Чтение онлайн

– А кто там разговаривал-то? Я не видала ни первого «Брата», ни второго.

– Киллер и проститутка разговаривали, – быстро ответил Каледин.

– Тогда не почти, а один к одному. Хотя ты не совсем киллер…

Алексей выпил коньяк, взглянул на Аню из-под приспущенных ресниц и произнес:

– Заманчиво было бы ответить тебе: а ты не совсем проститутка. Не знаю, может, и были у тебя какие жизненные обстоятельства, которые толкнули тебя на это.

– Были, Алеша. Жрать было нечего. И вообще.

– Я не представляю тебя проституткой. Знаю, что глупо, но – не представляю. Да мне все равно! Все равно, кто ты и кем ты была, понимаешь?

С лица Ани исчезла горькая ироничная полуулыбка.

– Не надо так говорить, Каледин. Мне такого никогда не говорили. Давай лучше напьемся. Так будет лучше всего.

– Почему – лучше? – воскликнул Алексей. – Или ты тоже согласна с Каминским, который сегодня сказал, что меня нужно уволить из клуба за профнепригодность, потому что профессиональный стриптизер не может иметь романтический взгляд на жизнь?

– То есть?.. – тихо спросила Аня.

– То есть я не могу восемь лет вспоминать одну и ту же девушку. Мне это противопоказано. Понимаешь? Противопоказано любить тебя! Только… только мне все равно, – он отставил пустую рюмку и, протянув обе руки, положил их на плечи Ани, – все равно, понимаешь? Я понимаю, что это сумасшествие и что этого не надо говорить, но могу же я, наконец, любить в двадцать три года! Любить не за деньги, а… вот так.

– Много слов, Каледин. Слишком много слов, – пробормотала Аня, притягивая его к себе. – Знаешь что, давай будем профессионалами до конца.

Он недоуменно взглянул на нее:

– Ты о чем?

– О том, что вот ты стоишь в Москве триста долларов в час, я – меньше, но в Саратове – и тоже дорого. Давай сведем наши тарифы к единому… к взаимозачету!

Она откинула голову назад, ее темные волосы метнулись, схлынув с бледного лица, и Аня засмеялась, потому что сказанная ею чушь о взаимозачетах была конвульсивным движением профессионального цинизма.

Каледин, бледный как мел – он не был таким бледным даже тогда, когда стоял перед Андроником и когда убивал этих водил с Крестовского пустыря! – налил ей и себе по полной рюмке коньяка и сказал хрипловатым, дрожащим от напряжения голосом:

– Я не хочу тебя отпускать от себя. Никогда. Не для того я ждал восемь лет, чтобы вот так просто отдать тебя. Верь мне. Я хочу выпить за это.

Аня едва шевельнула губами, и у нее вырвались легкие, как дыхание, серьезные и нежные слова:

– Не отпускай, Каледин. Не отпускай меня. Я тоже выпью за это.

Дамир Сафин не спал всю ночь и не дал спать никому из тех, кто мог помочь ему разрешить эту глупую, неотвратимую, эту возникшую буквально из ничего, но тем не менее никак не устранимую проблему. Оставалась ночь, только ночь. Уже были поставлены на уши все сотрудники кисловской фирмочки, уже были найдены все известные фигуранты в этой нелепой истории с убийством Кирика – найдены, с пристрастием допрошены и сданы в музей. Именно так выражался Дамир, когда отдавал приказ о физическом устранении.

И только один, один человек упорно от него ускользал. Даже не человек, потому что Дамир Сафин никогда не считал женщину, а тем более путану человеком. И этот «недочеловек», эта Аня Опалева никак не попадалась в расставленные сети. На той квартире, где она жила, давно сидела засада, перетряхнули всех подруг Ани, поставили на уши… да что толку перечислять ворох форс-мажорных мероприятий, если они не приводили к логическому или, напротив, алогичному – у баб-то нет логики! – завершению. Опалева исчезла.

