Чтение онлайн

Зажигалка, будто слышит мольбу моего надзирателя и выдает огонь. Лени с облегчением вздыхает и подносит скромное пламя к моим трусикам. Стринги подхватывают эстафету и воспламеняются.

Чувствуя, что окончательно начинаю замерзать, кутаюсь в насквозь промокший, грязный плащ. Жалкое подобие костра потихоньку набирает силу, и верхний хворост разгорается. Подхожу ближе к огню и вытягиваю руки. Пламя обжигает ладони, и я вздрагиваю.

– Раздевайся, - требует Ву. – Нужно будет высушить одежду, иначе подхватишь воспаление легких. – Он подбрасывает новых дров, взбрызгивает все алкоголем и костер еще больше разгорается.

– Итак высохнет, - бубню я, подходя к огню все ближе и ближе.

Даже не подумаю перед ним оголяться.

– Уверенна? – Лени сбрасывает с себя мокрую куртку, стягивает тонкий серый свитер, одним движением расстегивает ремень и выпрыгивает из штанов.

Оцепенев, смотрю на него. Если он сейчас снимет еще и свои трусы, ей Богу, я его ударю.

Ву развешивает грязную одежду по веткам деревьев, а закончив, делает большой глоток из бутылки.

– Будешь? – Лени по-братски протягивает мне бутылку.

Благодарно принимаю дар и пробую содержимое стеклянной тары. Напиток резко обжигает горло, и я чувствую, что начинаю задыхаться. Откашливаюсь, пытаясь одновременно схватить ртом влажный воздух этого негостеприимного леса.

– Ну как? – хмыкает мистер Ву, забирая у меня емкость с алкоголем.

– Как будто проглотила петарду, - морщусь, чувствуя тепло подаренное виски.

Чуть позже, Лени приволакивает откуда-то увесистое бревно. Бросает его напротив костра, который, к тому времени, уже набирает приличных оборотов, награждает нас своим теплом.

– Почему твоя сестра сбежала? – внезапно спрашивает Лени, когда я снимаю с себя изодранный плащ. Второй рукав отваливается и куском ненужной ткани ниспадает к моим ногам.

– Черт! – возмущаюсь я. Но на самом деле, меня не волнует оторванный рукав, меня волнует то, что дотошный Ву, начинает совать свой нос не в свое дело.

Подхожу к своим вещам, мирно покоившимся в черноземе, и поднимаю с земли балетки.

– Она не сбежала. Я же говорю она поехала к дедушке, – бубню я, снимая чудом сохранившийся кроссовок.

– А когда ты вломилась в мою квартиру, то утверждала обратное.

Я помалкиваю, увлеченно стягивая с себя носки. Да ему-то что за дело?

– Да, я думала, что Кэм пропала. Но потом она со мной связалась.

– Ты же сказала, что сама ей дозвонилась, - тянет Лени.

– Да?.. Ах да!.. Конечно. Просто ты меня постоянно сбиваешь, задавая глупые вопросы. – Мое лицо начинает полыхать. – Она… то есть я ей дозвонилась и… Остальное ты знаешь.

Проницательный Ву смотрит на меня в упор, и я уже готова заползти под бревно.

– Это не глупые, а наводящие вопросы.

– Мы не в полицейском участке, - умничаю я.

– Хватит меня выводить.

– Ну что ты от меня хочешь? Да, Кэм ушла. Пропала, сбежала, как хочешь так это и называй. Но потом я узнала, что она у дедушки, - настаиваю я на своем.

– Так она сбежала или поехала к дедушке?

Он что пытается поймать меня на собственном же вранье?

– Камилла сбежала к дедушке. Так понятно? – Забираю из рук Лени бутылку и делаю несколько глотков.

– По мне, если уж ты не хочешь, чтоб тебя не нашли, нужно бежать куда-нибудь на острова. Мальдивские, например. – Неожиданно говорит Ву.

