вывезет…

Тревога в голосе любимой жены потребовала от профессора Одинцова слегка приоткрыть карты:

— Если с этим делом справится, внук наш получит то, о чем давно уже не смел даже мечтать.

— То есть?

— Леша тут как-то сказал, что с годами Ник все больше походит на него самого: все мысли и усилия сосредоточены на бизнесе. Личное задвинуто не просто на третий план, а скорее даже на десятый. Хотя ты помнишь, как он любил в детстве жить у нас на каникулах? Он мечтал о семье и любви с юных лет, но опыт родителей и его собственный с корыстными барышнями привел к тому, что сейчас смысл жизни Кит видит в развитии и расширении бизнеса. Хотя в глубине души просто хочет, чтобы его любили. Вот такого, какой есть. Без условий и оговорок. Не ресторатора, профессорского сына или удачливого бизнесмена, и Морозова Никиту, парня, рискнувшего пойти против правил.

Поскольку мужа-интригана она знала давно и не доверять его мнению он поводов до сих пор не давал, то как восторженная старшеклассница, Евлампия Серафимовна сложила руки в замок у груди и, сияя глазами, решительно заявила:

— Сейчас у него есть шанс.

И вдруг всхлипнула.

Николай Николаевич тут же обнял расчувствовавшуюся супругу. Он тоже очень сильно надеялся, что был прав в своих умозаключениях.

Видеть внука счастливым он желал больше всего на свете.

Конфета — это вкусно,

Конфета — это сладко,

Но лучшая конфета —

Большая шоколадка

(А. Усачев)

В жизнь Ника, как-то незаметно, вдруг пришли чудо, счастье, восторг и радостное предвкушение каждый день.

Он еще опасался открыто признать, что вся эта нерво- и душе-пробуждающая кутерьма связана с появлением в его бизнесе (и жизни) Анечки Красновой. Анны Васильевны для всего персонала «Северного Полюса», друзей-приятелей и докучливых родственников. И да, он ясно слышал, как мать что-то заговорщически шептала художнице, и обращение там было точно без отчества.

Но некая внутренняя неопределенность и настороженность в смеси с глубинной тревогой не мешали ему сейчас от души наслаждаться жизнью, как во времена его первого серьезного прорыва — открытия «Полюса». Того «Полюса», который Анечка сейчас превращает в настоящий бриллиант — блистающий, завораживающий и бесконечно манящий. Он и сам отказывался из него уходить, чтобы не пропустить ни мгновения из волшебства преображения стандартного, хоть и дорогого ресторана, в эксклюзив ручной работы и невиданную уникальную редкость.

Удивительно было наблюдать, как вечно взмыленная, с искрами в глазах, кистями и карандашами в пучке волос, с головы до пят уляпанная красками, в древней джинсовой рубашке поверх тонкой водолазки и потертых джинсах неопознаваемого цвета, Аня носилась по ресторану, сопровождаемая одобрительными взглядами персонала. Бармены смешивали для нее какие-то новейшие бодрящие и витаминные безалкогольные коктейли, су-шеф готовил лосося и овощи гриль в промышленных количествах. А сменные администраторы передавали друг другу вместе со сменой напоминалки: когда Анечку надо покормить, с какой регулярностью приносить горячие напитки, когда просить любую помощь, чтобы отвлеклась от работы и хоть немного размялась.

Ну, и ему тоже «от щедрот» внимания перепадало. Конечно, не столько заботы, как Феечке (именно так ее прозвали в «Полюсе», а он и не возражал), но Ник вновь чувствовал себя не «Владельцем» бизнеса, а частью команды.

И это было здорово. Как и просыпаться каждый день.

Среди всей этой круговерти, явление курьера от Жанны с возвращаемыми подарками прошло смазано. Никите было откровенно некогда, поэтому он просто велел сгрузить коробки в углу кабинета, а сам продолжил обсуждать с Анечкой необходимость наряжать во всякие волшебные костюмы официантов второго этажа.

Как показало будущее, женщины, даже те, что сами ушли, все равно ревнивые собственницы и не упустят возможность укусить счастливую, по их мнению, соперницу.

Гром грянул неожиданно.

У Ника была обычная ежедневная отработка «обязательной программы» на кухне, когда перепуганный официант первого этажа вместе с паникующим охранником ввалились в святая святых любого ресторана.

У Кита как раз доходил его особый, очень капризный вариант соуса бешамель.

И в этот момент ребята с любыми новостями были совершенно некстати.

Запыхавшийся Олег из дежурной смены охраны выпалил:

— Явилась Жанна Арнольдовна и прошла сразу в Ваш кабинет. Мы не успели среагировать.

— А там Анна Васильевна чай пьет, — добавил официант Павел.

Вот теперь Кит в полной мере осознал смысл слова «п*дец».

Но бешамель по-прежнему требовал всего его внимания.

Секундное замешательство и соусница отброшена в руки су-шефа, а сам Никита Игоревич несется, не сняв передник, в сторону своего кабинета в сопровождении красных от смущения и паники Олега и Павла.

Хорошо, что не ввалились в кабинет толпой, а успели замереть в нише возле двери.

А там…

Жанна, вся из себя, в облаке морозных колких духов, в шелковом расшитом бисером платье и с мехами вокруг шеи, усыпанная бриллиантами (зря он Ане только шубу на окончание работ в ресторане обещал, надо было и бриллианты обозначить) что-то выговаривает пьющей чай Анечке.

Затихли. Прислушались:

— Ты ничего от него не добьешься: ни брака, ни детей! Он здесь абсолютно бесполезен. Способен долго думать и разговаривать только о своем бизнесе.

Жанна язвительно негодует, а Анечка, наоборот, удивительно спокойна:

— Спасибо, вы меня успокоили. Я переживала, что, возможно, Никите понадобится от меня что-то кроме моих профессиональных навыков.

Это еще она о чем? Он как спутник жизни плох, что ли?

— Ты, что ли, дура блаженная? — Жанна с ним солидарна в своем недоумении.

— Нет, просто художница, — зато Аня, как всегда, полна сюрпризов и неожиданных заявлений.

Бывшая невеста фыркает, хватает неприкосновенный поднос со стены и хлоп им об стол.

Вздрогнули все, а Жанна-то раскраснелась, чуть ли слюной не брызжет:

— Он бросит тебя так же, как меня. Так же, как и всех до меня. Даже родня не поможет его заарканить!

Парни рядом переглянулись и уставились на него с немым вопросом.

Не успел им в ответ прошипеть, что это его забота, как спокойный голос Аннушки и вовсе погрузил подслушивающих (и подсматривающих) в шок:

— И слава богу, но за информацию спасибо. Я даже и начинать не стану.

Отбросив обиженно зазвеневший, семейный раритет в угол, бывшая выругалась словами, неодобряемыми в приличном обществе. И бросив: