Чтение онлайн

– Да… то есть нет, – пробормотал дворник, растирая горло. – Я телефон отнес Лыкову. Он у меня покупает иногда.

– Скупщик. Понятно. И за сколько же ты загнал телефон, а, гражданин дворник?

– За полторы, – поспешно ответил тот, надеясь, что предельная откровенность избавит его от неприятностей. – А книжечку я точно не находил. Коричневая, да? Знаете что… я мог замести ее в кучи. Я тогда листья в кучи сметал, готовился их сжигать. А потом дождь пошел. Вот они до сих пор там и лежат. Может, в кучу замел, а?

И он мутно посмотрел на Каледина и потянулся за бутылкой.

– Ты вот что, виртуоз метлы, – сказал Алексей, – ты эту книжечку поищи. Очень внимательно.

– Рыжая она такая, – подала голос от дверей комнаты Аня. – Светло-коричневая то есть.

Макеев воззрился на нее так, словно увидел зеленого черта, вызываемого чрезмерным потреблением алкоголя.

– М-м-м…

– Много там куч-то? – спросил Алексей.

– Д-да, много.

– Так вот, слушай, как говорится, сюда. Сейчас уже темнеет. Искать поздно. А завтра ты проснешься, протрезвеешь и скажешь: пусть жизнь осудит, пусть жизнь… ладно, – оборвал очередную цитату из Высоцкого Алексей. – Завтра встанешь, хорошо опохмелишься… на! – и он вложил дворнику в руку полтинник, – а потом тщательнейшим образом переворошишь все кучи листьев около арки. Ни одного листика не пропусти, понял? Если найдешь – отблагодарю.

– На ящичек дашь, начальник? Ну… тады на десять литров спирта? – оживился дворник. – Тогда мы мигом каждый листик… найдем вашу книжечку. Мигом. И Антошку рекку… ректу… рекру-ти-ру-ю.

– Найдешь – тогда и разговор будет, – сказал Каледин. – Завтра свяжемся. Телефон есть? Нет? А в этой квартире? Тоже? Ну ладно… я приеду завтра к обеду. У вас обед, надеюсь, не как у англичан – в семь вечера?

– Не-е, – прохрипел Макеев, ревниво толкая в пухлый бок глазеющую на Алексея бабенку. – Нормальный у нас обед. В час дня.

– Это радует. Ну что, Анечка. Пойдем. Поисковая установка гражданину дворнику дана.

От кавказцев в «десятке» им удалось уйти без всяких проблем. Потому что кавказцев этих они и не встретили. Вероятно, те, отчаявшись дождаться появления нужного им человека или просто поняв, что в сумерках пасти кого-либо бесполезно, уехали.

– Куда же мы теперь? – спросила Аня, когда они вышли из арки и направились в сторону дороги ловить такси. – Только не говори, что к тебе в гостиницу.

– А я этого и не скажу. Потому что мы едем совсем в другое место. В гости к одному моему хорошему знакомому. Он вчера приехал в город. Я думаю, он сможет тебе помочь. Да и мне… – Аня не видела лица Алексея, но была уверена, что в этот момент его лицо прорезала недобрая улыбка, – да и мне тоже.

И через минуту Каледин и Аня Опалева уже ехали в попутке в сторону Заводского района города.

Алексей попросил высадить их неподалеку от высокого, украшенного элементами новорусской архитектуры, как-то: арочными окнами, балкончиками, колоннами, одноподъездного дома. Дом стоял возле большого парка, и подход к нему вел через литые чугунные ворота в ограде, которой был обнесен этот фрагмент парка.

– Куда это ты меня ведешь? – тихо спросила Аня, которой совершенно неожиданно пришла в голову мысль, что Алексей доставляет ее, как говорится, в лучшем, упакованном виде, прямо в лапы Тиграну или Андронику.

Да и Дамир, как оказалось, ненамного лучше.

Аня старалась отогнать от себя эту мысль, но всякий раз она возвращалась и назойливо крутилась в мозгу, словно упорный шмель возле облюбованного им цветка. Она покосилась на Алексея, и ей показалось, что его губы сложились в едва заметную, предательски тонкую ироничную улыбку.

«Глупость… нервы, – подумала Аня. – Но почему глупость? Чем он лучше Дамира? Чем? И вообще – всем этим мужикам надо одно…»

Она снова посмотрела на Каледина краем глаза: тот шел спокойно и размеренно, и во всей его фигуре чувствовалась полнокровная, властная уверенность – то, чего раньше, и в Текстильщике, и совсем недавно, в «Белой горе», Аня в нем не замечала.

И тут она вспомнила, что у него гораздо больше оснований ненавидеть Андроника, Вайсберга и Тиграна, чем у нее, Ани. Что эти люди убили его отца, сгноили в нищете мать и его самого исковеркали страхом и унижением.

Неловкость за предательские мысли прожгла ее. Нет. Ему надо верить. Если не ему, так кому же?

– Тебе там понравится, – сказал Алексей. – Там гораздо уютнее и – главное – безопаснее, чем у бабки. Двухуровневая квартира… мы расположимся, как короли.

– Нам еще ехать на Крестовский пустырь, – напомнила Аня. – Быть может, мы будем благодарить судьбу, что туда поехали.

– Или за то, что не поехали, – сказал Алексей, набирая номер квартиры на домофоне подъезда. – Ну, хорошо… Я думаю, что мой знакомый нам поможет.

– Кто он?

– Увидишь, – быстро ответил Каледин, и в этот момент из домофона раздался мужской голос:

– Да, я слушаю. Это кто?

– Каледин.

– А, Алексей? Пожаловал все-таки, пока я в Саратове. Ну, проходи.

Дверь щелкнула и открылась. Они поднялись на лифте на пятый этаж и остановились перед массивной металлической дверью с глазком. Как раз в тот момент, когда Каледин протянул руку к звонку, почти бесшумно заворчал замок – не то что у алкоголика-интеллигента Антошки Малькова! – и дверь отворилась.

– Ты не один, Алексей? – произнес мужчина, лица которого Аня еще не видела. – С тобой, я вижу, дама. О… и очаровательная. Пожалуйста, проходите.

В прихожей вспыхнул свет – и Аня невольно прикрыла глаза ладонью. Нет, не потому, что этот свет ослепил ее. Просто она натолкнулась на пристальный взгляд мужчины, который открыл им дверь.

И – она сразу узнала его.

Он почти не изменился. Та же статная фигура, те же бархатные глаза. Только прибавилось морщинок в углах глаз.

– Добрый вечер, сударыня, – галантно сказал он. – У меня такое впечатление, что я вас где-то видел. Если бы вы не были неповторимы, то я бы сказал, что видел даму, похожую на вас. Но, несомненно, этого не может быть, и мне посчастливилось запечатлеть в своей памяти именно вас.

– В нашу первую встречу вы не были так галантны, Роман Эмильевич, – смеясь, проговорил Алексей. – Хотя и дали Ане сто долларов. Помните ту девочку, которая была со мной восемь лет назад у дороги на выезде из Текстильщика? Так это она самая и есть.

Глубокий взгляд темных бархатных глаз Романа Эмильевича буквально впился в лицо Анны. Она как-то жалко улыбнулась, потому что в памяти вскинулось лучшее воспоминание ее ранней юности: блистательный принц на белом «Мерседесе», коснувшийся своими холеными пальцами, унизанными золотом, подбородка ее, сельской девчонки.