Ну не могла она сама, без чьей-либо помощи, так удачно спрятаться!

Ночь серела и растворялась, как кофе, в который постоянно доливали воды по мере его убывания. Едва развиднелось, Дамир снова и снова хватался за телефон и отдавал приказания, в которых было все меньше уверенности и все больше истерического надрыва.

«Все, – думал Дамир, – и наши не спасут, если не отдам бабки этому черножопому псу, которого натравливает на меня Вайсберг. Не отдам долг – прикончат где-нибудь в темной аллейке, расстреляют джип или взорвут в собственной квартире.

Он глянул на часы: было без пяти семь. Он снова схватился за телефон, как утопающий за соломинку, которая и сама уже пропиталась водой и вот-вот затонет, как вдруг телефон зазвонил сам.

Дамир вздрогнул: высветившийся на автоматическом определителе номер был ему неизвестен.

Он поднял трубку и произнес:

– Я слушаю.

– Доброе утро, Дамирчик. Не разбудила? Хотя мне почему-то кажется, что ты не должен спать. Меня, наверно, вспоминаешь, дорогой. Соскучился, мальчик?

Лицо Дамира перекосилось – в этом жутко знакомом и таком нежданном голосе звучало столько горькой издевки! – и уже в следующую секунду он, ухватив трубку обеими руками и завалившись спиной на кресло, орал:

– Анечка?! Это ты? Ты? Где ты была? Я же…

– Не втюхивай мне туфту, Сафин, – холодно перебила его Опалева. – За прошедшие с момента нашей последней встречи трое суток я здорово поумнела. Только не надо изображать обеспокоенность за мою судьбу. О себе я как-нибудь сама позабочусь. Лучше скажи: что делать с тобой?

– Я не понимаю… – начал было Дамир, но Аня снова перебила его:

– Да все ты прекрасно понимаешь! Только не говори, что ты искал меня, чтобы успокоить и утешить. И вовсе не интересовался Катей Вайсберг, Кириком и еще замечательной порцией наркоты на совершенно фантастическую сумму. Не из-за этих ли беленьких кайфовых порошочков ты подложил меня под Кислого, а потом взял да и убил его? Все равно ты остался бы в выигрыше, не так ли?

Аня смутно понимала, что ее просто несет, что не все в ее словах логично и не все было именно так, как она думает. Впрочем, в этот момент она и сама верила в то, что говорила, и что Кислого убили по распоряжению Дамира.

Хозяин «Аттилы» онемел от вороха вываленных на него страстных, полных ненависти слов.

– Аня… Аня… – заговорил он. – Ты все не так поняла. Я никого не убивал и не подставлял тебя. Верь мне, Аня, я же столько лет…

– Ты же столько лет благополучно подкладывал меня под нужных тебе людей! В общем, так, Сафин: ты сдал меня. Даже если ты и не убивал Кислова, в чем лично я после этих махинаций с наркотой сомневаюсь, то все равно ты бросил меня, как кость, этим псам. Сыграл отступного. Молодец, Дамирчик. Ты всегда отличался здравомыслием.

Дамир постарался взять себя в руки. В конце концов его спасение там, на том конце связи. Если, конечно, эта ополоумевшая дура не врет. Хотя после того, что она закрутила, сложно назвать ее ополоумевшей дурой, как этого ни хотелось бы.

И хорошо бы она не врала и весь товар действительно был у нее.

– Аня, мне необходим этот товар, – произнес он. – Сейчас я не буду оправдываться. Но он необходим. Полмиллиона долларов не принесут тебе счастья. Да еще… да еще таким путем. Этот товар потянет тебя на дно. Тебе нельзя ввязываться в такую опасную игру. Отдай мне товар, Аня. Отдай. И я обеспечу тебе безопасность, дам денег на жизнь и организую билет в один конец в любую точку земного шара.