Чтение онлайн

— Этого ты уж мог бы не спрашивать. Я всегда знаю больше, чем вы оба!

— Это и так понятно, но все-таки…

— Ничего такого мне не известно, неужели трудно догадаться? Насчет операции знают только несколько человек, думаете, меня стали бы просвещать на эту тему? Я ведь не участвую в ней.

— И к чему такая секретность? Зато мы не имеем представления о том, что надо делать! — выпалил Рон.

— Но нас же тренировали…

— Но не так! Я хочу сказать, у нас в жизни и так было много всякой практики, но такого, чтобы нам надо было кого-то выслеживать и выяснять, что он делает, с кем встречается и какие заключает сделки… Как-то это недостойно аврора.

Гермиона прыснула.

— Разные бывают задачи, Рональд, и ничего такого в этом нет. Помнится, в далекой молодости мы выслеживали Амбридж под мантией–невидимкой и кормили всякой гадостью министерских работников.

— Да это же был полный провал!

— Я бы так не сказала. Нам было семнадцать, и у нас не было ни малейшего опыта и профессионализма авроров.

— Не думаю, что теперь мы являемся чем-то стоящим, — осторожно заметил Гарри, который успел погрузиться в замысловатую брошюру о том, как можно проникнуть в оцепленное здание без всякой маскировки. — Ты, Гермиона, — другое дело, ты так усовершенствовалась в исцеляющей магии, что все целители в Мунго стараются держаться от тебя подальше, я собственными ушами слышал.

— Ну, конечно! Между прочим, они сами каждую неделю просят меня то ассистировать, то принять участие в консилиуме. Не на высшем уровне, конечно, но… и вообще, не морочь мне голову, теперь у нас есть все необходимые знания, чтобы дальше развиваться самим! Я не сомневаюсь в том, что вы справитесь! Начать всегда трудно.

— Спасибо за поддержку, — Рон никак не мог выбраться из своей неуверенности. — У меня голова, как решето, такое впечатление, что там ничто не может удержаться дольше, чем это необходимо для экзамена.

— Милый, ты сам себя неправильно настраиваешь, — Гермиона, устав нянчиться, собрала в сумку нужные книги, чмокнула Рона в щеку и стремительной походкой удалилась в библиотеку.

— Скажи-ка, — обратился Рон к Гарри, когда Гермиона скрылась из виду, — ты так же нервничаешь, как я, или ты знаешь что делать?

— Точно не второе, но я не нервничаю, честно, — Гарри только пожал плечами. — Нам остается только сконцентрировать все наше внимание на задании, речь, в конце концов, идет о семестровых оценках и нашей профессиональной пригодности, как таковой. Просто на душе как-то тухло. Я думаю, это из-за Джинни. Я по ней сильно соскучился, а приходится смириться с тем, что мы увидимся только через неделю.

— Да, мне-то в этом плане легче, — посочувствовал Рон, — но, с другой стороны, тем радостнее будет встреча.

— Это точно. Она как раз сейчас заканчивает какой-то мудреный исторический очерк и мечтает о том, чтобы я его прочел, перед тем как она отнесет его в редакцию. Странно, правда? Гораздо логичнее было бы дать его Гермионе.

— Ну да, чтобы она раскритиковала его в пух и прах? Тогда бедная моя сестра никогда в жизни больше не возьмется за перо! — покачал головой Рон. — Гермиона замечательная, конечно, но иногда она перебарщивает, заметь, исключительно из добрых побуждений.

— Пожалуй, ты прав, — усмехнулся Гарри, — но я уж точно не литературный критик.

— Главное, она ценит твое мнение.

— Возможно, она зря его ценит. Знаешь, я целых два года жил относительно спокойно, а сейчас… меня что-то тяготит. Не могу сказать, что я к этому еще не привык, но это значит, что…

— Дружище, ничего это не значит, просто спокойная жизнь кажется тебе нелогичной, ненормальной. Это не про тебя, короче. Да и все равно она долго не задержится: нас скоро в такой круговорот вовлечет, что держись! А там выпускные экзамены и… вроде как, взрослая жизнь. Страшновато, конечно, но, в конечном итоге, надо относиться к этому спокойно. Рано или поздно это должно было случиться.

