Чтение онлайн

– Мой папа уверен, что профессор ни за что не согласился бы на это, – заявила Сима. – Он не доверяет правительству. Но оглох на одно ухо, и поэтому многие считают, что он все-таки сотрудничал с военными.

– Большинство ученых, работающих на военный комплекс, не участвуют в боевых действиях, – возразила Амина.

– А может, он испытывал звуковое оружие, – нахмурилась Сима.

– Он вышел на пенсию, но согласился поработать с нами, – сказала Кейт. – Уж не знаю, как они его уговорили.

– Наверное, предложили кучу денег, – предположила Сима.

– А может, ему просто захотелось поработать, – сказала я. – Стало скучно или одиноко.

– Не будь такой наивной, – отмахнулась Кейт. – Здесь всё решают деньги.

Класс был набит мальчишками, и все они с интересом наблюдали, как мы рассаживаемся в первом ряду. Я чувствовала себя словно на витрине и почти видела, как их физиономии прижимаются к стеклу, чтобы оценить мои достоинства и недостатки. Амина покосилась на меня – ей тоже было неловко.

Маст сидел у окна, болтая с Рави. Он бросил в мою сторону извиняющийся взгляд, но я сделала вид, что не заметила.

Позади послышалось хихиканье. Обернувшись, я увидела ухмыляющихся Майков и Эндрю. Они смеялись надо мной?

– Эй, семерка, – сказал Эй Джей.

Я нахмурила брови. Это он мне?

Эй Джей сказал что-то Мике, и они оба заржали.

До меня все утро доносилось слово «семь». Во время завтрака его шептали вместе с моим именем, но я не обращала внимания, думая, что это ерунда. Потом Эй Джей показал мне семь пальцев. И вот теперь снова.

– Почему все говорят про цифру семь? – спросила я у Амины, уткнувшейся в телефон.

Она прикусила губу.

– У тебя есть «ХодятСлухи»?

Мое сердце замерло. Так называлось приложение для сплетен, созданное Энди Чэнем.

– Нет. А что?

– Скачай его.

Я загрузила «ХодятСлухи» и отыскала Фабрику. По экрану расползлись стебли виноградной лозы. Я начала кликать по бутонам, открывая утверждения.

На Вилле повсюду спрятаны электронные миндальные орехи в память о том, что когда-то здесь выращивали миндаль.

На внутренней поверхности каждой парты имеется сканер отпечатка пальца. Если нажать на него, поверхность стола превратится в сенсорный экран.

В прошлом году с Фабрики исключили ученика за то, что он обозвал Ларса Лэнга трусом и фальшивкой.

Последнее утверждение вызвало во мне недоумение: зачем кому-то обзывать Ларса Лэнга трусом или фальшивкой? Из любопытства я провела под столом ладонью, но нащупала только присохшую жвачку и поморщилась. Вот за это я и ненавидела «ХодятСлухи».

Я щелкнула на следующий бутон, и при виде собственного имени внутри меня сжался тугой узел.

Шиа Чань просит свою нейросеть говорить ей всякие непристойности перед сном.

Однажды Шиа Чань спросила у Умницы, каково это – когда тебя целуют.

Акции Шиа Чань упали в цене до восьми.

Мое лицо вспыхнуло. В день заселения, разбирая вещи и беседуя с Умницей, я спросила ее, каково это – когда тебя целуют, просто чтобы послушать, что она скажет. А Эй Джей записал наш разговор на свой дрон. Значит, сплетни разместил он.

Мне тут же показалось, что все вокруг смотрят на меня и пересмеиваются. Единственным, кто оставался в стороне, был Маст.

На всякий случай я решила заглянуть в «Волт»: достала его из бумажника и нажала пальцем на карточку. Как обычно, на поверхности возникли пять иконок. Я тыкнула на стрелу, и по экрану побежала строка, показывающая акции всех учеников класса. Тогда я увидела, что у всех курс – десять долларов, а у меня – семь.

Я пробыла в Калифорнии менее сорока восьми часов, не посетила ни одного занятия, но уже была последней в классе.

– Все не так плохо, – попыталась утешить меня Амина.

Спасибо, что не спросила, какое из утверждений правдиво.

– Эй, семерка, – окликнул меня Эй Джей через несколько мест. – Ну и что там правда?

Ничего не скажешь, хитро придумал: написал одну правду, одну ложь и одну полуправду – восемь вместо семи. Конечно, все полезли проверять, действительно ли мои акции упали в цене. Собственно, он написал две правды под видом одной.

– Тут все ложь, – ответила я, решив, что лучше все отрицать.

Мика и Дрю расхохотались. Майк не поддержал их, но и не остановил. Кейт посмотрела на меня с сочувствием. Значит, тоже уже прочитала. Амина бросила яростный взгляд на Эй Джея, потом повернулась ко мне.

– Тот, кто это сделал, понимает, что в честной борьбе ему тебя не одолеть.

– И многие еще ни с кем не целовались, – прошептала Кейт. – Ты не одна такая.

Мне хотелось спроектировать на кожу изображение того, что меня окружало, чтобы полностью слиться со столами и стульями.

– Я уверена, что большинство здесь не целовались, – подхватила Сима. – Это же программисты.

Я нуждалась во вживляемом чипе, который сделал бы меня невидимой.

– Мне уже приходилось целоваться, – твердо заявила я и почему-то тайком бросила взгляд на Маста. К счастью, он смотрел на доску.

– Да? – невинным голосом произнесла Кейт. – Я просто подумала, что одно из утверждений – правда.

– Все три – вранье, – настойчиво повторила я и предательски покраснела.

Я чувствовала острую необходимость изобрести инструмент, который вырежет меня из этой действительности и переклеит во внепространственный буфер обмена, где я останусь до конца своих дней и буду существовать на пороге реальностей, как призрак.

– Эй, семерка, – сказал кто-то у меня за спиной.

Смысл существования пропал. Я диск, флоппи-диск. Собрание энциклопедий. Бесполезная и устаревшая. Обо мне будут вспоминать лишь с жалостью и насмешкой. Я еще сильнее вжалась в стул.

– По крайней мере никто не верит, что ты мастурбируешь на свою нейросеть, – успокоила меня Амина. – Хотя и в этом нет ничего такого, если тебе нравится.

– Я таким не занимаюсь. И это слабое утешение.

– Сегодня только первый день учебы, – напомнила Амина. – Ты еще поднимешь свои акции.