Чтение онлайн

–  После пары лет абсолютно бесперспективной работы, - продолжала Фиона, - я, наконец, получила место помощника исполнительного директора в «Игрушкax Дэвидсона». Я думала, что буду придумывать игрушки, но от меня хотели, чтобы я приносила кофе и забирала белье из прачечной. Я превратилась почти в горничную и получала столько же. Я никогда не срывалась. Держала рот на замке, но смотрела в оба. И однажды услышала, как…

Она перевела дыхание:

–  Я услышала, как Джеймс Гарретт сказал, что продаст душу дьяволу за куклу, способную составить конкуренцию Барби. Надеюсь, ты знаешь, что это за кукла?

Ас кивнул. Его лицо абсолютно ничего не выражало.

–  Я не спала три дня и три ночи, - продолжала Фиона, пытаясь справиться с волнением и глядя на зашторенное окно.
– Я не могла ни о чем думать, кроме создания… не только новой игрушки, а целой новой концепции в мире кукол. Я придумала куклу с историей, которая менялась дважды в год, потому что кукла училась и развивалась как личность.

Она посмотрела на Аса:

–  Я наняла художника, чтобы он нарисовал мои задумки. А однажды утром в понедельник заставила себя прийти в кабинет к Гарретту и показать ему свои разработки.

Ас долго ничего не отвечал. Он спокойно лежал и смотрел на нее.

–  Понятно. Ты здорово разбираешься в мире бизнеса! До тех пор, пока на горизонте чисто и у тебя есть все условия для нормальной работы, ты замечательно справляешься с жизнью.

–  Ты ничего не понимаешь!
– она сжала руки в кулаки.
– Ничего! Нью-Йорк - такие же джунгли, как здесь, и тоже с крокодилами.

–  Аллигаторами. Крокодилов здесь очень мало.

–  Неважно. Я считаю…

Да? Что ты считаешь? Хочешь вернуться в Нью-Йорк и поиграть со своей куклой? Увы, это невозможно. В случившемся нет твоей вины, но это все равно произошло, и ты не сможешь теперь ничего изменить. Так что дальше?

–  Я не хочу в тюрьму, - Фиона села.

–  Я тоже. Но сейчас мы должны туда отправиться. Кто-то охотится за нами. Мы не знаем почему, но нам нужно предоставить разбираться в этом адвокатам, детективам и полиции. Они…

–  Они ничего не знают, - она указала на стопку газет и журналов на стуле.
– Ты разве меня не слушал? Никто даже не пытается докопаться до правды. Им нужны мы! Мы - убийцы, скрывающиеся от правосудия, мы…

–  Убийцы плюшевого мишки.

–  Да! Нас будут судить и признают виновными в убийстве человека, - Фиона снова встала.
– Но, знаешь, Рой Хадсон не казался мне плюшевым мишкой. Он был противным стариком, который не мог держать при себе руки.

–  Чудненько. Пусть детективы это выяснят, - Ас достал карандаш и блокнот.

–  Я - основная тема всех газетных статей. Не хочу быть посмешищем.

–  Да, - согласился Ас и убрал карандаш и блокнот обратно в ящик.

–  Есть еще кое-что, нуждающееся в проверке, - Фиона опять вытащила блокнот и положила рядом с Асом.

–  Например?
– он приготовился писать.

–  Если нас связывает мой отец, то, может, нас с Роем связывает тоже он?

–  Вероятно. Хотя Рой мог выбрать тебя по одной причине, а меня - по другой.

–  Да, - согласилась Фиона.
– Но мне кажется, что логичнее предположить, что мой отец - связующее звено между нами всеми. Когда он познакомился с Роем? Помогал ли ему?

–  Или Рой поссорился с твоим отцом и моим дядей и решил им отомстить?
– тихо сказал Ас.

–  Ты уже думал об этом?
– Фиона села около него.

–  И довольно много.

–  Если мы сдадимся, то никогда ничего не выясним, правда?

–  Похоже на то, - мягко ответил он.

–  Ты не хочешь сдаваться?
– Фиона заглянула ему прямо в глаза.

Ас нахмурился:

–  Ты стала безумной, когда выяснилось, что твой отец не тот, за кого себя выдавал. Ты практически лишилась рассудка, когда узнала, что тебя уволили.

–  Да, - Фиона отвернулась.

–  И ты ненавидишь лачуги. Люди, бегущие от полиции, не могут останавливаться в пятизвездочных отелях.

–  Да, я ненавижу лачуги.

–  А кроме того, кто-то пытается тебя убить.

И успешно, не так ли?
– она снова посмотрела на него.
– Разве я теперь не покойник? Моя работа, моя жизнь - меня всего лишили. Однажды ночью я легла спать, а когда проснулась, на мне лежал труп. И с тех пор…

–  С тех пор тебе приходится выносить общество человека, которого ты ненавидишь всем сердцем, и жить без элементарных удобств.

–  Яне…

–  Не что?
– спросил он.
– Не возражаешь без душа? Без службы доставки? Без…

–  У меня нет ненависти к тебе. Ты… Ты стал… Я хочу сказать, что ты…

Фиона взглянула на него и заметила слабый огонек в его глазах. И тут она все поняла:

–  Ты все спланировал заранее! Ты и не собирался сдаваться! Ты пытался заставить меня понять, что другого выхода, кроме игры в прятки с полицией, не существует! И добился своего: я стала убеждать тебя в этом!

–  Да, я хотел, чтобы ты сама приняла такое решение, - Ас старался удержаться от смеха.

–  Я ненавижу тебя!
– закричала Фиона.
– Я терпеть тебя не могу! Презираю! А еще я надеюсь, что тебя признают виновным и отправят на электрический стул!

–  Ну, как раз этого ты совсем не хочешь, - засмеялся Ас.
– Кстати, пару секунд назад ты говорила, что забыла о ненависти ко мне.

–  Я лгала, - Фиона резко встала, чтобы уйти, но он поймал край ее халата.

–  Не думаю, что ты меня ненавидишь, - нежно сказал Ас.

–  Ненавижу!
– она тянула халат, пытаясь вырваться.
– Ты самый холодный из всех, кого я когда-либо встречала. И занудный. Все, что ты делаешь, - это смотришь телепередачи про птиц. Слушаешь птиц. Глядишь на птиц. Пишешь о птицах. Думаешь о птицах.

Должно быть, она попала в цель: улыбка сползла с его лица.

Мило улыбаясь, Фиона продолжала:

–  Ты думаешь, что все тебя хотят. Что ж, может, пожилые дамочки с голубыми волосами и мечтают, чтобы ты умолял их о деньгах, а мне от тебя ничего не нужно! Ты эгоист! Ты все держишь в тайне. Мне жалко женщину, которая будет настолько глупа, что согласится провести с тобой жизнь! Она замерзнет до смерти, если ляжет с тобой в одну кровать.

–  Неужели?
– Ас так дернул обвинительницу за край халата, что она на него упала.

Он тут же обнял ее и прижал к себе. Очевидно, из-за всего пережитого, из-за риска и волнений, их прикосновения оказались обжигающими. Казалось, руки Аса могут находиться всюду одновременно. Фиона обвила его ногами, почувствовав его язык у себя во рту.

Это было больше, чем страсть. Неужели она думала о нем все эти дни? Ждала его? Или просто сказалось отсутствие всяких контактов и отношений с людьми?