Ну ты еще это Камилле скажи!

– Она итак убежала к черту на куличики. Клинчпорт! И зачем ее… - Осекаюсь.

Вот! Алкоголь никогда до добра не доводит, чуть не ляпнула, «зачем ее туда понесло?»

Бутылка перекочевывает к детективу.

– Это все мама. Она во всем виновата, - вдруг говорю я. Не знаю, что во мне сейчас говорит, алкоголь или обида на родителя, но я продолжаю: - Когда умерла бабушка, она начала злоупотреблять алкоголем. Мы если честно даже сначала не поняли, все начиналось так безобидно… - Я замолкаю и где-то с минуту молчу.
– А однажды к ним в отделение с приступом аппендицита поступила тринадцатилетняя девочка… Мама сказала, что перед операцией сделала всего лишь маленький глоточек вина. Свалила все на трясущиеся руки. – Качаю головой. До сих пор вся эта история не укладывается у меня в голове. – Этот глоток и решил ее судьбу. Девочка умерла… Мать задела какую-то артерию, и бедная девчушка мгновенно скончалась.

– И…

Я вздыхаю.

– И для нас наступили черные дни. Бесконечный поток судебных исков. Семья девочки обращалась куда только можно. Прокуроры и адвокаты буквально захватили наш дом, а полицейские днями и ночами дежурили под окнами.

– Хм… Никогда не слышал. – Лени устраивается на бревне как можно удобнее. – И сестра ничего такого не рассказывала.

– Копы опасались не за то, что мать может сбежать, а за то, какую расправу могут учинить бедные родители девочки. – Все-таки стаскиваю с себя вымокшую курточку от спортивного костюма и снимаю футболку.

К черту Лени! Я уже в край озябла. Даже изрядная порция виски не спасает.

– И Твою мать не посадили?!

– Ее лишили лицензии и накатали огромный штраф. – Отбираю у моего собутыльника стеклянную тару и допиваю остатки. – Адвокат оказался профессионалом в своем деле.

– Оу-оу, леди! Вы так наберетесь.
– Яркие отблески костра пляшут на лице Лени. Он тянется за второй бутылкой напитка, так предусмотрительно припасенной им, и свинчивает пробку.

– Леди? Сторм? – хмыкаю я. Выпитый алкоголь и чувство смертельной усталости кружит голову и мои слова, может быть, выговариваются не совсем твердо, но я почему-то чувствую, такой прилив храбрости, который не ощущала никогда. – А я-то думала, что на слове «Плюша», твой словарный запас заканчивается. – Швыряю пустую бутылку в кусты, поднимаюсь с бревна и стаскиваю с себя остатки мокрой одежды. Бросаю их на кусты к остальным вещам и снова устраиваюсь рядом с Ву.

– Раньше тебе шло это прозвище.
– Лени лениво потягивает виски и следит за каждым движением моего захмелевшего тела.

– Раньше?

– Да… Когда я тебя только увидел, ты представляла собой нечто похожее на большую ванильную булочку.

От такого признания мои брови ползут вверх.

– Ванильную булочку?

– Угу. – Лени поднимается и подкидывает в костер остатки веток и высохшей листвы. Тысячи маленьких искр вспархивают в воздух. – Моя бабушка пекла такие каждое воскресенье. Мягкие, пышные, с умопомрачающим ароматом ванили. – Он вбирает в легкие холодный воздух ночи.

От его рассказов у меня резко сводит желудок, который находится без еды уже больше семи часов.

– А зачем тогда ты и твой дружок Пол, вечно обклеивали мой шкафчик фотками грязных свиней? Если я была похоже на плюшку, то зачем все это? Вы только и делали, что насмехались надо мной.

– Это же было весело, - он хихикнул. Мне на мгновенье показалось будто он скучал по всем тем шуткам и издевкам, что мы друг другу устраивали. Вернее, он мне устраивал, а я в свою очередь только и делала, что защищалась.