— Порой ты рассуждаешь, как мудрец, но почему-то боишься жалкого задания, — подмигнул Гарри другу. — Мы ведь даже не будем в центре событий. Выслеживание — довольно скучная работа, помнишь, ребята из Пятого Отдела рассказывали?

— А чем там занимается Пятый Отдел?

— Как раз этим. Правда, он выслеживает всякий там внешних шпионов, контрабандистов и прочих любителей приключений. А на нашу долю ничего такого поначалу не выпадет, можно и не надеяться.

— Ты-то уж точно сделаешь головокружительную карьеру, Гарри.

— Не знаю. Но постараюсь. Трудно стоять на месте, когда столько людей в тебя верит, — Гарри отвел взгляд и для вида опять уставился в брошюрку.

— Кстати, как насчет Хогвартса? — спросил Рон. — Я был бы не прочь смотаться туда на пару дней и…

— Намек понял, только до середины мая об этом и думать нечего.

— Но ты хотел бы?

— Да, я хотел бы посмотреть, как там дела у нашей Alma mater.

— А он тебе что-нибудь писал?

— Нет, но, знаешь, он вроде не слишком любит письма, и мне нужно лишь подождать окончания учебы. Тогда загляну к нему в первую очередь.

— Каждый раз, когда ты его навещаешь, у тебя такое выражение лица, будто ты вот–вот хлопнешься в обморок.

— Не преувеличивай, Рон. Между прочим, это не так уж легко.

— Представляю. До меня, наверное, никогда не дойдет, как ты умудряешься с ним ладить.

— Я бы не сказал, что мы так уж блестяще ладим, продолжаем постоянно ссориться, правда, в основном, ссорится он, мне уже надоело. Да и не был я там уже давно, — Гарри наморщил лоб, словно отгоняя какую-то грустную мысль, и посмотрел в окно, на котором играли солнечные блики. — Я и сам себя часто не понимаю, зачем мне это нужно.

Об этом они говорили довольно часто, что сильно раздражало Гермиону. Она считала эти разговоры переливанием из пустого в порожнее и настаивала на необходимости интенсивной подготовки к предстоящему экзамену. Вероятно, ее на самом деле раздражал тот факт, что у молодых людей это был единственный экзамен, в то время как ей, решившейся на другую, более сложную в теории и на практике специальность целителя, предстояло целых пять испытаний в конце учебного года. Поэтому ей приходилось заниматься целыми днями зубрежкой, что, в общем-то, было для нее вполне привычным занятием, но обостренное чувство справедливости заставляло ее порой тиранить тех, кто, по ее мнению, не слишком много трудился. Гарри и Рон должны были принять непосредственное участие в работе Министерства, что возлагало на них определенную ответственность. Гарри уже предчувствовал, куда их распределят после окончания школы, и не беспокоился. На задании требовалось проявить личную изобретательность и четкость мышления, а именно эти качества зачастую приводили его в неловкие ситуации, но с этим уже ничего поделать было нельзя. Рон, по старой привычке, преувеличивал свою неуверенность, а Гермиона, которая «пропустила из-за практики на прошлой неделе массу ценнейшего материала», была в данное время не самым желанным собеседникам для них обоих.

Для разнообразия Гарри попытался возобновить контакт с Дрейко Малфоем, но эта попытка провалилась. Они были теперь, в некотором роде, приятелями, но это совершенно не означало, что у них впереди была большая любовь и вечная привязанность. Гарри знал, что у Дрейко была квартира в Лондоне, далеко от центра и от площади Гриммо, но он не знал, где именно. Они пару раз пересекались в городе в магловских кафешках по предварительной договоренности, еще один раз виделись в Хогвартсе. Разговор между ними не был лишен некоторой дружественной теплоты, но, казалось, после Второй Битвы утекло слишком много воды, и теперь их путям уже не суждено было соединиться столь прочно, как это было два года назад. Та таинственность, которую Дрейко напустил на себя во время их последней встречи, показалась Гарри несколько подозрительной, Малфой–младший явно что-то замышлял, и это что-то могло потом обернуться проблемой и для Гарри тоже. Гарри сожалел о том, что из-за напряженной учебы у него не было возможности все, как следует, проверить. Правда, помощь он мог предложить единственную: переехать на площадь Гриммо. В глубине души он понимал, что Дрейко вряд ли согласится, из принципа. Пока же он так и будет причинять своему бывшему однокашнику дополнительное беспокойство…